Ураган крепчал с каждой минутой. Рожденный где-то в раскаленных песках пустыни, необузданный и дикий, как обезумевший от волчьего воя табун степных необъезженных копей, пыльный вихрь ворвался в ташкентский оазис. Не встречая преграды, наводя страх на все живое, он слепо бросался из стороны в сторону, все сокрушая на своем пути. Это была безумная пляска вырвавшейся на свободу стихии. С глухим треском и шумом падали вывороченные с корнем вековые чинары и тополя, на телеграфных столбах, словно нитки, лопались и трепетали оборванные провода. Вихрь срывал, комкал намокшие брезентовые палатки, раскидывал вещи, белье. С грохотом летели на землю крыши.
Люди метались, спасая свое добро. Распатланные женщины спешили укрыть напуганных детей, торопливо вели их в дома. Дети плакали.
Ураган, словно охлажденный дождем, как-то сразу сник. Но, чем слабее становились порывы бури, тем яростнее хлестал дождь. Солдаты, студенты и отряды строителей были подняты на ноги. Одни расчищали завалы, другие восстанавливали палаточные городки, третьи помогали связистам и электрикам наладить линии передач.
Действовали быстро. В штабной палатке лейтенанту Базашвили назвали одну из центральных улиц и коротко приказали:
— Очистить проезжую часть.
Никто толком не знал, от чего очищать, есть ли там поваленные деревья, оборванные линии электропередач, сорванные крыши. Полковник, взяв Базашвили за локоть, только посоветовал:
— Не лезьте очертя голову… Сначала осмотритесь.
Нам сообщили… — Он назвал незнакомую лейтенанту улицу, где произошел несчастный случай. — Солдат схватился за оборванный провод, а тот под напряжением… Не знаю, выживет ли.
Пока добрались до нужной улицы, промокли до нитки. Холод пронизывал до костей. Солдаты, привыкшие к зною пустыни, к жаре, чувствовали себя довольно-таки скверно, но бодрились, пытались даже шутить. Руслан на ходу делал боксерские упражнения.
Впереди легкой походкой кавказца шел лейтенант Базашвили, рядом с ним грузно топал сержант Тюбиков. Частые вспышки молнии на какое-то мгновение разрывали темень, позволяли сквозь сплошную стену дождя окинуть взглядом улицу. Первые два квартала оказались чистыми.
Но вот впереди, возле перекрестка, загораживая трамвайную линию, темнеет какая-то бесформенная груда.
— Завал! — почти радостно крикнул Тюбиков. — Смотрите, завал!
— Крыша, — сказал лейтенант, когда подошли ближе. — Не подходите, пока не сориентируемся. Может, замыкание…
Солдаты обошли сорванную бурей крышу, осмотрели ее при жидком свете карманных фонариков. Исковерканное кровельное железо, выпирающие, как ребра, стропила. Из-под крыши вился толстый трамвайный провод.
— Осторожно, провод!
— Руками не трогать! Только палками!
— А где взять палку?
— Деревья не ломать, — предупредил Базашвили, — Ищите во дворах.
Руслан толкнул локтем Зарыку, и тот молча последовал за товарищем. Они пошли вдоль трамвайной линии. В темноте споткнулись об огромную ветку, выстрогали себе по палке. Вот еще оборванный провод. Осторожно подцепив его палками, сдвинули концы.
Искры не было. Значит, где-то впереди повреждена линия или на станции отключили ток.
Быстро вернулись. Солдаты все еще толпились около крыши.
— Не подходи! — предостерегающе крикнул Тюбиков, освещая фонариком место, где из-под крыши выходил толстый трамвайный провод.
— Нас не убьет, — небрежно произнес Зарыка. — Мы с Коржем обладаем естественной изоляцией.
Коржавин и Зарыка смело шагнули к проводу, схватились за него руками и, поднатужившись, рывком выдернули.
— Впереди все порвано, — пояснил Коржавин.
Солдаты начали разбирать крышу, оттаскивать листы железа на тротуар, ближе к стене дома. Может, еще пригодятся. А дождь превратился в тропический ливень. Вода падала стеной.
— Внимание! Начинается новый всемирный потоп! — громогласно возвестил Зарыка и тут же чертыхнулся: — Корж, держи выше! Не дергай… Ты чего тянешь в сторону?
— Я поскользнулся…
В палаточный городок ракетчики возвратились поздним утром. Промокшие, грязные, с ссадинами и мозолями на руках. Задание было выполнено — по расчищенной улице пошли первые автобусы. Электрики спешно восстанавливали провода трамвайной линии. Теплые солнечные лучи, пробиваясь между лохматыми, низко плывущими тучами, быстро сушили землю. Все вокруг: деревья, тротуары, газоны, дома, асфальт, киоски — было чистым, отмытым, празднично веселым. Особенно похорошели деревья. Даже не верилось, что они выдержали напор стихии. Сломанные ветки уже успели убрать, сорванные листья — подмести. Чистые и нарядные, деревья стояли, как молодые солдаты на параде.