Лейтенант Базашвили, выслушав Тюбикова, покачал головой, потом сказал:
— Не возражаю против свидания. Только найди замену.
Охотников идти в наряд, патрулировать по городу, да еще в субботний вечер, было мало. Прямо скажем, их не находилось. Каждый, к кому ни обращался Тюбиков, приводил тысячу уважительных причин, чтобы увильнуть. А время подпирало. Свидание, к которому он приготовился, принарядился, могло сорваться. Тюбиков рыскал между палатками, готовый наброситься на каждого встречного. И тут он заметил Зарыку. Евгений вышел из палатки, на которой висел знак Красного Креста. По всему было видно, что Зарыка никуда не торопится, его никто не ждет. Он шел, лениво помахивая веточкой.
— Жень! — остановил его Тюбиков. — Ты что? Заболел?
— С чего ты взял? — удивился Зарыка.
— Как с чего? Топаешь из медпункта…
— Интересно! — Зарыка улыбнулся. — А если я буду топать с кладбища, значит, по-твоему, я умер?
— Так ты здоров? — Тюбиков пропустил мимо ушей колкий ответ Зарыки. — Здоров?
Тюбиков обхватил Евгения за плечи своими ручищами и повел к командирской палатке, на ходу торопливо и сбивчиво рассказывая о своей девушке, о свидании, которое для него важно, о предстоящем ночном патрулировании. Зарыка недовольно постукивал веточкой по пыльным сапогам, он не любил, когда его уговаривали.
— Будь человеком! — умолял Тюбиков. — Ты сегодня за меня, а потом я за тебя отбарабаню.
— Сравнил субботу со вторником!
— Ну, мы сейчас просто поменяемся, а когда тебе выпадет суббота, я подменю. Слово! Топаем к лейтенанту.
Зарыка сочувственно посмотрел на товарища. Почему бы и не оказать ему услугу? Евгений прикинул в уме: все равно сегодня пропащая суббота, идти некуда, Коржавин уехал на тренировочный сбор, а одному шляться нет охоты. К тому же со дня на день должна приехать Раиса. Может, она уже где-то в пути. Зарыка давно готовится к встрече, ждет не дождется ее приезда.
— Ладно. — Евгений протянул руку Тюбикову.
Через полчаса рядовой Зарыка, получив автомат и красную нарукавную повязку, вместе с другими патрульными слушал наставления офицера. Пройдет еще несколько минут, и автобус доставит их к управлению милиции, там к ним присоединятся милицейские наряды и комсомольцы-дружинники.
— Зарыка! — К палатке подбежал дневальный. — Скорее! Там у проходной тебя дамочка спрашивает. Симпатичная!
У Евгения шевельнулось предчувствие, но он сдержался, смешливо усмехнулся. Последние дни его часто разыгрывали, вызывая к проходной.
— Пусть подождет.
— Так и передать? — Дневальный недоуменно уставился на Зарыку. — Она говорит, приезжая.
— Ладно, сейчас, — ответил Евгений и подумал: «Кто же это? Раиса телеграмму еще не прислала», — повернулся к офицеру: — Разрешите?
— Три минуты. Сейчас подойдет машина.
В проходной никого не было. Евгений мысленно чертыхнулся: опять купили. В который раз! Он представил, как над ним будут смеяться, когда он вернется, и насупился. Хотел было уже повернуть назад, но тут его окликнули:
— Женя!..
Знакомый родной голос. У него перехватило дыхание. Не может быть! Зарыка осмотрелся по сторонам, ища ту, которой принадлежал голос. Она здесь, рядом!
— Женя!.. Это я… Не узнаешь?..
В стороне от проходной в тени акации стояла Раиса. У Зарыки дрогнули брови, сердце толчками погнало кровь по жилам.
— Раиса? Ты!..
Он не помнил, как подбежал к ней, обнял, прижал к себе. Поцеловал. Первый раз. В губы. Потом подхватил и закружил. Он ощущал ее щеки рядом со своими, теплое кольцо ее рук на своей шее.
— Женя, отпусти, — одними губами шептала она, — на нас смотрят. Отпусти, милый… Потом.
У Евгения кружилась голова, он опьянел от радости. Держал Раису за руки и смотрел, смотрел в черные, полные света глаза. Слова, которые давно приготовил и носил в груди, куда-то улетучились. Раиса тоже молчала, не отрывая взгляда от Зарыки.
За спиной раздался протяжный автомобильный гудок, Из кабины вездехода высунулся офицер.
— Рядовой Зарыка! Задерживаете наряд…
Только теперь Евгений очнулся. Он закрыл и снова открыл глаза. Нет, он не спал. Раиса действительно приехала, она стоит перед ним. Эх, сержант Тюбиков, что ты наделал! Надо же так случиться! Но отказываться уже поздно. Служба есть служба, нужно отправляться в наряд.