— Теперича они долго не полезут, будут ждать, пока тово… обвалится крыша.
За стеной стояла тишина. Напряженная тишина. Только слышно, как потрескивают хворост да сухие стропила. Кибитка наполнилась белым едким дымом.
— Выбивай окна!
Приток воздуха поглощался огнем. Дышать было нечем. Комбриг вытащил носовой платок, смочил его в воде и протянул мне:
— Закрой нос. Так будет легче.
Становилось нестерпимо жарко.
Вдруг где-то вдали раздался выстрел. Потом еще. Мы насторожились. Со стороны басмачей никакого движения. Что они там затеяли?
— К бою, — хрипло сказал комбриг.
Одиночные выстрелы сменились беспорядочной стрельбой. Мы напряженно вслушивались. В наших сердцах вспыхнула надежда. В стане басмачей что-то произошло. Беспорядочная стрельба, отчаянные крики. На гребень бархана выскочила группа всадников. Нет, они не размахивали саблями, а трусливо жались к шеям своих коней, отчаянно стегали их плетками. Они скакали не к нам, а в сторону, мимо. Это была не атака, а бегство. Тут застрочил пулемет. Несколько басмачей попадали с коней.
— Наши!
И как бы в подтверждение издалека донеслось родное красноармейское «ура-а-а!».
Банда не ожидала такого стремительного и внезапного удара. Басмачи были застигнуты врасплох, они уже готовились торжествовать победу. Началась паника. Кара- Палван с приближенными нукерами вскочили на коней и попытались прорваться в глубь пустыни. Но их встретили пулеметным огнем.
Шайка была разгромлена. Ни одному басмачу не удалось скрыться. Оставшиеся в живых, побросав оружие, трусливо жались друг к другу. Среди пленных находился и Кара-Палван.
Красноармейцы быстро раскидали горящий хворост, сломали пылающую дверь и стали выносить раненых. Едва успели вынести последнего, как с треском рухнула крыша.
Мы почти не верили в свое спасение.
— Как вы догадались вернуться? — спросил комбриг.
— Мы не сами, — ответил командир эскадрона, — к нам этот хлопец прискакал. А я не поверил ему.
И командир эскадрона показал на Джаббара, Тот смущенно опустил голову.
— Не поверил я ему, товарищ комбриг. Но когда он показал нож Степки, когда показал, как упала отрубленная голова Махсума, и когда из глаз мальчишки покатились слезы, я поверил. Мы протрубили сигнал тревоги и на полном скаку повернули к вам.
Комбриг крепко пожал худенькую руку Джаббара:
— Спасибо, друг! Спасибо! Ты молодец! — Комбриг обнял Джаббара и крепко поцеловал. — Что ж, проси что хочешь. Мы у тебя в долгу.
Мальчишка осторожно высвободился и сказал:
— Не нада, что хочешь. Нада сын бригада. Как Степка. — Он быстро протянул руку и показал на меня.
Бойцы заулыбались.
— Хорошо. Будет по-твоему, — охотно согласился комбриг.
Джаббар засиял от радости. И я тоже.
Потом к комбригу подвели пленного Кара-Палвана. Главарь шайки, понуро опустив голову, скрежетал зубами.
— Вы, кажется, хотели со мной встретиться? — сурово спросил Григорий Васильевич.
Кара-Палван не ответил.
— Куда его, товарищ комбриг? — спросил командир эскадрона. — В штаб?
— Нет. Сначала в кишлак Сарыг-чол. Пусть котлы вернет дехканам.
Весь кишлак сбежался на площадь смотреть на пленного Кара-Палвана. Еще вчера этот басмач наводил ужас и перед ним трепетали все дехкане, а сегодня он, в одном нижнем белье, посиневший от холода, под крики и ругань женщин, нырял в холодную воду, по которой плавали льдины, и со дна доставал котлы.
— И все котлы достал? — спросил Петро Мощенко.
— Все, до единого, — ответил Афонин.
— А потом?
— Как положено по закону. Судил революционный трибунал.
Вечерняя заря потухла давно, только бледно-лиловая полоса светлела над темным горизонтом.
— Скажите, товарищ подполковник, а с парнишкой что стало? Он жив?
— Джаббар Юлдашевич жив. Он стал большим человеком, ученым. Возглавляет научно-исследовательский институт хлопководства. Недавно защитил докторскую диссертацию.
Глава восьмая
Сергей сел на жесткий топчан, зябко повел плечами. От стен веяло сыростью. Одинокая лампочка тускло освещала камеру. Сергей взял шинель, накинул на плечи. Зевнул.
Спать не хотелось. Как ни ложился, как ни ворочался на топчане, сон не приходил. Одолевали мысли. Жуткие, невеселые.
— Эх, жизнь, куда забросила?
Вопрос остался без ответа. Да и кто может дать ответ? Рядовой Нагорный встал, нервно прошелся по камере. Кто может дать ответ? Кто может? Кто?