«Почти два года я не видал трамвая, — подумал Руслан. — Жаль, что в Ташкенте метро нет».
Около ворот парка находилась просторная чайхана. На широких деревянных настилах, устланных шерстяными паласами и коврами, сидели узбеки, пили чай, ели шашлык. На почетном месте, в окружении стариков, сидел белобородый узбек. Руслан обратил внимание, что на белобородом богатый шелковый халат, а в руках домбра.
— Вот что, друзья, — сказал Омаров. — Вы шагайте на танцплощадку, а я посижу в чайхане.
— Мучиться будете, Карим Омарович. Все чай пьют, а вам нельзя.
— Ничего. Я послушаю певца. Это — бакши, народный певец, он знает старинные сказания про богатырей народных.
— Как хотите.
— Через час встречаемся здесь. — Омаров показал на чайхану.
— Слушаемся.
Танцплощадка находилась в глубине парка. Народу было много. Коржавин и Тюбиков обосновались у прохода.
Оркестр заиграл танго. Тюбиков толкнул локтем друга:
— Выбрал?
Руслан отрицательно покачал головой.
— А я выбрал. — Тюбиков показал на двух танцующих девушек. — Разобьем?
— Давай.
— Я беру в светлом платье.
— Пожалуйста.
Боксеры подошли к танцующим.
— Разрешите?
Девушки не возражали.
Тягучие звуки танго располагали к раздумью. Танцевали молча. Руслану казалось, что черное платье не идет девушке. Платье было каким-то траурным и не гармонировало с ее лицом, глазами, каштановыми волосами. Но разве скажешь об этом незнакомой девушке? До конца танца они не обмолвились ни словом.
Музыка смолкла. Руслан учтиво поблагодарил.
— Разрешите проводить к вашей подруге?
Девушка, как показалось Руслану, взглянула на него как-то странно. Но не возражала. Пока они искали Тюбикова и подругу, заиграли медленный вальс.
— Разрешите пригласить? — обратился Руслан.
Та молча положила ему руку на плечо.
Снова весь танец промолчали. Только под конец вальса Руслан спросил:
— Скажите, как мне вас именовать?
— Аллой, — ответила девушка.
— А меня зовут Руслан.
Та снова как-то странно посмотрела на него и опустила голову. Руслан обратил внимание на ее лицо. «Что с ней, — подумал он, — или она долго плакала, или оно опухло».
Тут девушка увидела свою подругу:
— Лена!
Та бросила Тюбикова, устремилась к ней.
— Извините нас, — произнесла Алла. — Мы уходим.
— Мы проводим вас, — предложил Руслан.
— Спасибо, не надо.
И они быстро покинули танцплощадку.
Тюбиков пожал плечами:
— Странные какие-то. Моя все время искала твою и таскала меня по всей площадке.
Глава пятнадцатая
Утром, едва рассвело, Омаров сбросил одеяло.
— Подъем!
Тюбиков потащил одеяло на голову.
— Спать не дают…
— Вставай!
— Отстаньте! Мне надо вес набирать!
Комната наполнилась гомоном. Боксеры вскакивали, надевали тренировочные костюмы и спешно делали гимнастику.
— Руслан, как у тебя с весом?
— Порядок!
— Пошли, ребята. — Омаров взглянул на часы: — До начала взвешивания еще десять минут. Сделаем прикидку.
Взвешивание — тоже состязание. Каждый старается пройти контрольные весы пораньше. Особенно те, кто сгоняет лишний вес или набавляет. Им не хочется, чтобы их противники знали об этом. И конечно, они правы. Сгонка, так же как и натаскивание веса, бесспорно, отражается на организме, понижает работоспособность.
— Пошли!
Тюбиков помахал рукой:
— Топайте! Я пойду после завтрака.
В спортивном зале уже толпились боксеры из других команд. У весов стояла очередь. Прикидку делали сами тренеры и тут же давали указания своим воспитанникам:
— Два костюма и пять кругов по стадиону!
— На завтрак два супа и лимонад!
— В баню! Живо!
— Опять триста граммов лишних? Тебя-то в легком весе… Пять раундов на скакалке!
Боксеры, соскочив с весов, устремлялись исполнять наказ тренера.
В восемь часов в спортивный зал явилась комиссия: секретарь соревнований, судья при участниках, помощник судьи, два врача. Боксеры притихли.
Судьи расположились у весов, секретарь открыл папку с протоколами. Врачи — обе женщины — заняли отдельный столик, одна из них была молодой, черноглазой, и на нее с интересом поглядывали спортсмены. Другая — полная, пожилая, с добродушной улыбкой.
— Начнем, товарищи, — сказал помощник главного судьи — сухопарый майор со значком заслуженного тренера. — Кто первый?