Элинор с большим терпением выжидала, пока мисс Бэркгэм удалось наконец собрать свои мысли.
— Едва ли я могу надеяться, чтоб эта причудливая леди нашла меня по своему вкусу, — сказала она, улыбаясь.
— В том-то и дело, моя милая! — воскликнула мисс Бэркгэм, — об этом-то именно я и пришла сообщить вам. Вы ей понравились.
— Как понравилась? — повторила Элинор, — ведь она меня не видала?
— Конечно, не видела моя милая, но я, право, не помню, чтобы когда-нибудь встречала особу, которая меня поражала бы таким удивлением. Я почти могу сказать, что она всякого собьет с толку. Я была в соседней комнате и разговаривала с этой мистрис Леннэрд… она очень недурна собою, имеет наружность леди, только в одежде ее заметна маленькая неряшливость. Я говорила с нею, повторяю я, когда вы заиграли вашу фантазию на шотландские мелодии. Мистрис Леннэрд вдруг остановилась, стала слушать и после нескольких минут вскричала внезапно:
— Уж это верно какое-нибудь чучело!
— Почему вы это думаете? — спросила я.
— Старые чучелы почти всегда играют хорошо, — ответила она, — да притом эти уродины нередко бывают и очень образованы. Но я решилась бы взять только такую, которая могла бы быть мне сестрой. Я должна иметь ее сегодня же ровно к трем часам, иначе майор Леннэрд рассердится, и я сойду с ума. Итак, мисс Виллэрз, я объяснила мистрис Леннэрд ваши лета, описала вашу наружность и манеру держать себя, насколько позволяло наше короткое знакомство с вами, и, не успела еще закончить, как она воскликнула: «Эта мне нравится». Так как она умеет отлично исполнять шотландские мелодии и к тому еще миловидна, то я беру ее. Она будет играть мне все утро, пока я рисую на бархате. Не угодно ли будет вам пойти со мной, мисс Биллэрз, чтобы я могла вас представить мистрис Леннэрд?
Элинор взяла свою муфту и последовала за мисс Бэркгэм, но едва они дошли до порога двери, как при входе показались три дамы и хозяйке заведения следовало принять их.
— Уж потрудитесь пойти одна, — сказала она шепотом Элинор, указывая на дверь задней комнаты, — Сделайте мне это одолжеиие, вы найдете мистрис Леннэрд очень приветливой и любезной дамою.
Элинор охотно согласилась. Она отперла дверь и вошла в нарядно убранную гостиную. Мистрис Леннэрд была женщина маленького роста. Стоя на ковре перед камином, она поднялась на кончики пальцев, чтобы посмотреться в зеркало, пока завязывала светло-голубые завязки своей черной бархатной шляпки. Элинор остановилась неподалеку от двери, в ожидании, что мистрис Леннэрд обернется и, стараясь отгадать наперед, какой она может быть наружности? С того места, где стояла мистрис Монктон, нельзя было рассмотреть лица этой дамы.
Мистрис Леннэрд употребила очень много времени на свое важное занятие — завязывание красивого банта.
Наконец, услышав легкий шум шагов Элинор, которая подвинулась немного вперед, мистрис Леннэрд вдруг вскрикнула и обернулась:
— Гадкая девочка, вы меня перепугали!
Не настолько, однако, как Элинор была поражена при виде лица мистрис Леннэрд: она не могла удержаться от восклицания удивления. Лицо это было очень красиво, очень моложаво, хотя ей и было около сорока лет. Хорошенькое детское личико, с розовыми щеками, голубыми, как бирюза глазами и самыми светлыми, шелковистыми, белокурыми волосами. Правда, красота ее была германского, несколько глуповатого типа, тем не менее она была совершенством в своем роде.
Однако Элинор была не столько поражена детской, нежной красотой мистрис Леннэрд, сколько сильным ее сходством с Лорою Мэсон. Эго было то же самое лицо, только старше двадцатью годами, но заботливо сохраненное, оно не носило отпечатка забот и трудов жизни. Наружностью и обращением мистрис Леннэрд была совершенно тем, кем, можно было ожидать, будет и Лора, когда доживет до тридцати семи лет.
Глава LII. ВОЗВРАЩЕНИЕ В ПАРИЖ
От этого сходства Элинор растерялась до такой степени, что простояла несколько минут неподвижно, устремив на мистрис Леннэрд пристальный взор.
— Боже ты мой! Моя милая! — вскричала эта дама, — Что вы так удивлены? Надеюсь, я не похожа на морское чучело? Фредерик — это майор Леннэрд, знаете, никогда не любил этой шляпки, а теперь и я сама начинаю не любить ее. Мне сдается, что она на голове моей точно куль, но не обращайте на нее внимания, милая мисс Виллэрз… так, кажется, назвала мне вас мисс Бэркгэм. Очень приятная женщина эта мисс Бэркгэм — не правда ли? Только немного чопорна. Однако ж, мне еще надо переделать много разных дел до восьми часов. Фред хочет ехать с ночным поездом, потому что он спит почти всю дорогу и тем путь для него сокращается. Поэтому-то я никогда не видела Дувра, иначе, как в темноте. Я не могу представить его себе иначе, как освещенным фонарями, с скользкой пристанью и толпою народа, который спешит и толкается, как будто место виденное мною во сне. Но первый вопрос, который нам следует решить, тот: нравлюсь ли я вам и полагаете ли вы, что могли бы быть для меня сестрой?