Покорно достав из шкафа стеклянную банку с притертой крышкой, Грета ушла на кухню. Через некоторое время она вернулась с подносом в руках. На нем стояли три крошечные кофейные чашки.
- Простите, хэрр майор, - забыв о предупреждении мужа, сказала Трета. Я берегу этот кофе для Германа.
Он так привык пить хороший кофе по утрам...
- Хорошего кофе я не пил уже много лет, - угрюмо произнес Вольф. - С тех пор как мы стали делать пушки вместо масла.
- Честное слово, я равнодушен к кофе, - вмешался Воронов, - Мне все равно, какой кофе пить. Я пришел просто посидеть с вами...
Он с досадой подумал, что наверху его ждет неоконченная работа. Но прежде чем уйти, он должен был допить кофе и хотя бы несколько минут побыть с хозяевами.
Наконец кофе был выпит. Воронов уже встал, чтобы попрощаться,, как вдруг раздался сильный стук в наружную дверь. Затем оглушительно прозвенел звонок.
Воронов вопросительно посмотрел на Германа, потом на Грету, но увидел, что и они испуганно глядят друг на друга.
Вольф встал из-за стола и пошел в переднюю.
До Воронова тотчас донеслась английская речь вперемежку с отдельными словами на ломаном немецком. К его удивлению, в столовую ввалился Чарльз Брайт.
- Хэлло, Майкл-беби! - широко улыбаясь, крикнул он. Почти оттолкнув Вольфа и не обращая никакого внимания на Грету, Брайт бросился к Воронову. - Я объездил весь этот городишко в поисках твоей проклятой Шопингоорстресси! - быстро заговорил он. - Записку твою я, конечно, прочел, потом потерял, а название запомнил. Но ни один немец не знает такой улицы. Мы заключили пари с этим английским снобом - он уверял, что ты живешь в Бабельсберге. А я утверждал, что ты честный парень и живешь в Пот.сдаме. Мы поспорили на сто баков. Я ужо решил, что ты и вправду соврал. Никто в городе не знает этой чертовой улицы...
Брайт словно строчил из автомата.
- Хватит, Чарльз! - воскликнул Воронов. Его раздражало бесцеремонное вторжение Брайта в чужой дом. - Во-первых, не "Шопингоор", а "Шопенгауэр" и не "стресси", а "штрассе". Во-вторых, не мешало бы поздороваться с хозяевами дома.
- О-о, - будто только сейчас увидев Германа и Грету, крикнул Брайт, простите, леди, простите, сэр! - Он поднес руку к пилотке.
- Американский корреспондент Чарльз Брайт, - сказал Воронов по-немецки, - просит извинить его за столь шумное вторжение.
- Яволь, яволь, - улыбаясь залепетала Грета. - Скажите мистеру Брайту, что мы очень любим американцев.
Я сейчас сварю для него чашечку кофе!
- Тебе предлагают выпить кофе, - перевел Воронов. - Но имей в виду: он без сахара.
- К черту кофе! Я выиграл сто баков. По этому поводу надо выпить. У них есть виски?
- Это бедный немецкий дом, - укоризненно сказал Воронов. - Рабочая семья...
- Яволь! - теперь уже по-немецки воскликнул Брайт. - Айн момент!
Он стремглав кинулся к двери и через несколько минут появился в столовой с бутылкой виски в руках. Приложив ее к плечу и направив горлышко на Вольфа, он радостно крикнул:
- Банг-банг! Гитлер капут!
Болезненная гримаса на мгновение исказила лицо Вольфа. Но он тут же овладел собой и натянуто улыбнулся.
- Стаканы найдутся? - деловито осведомился Брайт.
Грета достала из шкафа несколько маленьких стопок.
- В России, кажется, пьют так? - Брайт опрокинул виски в рот, вытаращил глаза, расправил воображаемые усы и крякнул.
Не глядя ни на кого, кроме Воронова, он решительно сказал:
- Поехали, Майкл!
- Куда?
- Разве я не сказал? - искренне удивился Брайт. - Черт знает, как это здесь называется. Мы зовем это место просто "Underground". Собираемся там по вечерам. Поехали!
"Underground"? - мысленно повторил Воронов и подумал: - Что это такое?" По-английски это слово могло означать "подполье", вообще нечто подземное, а в самой Апглии так, кажется, называют метро.
Неожиданное предложение, сделанное Брайтом, и, главное, уверенность, что оно будет безоговорочно принято, окончательно разозлили Воронова.
- Никуда я не поеду! - резко сказал он.
- Но я же получу сто баков, если предъявлю тебя Стюарту! Помнишь того английского парня в золотых очках, с которым я познакомил тебя утром? Ты хочешь лишить меня сотни баков?
Все это Брайт проговорил жалобно-просительным тоном.
- Я работаю, - решительно сказал Воронов, думая о том, что с Брайтом невозможно разговаривать всерьез.- Пишу кое-что и никуда не поеду.
- А мои сто баков?
Нет, на этого парня нельзя было сердиться!
- Я напишу тебе расписку. Предъявишь своему Стюарту, - добродушно усмехнулся Воронов.
Брайт на мгновение задумался.
- Не пойдет! - убежденно возразил он. - Если ты напишешь по-русски, Стюарт ни черта не поймет. А если по-английски, то как я докажу, что писал именно ты?
Воронов пожал плечами.
- Послушай, Майкл, - продолжал Брайт уже серьезно. - Неужели тебе не интересно поближе познакомиться со своими западными коллегами? Или русским журналистам запрещено общаться с нами? Тогда скажи прямо, и я исчезну.
Слова Брайта задели Воронова за живое. "Мне не только не запрещено, а, наоборот, поручено как можно чаще общаться с вами, - подумал он. - Вместо того чтобы вымучивать статью, не лучше ли потолкаться среди иностранных журналистов? Тогда и название "Вокруг Конференции" будет оправдано. В конце концов, впереди еще целая ночь. К завтрашнему утру статья может быть готова".
- Ты доставишь меня обратно? - нерешительно спросил Воронов.
- Конечно! - с готовностью ответил Брайт.
- Господин Вольф, - спросил Воронов после паузы, - я не очень обеспокою вас, если переночую сегодня здесь?
- Комната в вашем распоряжении в любое время дня и ночи.
- Тогда у меня к вам просьба. - Встреча с иностранными коллегами уже казалась Воронову чрезвычайно заманчивой и полезной для дела. - В восемь часов сюда придет моя машина. Я напишу записку и попрошу вас передать ео шоферу.
- Яволь, манн хэрр.
Подняться наверх, написать записку и вручить ее Вольфу было делом нескольких минут.
- Едем! - сказал Воронов Брайту. - Мы поехали. - Он повторил это по-немецки для Вольфа.
- Минутку, хэрр Воронофф, - задержал его Вольф. - Возьмите, пожалуйста, ключ. Таз; вам будет удобнее.
- Спасибо, - отозвался Воронов, беря ключ, - Думаю, что вернусь не поздно.