ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
"UNDERGROUND"
Седой город медленно окутывался вечерним сумраком. Улицы были пустынны. Лишь изредка попадались машины с американскими, английскими или советскими солдатами. Все они мчались по Потсдамерштрассе в направлении к Бабельсбергу. Брайт сидел за рулем, откинувшись на спинку сиденья и задрав голову поверх ветрового стекла.
- Твоя хозяйка - боевая баба, - усмехнувшись, сказал он Воронову. Пока ты был наверху, мы с ней сварганили небольшой бизнес.
- Бизнес? - удивился Воронов.
- Пять пачек кофе, три блока "Лаки страйк" и четыре фунта сахара в обмен на дюжину серебряных ложек.
Доставка за мной.
- Как тебе не стыдно, Чарльз! - вырвалось у Воронова.
- Стыдно? Но ведь она сама попросила. У Брандеибургских ворот ей дали бы вдвое меньше.
- На кой черт тебе ложки?
- Совершенно ни к чему. Я подарю их Джейн.
- Кому?
- Моей девушке. Ее зовут Джейн. Мы скоро поженимся.
- Где она сейчас? В Индепенденсе?
- В Бабельсберге.
- Где?!
- Она служит в госдепартаменте. Стенографистка. Когда я узнал, что ее берут в Европу, то из кожи вылез, чтобы моя газета послала меня сюда же. Только напрасно.
- Почему?
- Ты же знаешь, что Бабельсберг для меня не ближе, чем Штаты! В течение всех этих дней я видел Джейн только один раз - сегодня!
- Разве она не может приезжать к тебе в Берлин?
- Она завалена работой. С утра до поздней ночи.
Некоторое время Воронов и Брайт ехали молча.
- Послушай, Майкл, - прервал молчание Брайт. - Хочу предупредить тебя. Ребята очень недовольны. Мы не привыкли, чтобы так обращались с прессой.
Воронов молчал. Сам он был на особом положении.
Правда, оно, в сущности, ограничивалось тем, что ему разрешили находиться в Бабельсберге. Но об этом Воронов не хотел говорить. Кстати, он мог бы сказать Брайту, что прибытие Трумэна и Черчилля снимали все корреспонденты, а приезд Сталина не удалось запечатлеть даже советским.
- Слушай, - неожиданно сказал Брайт, - а я ведь не очень честно выиграл свою сотню. Ты-то имеешь доступ в Бабельсберг, словом, живешь там. Ребята тебя видели.
- Я живу в Потсдаме, - упрямо возразил Воронов.
- Да и я, пожалуй, напрасно жалуюсь, что не могу попасть в этот райский уголок. Джейн находит способы...
Впрочем, все это тонкости. Бизнес есть бизнес. Ты сказал при Стюарте, что живешь в Потсдаме, Шопиигоор восемь, и я нашел тебя именно там. Верно?
- Шопенгауэр, Чарли, Шопенгауэр!
- За сто баков я готов произносить это имя как угодно. Кстати, этот Шопе... Кто он был такой? Наци?
- Философ. Очень пессимистический философ. Жил в прошлом веке. Написал книгу "Мир как воля и представление".
- "Мир"... как что? Слушай, Майкл, когда ты успел напичкаться всей этой тарабарщиной?
- Занимался историей в институте.
- История начинает делаться только сегодня. Между прочим, я тоже недолго учился в колледже. А потом бросил. Увлекся этой проклятой фотографией.
Небо нахмурилось. Все вокруг было по-прежнему пустынно. Развалины домов в сочетании с воронками от бомб и снарядов напоминали мрачный лунный пейзаж. По крайней мере, таким Воронов представлял его себе в детстве...
- Здесь, - сказал Брайт, - наш пресс-клуб, - Он указал на двухэтажное здание, которое через мгновение уже осталось позади.
- Какая это улица? - спросил Воронов.
- Черт ее знает! Район Целлендорф. Американский сектор.
Резко затормозив машину, Брайт сказал:
- Стоп! Дальше не проедешь.
Машина действительно уперлась в тупик, образованный руинами домов. Впереди уже стояло десятка полтора "виллисов". Брайт поставил свою машину впритирку к другой. Та, в свою очередь, упиралась капотом в наполовину разрушенную стену.
- Послушай, Чарли, - сказал Воронов, - хозяину той машины из-за нас не выбраться.
- Разве он купил эту землю? - пробурчал Брайт. - Тогда пусть поставит табличку "Private property" [Частная собственность (англ.)]. - Он подхватил сумку с заднего сиденья. - Следуй за мной.
- Куда?
- Ну, в этот ресторан, бар, локал, черт его знает, как это тут называется!
Лавируя между машинами, они выбрались из тупика.
Со всех сторон их по-прежнему окружали развалины. "Какой тут может быть бар?" - с удивлением подумал Воронов.
Но откуда-то прямо из-под земли до его слуха донеслись отдаленные звуки музыки.
Он замедлил шаг, прислушиваясь. Музыка звучала приглушенно, но явственно.
- Ты чего отстал? - Брайт остановился, поджидая Воронова.
- Где же твой бар? - спросил Воронов, хотя звуки музыки доносились все более отчетливо. - Тут же нет ни одного уцелевшего дома!
- У домов помимо этажей бывают подвалы. Где гансы укрывались, когда их долбили с воздуха, понял? Ну, вот...
Брайт стоял возле лестницы, которая вела вниз. Видимо, бар и в самом деле находился где-то под развалинами.
- Пошли, - решительно сказал Брайт. - Дать руку?
Воронову казалось, что он спускается не то в ад, не то в подземелье, где живут боящиеся дневного света морлоки вроде уэллсовских.
Лестница круто повернула в сторону. Воронов сделал еще несколько шагов вслед за Брайтом и застыл от изумления.
Перед ним был огромный подвал, заставленный столиками. У дальней его стены возвышался небольшой помост, на нем расположился оркестр, состоявший из нескольких музыкантов.
Только теперь он окончательно понял, почему Брайт назвал это заведение "Underground". Оно и в самом деле располагалось глубоко под землей.
За столиками в клубах табачного дыма сидели люди в военной форме. Штатских мужчин почти не было, если не считать сновавших между столиками официантов.
Женщин было довольно много. Они сидели почти за каждым столиком. Шум голосов, звуки музыки, шарканье официантов - все это сливалось в общий непрерывный гул.
Брайт все еще стоял на ступеньке, Воронов - за ним.
- Погоди, - сказал Брайт. - Сейчас я отыщу Стюарта. - Он приподнялся на цыпочки. - Вон он, со своей Урсулой. Нравится тебе его девочка?
Ни Стюарта, ни его "девочки" Воронов не видел.
- Пошли, - решительно сказал Брайт, - сейчас я предъявлю тебя, как чек кассиру.
Он был здесь своим человеком. "Хэлло, Чарли!" - кричали ему почти из-за каждого столика.
Стюарт и его "девочка" сидели спиной к эстраде и лицом к входу. Два места за их столом были свободны.