В развитии вооруженных сил часто копировали немецкий опыт без учета советских особенностей. Так, прежние танковые корпуса были расформированы после похода в Польшу в сентябре 1939 года, когда из-за низкой степени управляемости они на марше отстали от кавалерии. Когда же в ходе кампании во Франции выявилась решающая роль немецких бронетанковых соединений, в СССР стали спешно формировать еще более крупные, чем прежние танковые, механизированные корпуса. Танков там было почти вдвое больше, 1031 против 560, а количество средств связи ничуть не увеличилось, так что новый корпус оказался практически неуправляемым. И не случайно одновременно формировали все 29 механизированных корпусов – чтобы сразу иметь как можно больше танков в боевом составе. То, что это будет для галочки в отчете, Генштаб и Автобронетанковое управление не волновало. В ходе войны пришлось формировать новые танковые корпуса, где танков было в 3–4 раза меньше. Но служба эвакуации и ремонта танков, подготовка танкистов и обеспечение их радиостанциями и к концу войны оставались на низком уровне, что приводило к очень большим потерям в технике.
Вообще система, по которой строилась Красная армия, воспроизводила систему построения советского общества той поры и была приспособлена только к заваливанию противника миллионами солдатских трупов, десятками тысяч уничтоженных танков и самолетов. Победа была достигнута потому, что солдат и техники для этой истребительной стратегии хватило до того момента, когда вермахт уже не имел того минимума сил и средств, чтобы сдерживать натиск на Восточном фронте после высадки союзников в Нормандии.
Сталин предпочитал бросать в бой необученных солдат и офицеров. Для него большую опасность представляли не огромные безвозвратные потери, а хорошо обученная армия, в которой могла зародиться оппозиция тоталитарному режиму.
«ЗС» 06/2004
Юрий Финкельштейн
Подвиг разведчика
О подвигах советских разведчиков в тылу у врага мы знаем по многим книгам и кинофильмам, хотя бы, например, по опереточному «Подвигу разведчика» и полусказочному сериалу «Семнадцать мгновений весны». О подвигах советских разведчиков на своей территории мы не знаем почти ничего. Тем важнее вспомнить подполковника В. Новобранца – для этого мы перепечатываем главу из книги Юрия Финкельштейна «Свидетели обвинения» (издание журнала «Нева»). Нелишне здесь будет заметить, что за два года перед войной были смещены и расстреляны четыре начальника Разведывательного управления Генштаба РККА и ряд их подчиненных, и что В. Новобранец работал фактически под дулом пистолета.
Разведчик Василий Новобранец ни штабных карт, ни нацистских генералов не воровал. Он занимался «канцелярской работой» в Разведупре (ГРУ). Его имя впервые встретилось мне в 1990 году на страницах журнала «Знамя», № 6. «Накануне войны» – так назывался отрывок из его воспоминаний, опубликованный, должно быть, сыном умершего в 1984 году разведчика, чьи подвиги остались незамеченными.
Спустя семь лет я с изумлением обнаружил имя В. Новобранца в книге И. Бунича «Операция «Гроза», книга 2, где он превращен в персонаж, подыгрывающий выдуманной автором операции под кодовым названием «Гроза». Бунич не упомянул о существовании опубликованных воспоминаний «врио» (временно исполняющего обязанности) начальника Информационного отдела Разведуправления Красной армии подполковника В. А. Новобранца, дабы избежать сверки текстов и выявления грубейшей фальсификации. Я эту сверку произвел и сообщил о ее результатах в статье «Господа, вы не в Английском клубе!» («НРСлово», 19, 20, 21 ноября 1997). Третьей встречей, о которой говорю с благодарностью и смущением, я обязан книге Петра Григоренко «В подполье можно встретить только крыс». Смущенье вызвано тем, что встреча должна бы состояться куда раньше, но в тех кусках книги генерала-диссидента, которые доходили до меня в самиздате, о В. Новобранце как раз ничего и не было. Теперь передо мной полный текст и в нем рассказ Петра Григоренко о товарище по Академии имени Фрунзе, который был взят из дальневосточного штаба командарма Штерна в Разведуправление и там совершил свой первый подвиг. Рассказ В. Новобранца в журнальной публикации (других я пока не обнаружил) обрывается началом войны. Из книги Григоренко (глава «Разведсводка № 8», с. 251–261) узнаем о новом подвиге Василия Новобранца, но теперь уже военнопленного. Оба подвига и после смерти Сталина известности не обрели.