Уже рассвело, когда наша авиапешая колонна подходила к Пирятину. Пролетел первый немецкий разведчик. Значит, надо ждать налета. Идем городом. Улицы запружены машинами и войсками. У моста и шоссейной дороги через болото большая пробка. Стоят наши зенитки и зенитные пулеметы. Только мы пошли к мосту – налетели фашистские самолеты. Три «Юнкерса-88» и девять «мессершмиттов». Самолеты с пикирования бросают бомбы на машины, обстреливают из пулеметов. По ним стреляют наши зенитчики. Вместе с нашими товарищами прячемся от «воздуха» в кустарнике и кукурузе, но от шальной пули не скроешься. Удай – река с большими болотами. Исходив по берегу, полазив по болоту в поисках переправы, мы снова вышли на тот же мост. Мост и дамба длиною до трех километров. Но вот он и позади. Снова налетели немецкие самолеты. Они опять с пикирования сбрасывают бомбы. После первого налета разбита и зажжена часть машин. Взрывом бомбы разбита и машина ДКА (полуторка). Шофер спрашивает, что ему делать. Сидим на окраине деревни Заречье. Поджидаем, пока соберутся все. Усталый и вспотевший, сидит с нами, одетый в кожанку, командир дивизии полковник Смирнов – Герой Советского Союза, военком Федоров, начштаба подполковник Киселев, начполитотдела старший бат<альонный> комиссар Шаптайло и другие. После второго налета немцы не досчитались трех самолетов. Их сбили наши зенитчики.
Над лесом видны темные дымки разрывов. Меня удивило, почему так низко рвутся снаряды зениток. Оказалось, это не зенитки. Немцы нас обстреливают шрапнелью, и снаряды рвутся выше, чем нужно. С воем пролетело несколько мин. Инстинктивно пригибаешься к земле. Вдоль реки пошли дальше. Шрапнелью и минами немцы обстреливают непрерывно. Мины то не долетают, то перелетают через нас и рвутся в болоте. Вот картечью ранена лошадь. Три круглые раны на ее боку.
На возвышенности среди болот собралось много машин. Кто замаскировался снопами, кто нет. Кто вырыл щели, кто нет. Народу – как пчелиный рой. Осколком мины оцарапало руку подполковнику Киселеву, он ее перевязывает. Ранило в живот сержанта. Снаряд попал в машину с боеприпасами, и она загорелась. Раздается треск винтовочных патронов. Наши по-над болотом тронулись к лесу. Часть людей с Федоровым отстала. Под обстрелом я возвращаюсь назад за ними, указываю им дорогу. Пробираемся по дамбе через болото к лесу. Здесь особенно жарко обстреливают. В небе появились три самолета «И-16», как они обрадовали всех! Потом их сменило звено «Чаек». Немцы боялись их – не прилетали сюда. Группу людей авиадивизий ведет дивизионный комиссар Гальцев – военком ВВС ЮЗФ. Короткий привал в лесу – и тронулись дальше.
Немцы стреляют из минометов. Следом за нами клубятся черные дымки взрывов. Это немцы называют стрельбой по площадям. Прилетел двухфюзеляжный «Фокке-Вульф», как его называют, «каракатица», а украинцы – «дробына», что означает лестница. Когда мы вышли на большое открытое поле, а это большая масса людей, налетели 9 мессеров. Их привела сюда «дробына»-разведчик.
Четыре захода сделали самолеты. Сбросили бомбы с пикирования и обстреляли из пулеметов и пушек. Результат – ни одного убитого и раненого. Я лежал под копной жита и стрелял. Выпустил по пикирующему самолету 10 бронебойных пуль. Но видимо, не попал. Двинулись дальше. Когда переходили реку, налетели три бомбардировщика. Почти километр шли по болоту. Вышли на дорогу, зашли в населенный пункт (хутор), напился воды, и снова в путь. В леску на высоте отдохнули. Встретил там Федорова. Дальше пошли вместе Луцкий, Станиславский, Брук и Куриной. На пути стоят две горящие машины. Идем полем. Уже начало смеркаться. Сзади нас летят светящиеся снаряды. Они зажигают копны неубранной ржи.
Темнело, когда остановились в яру у деревни, название которой так и не знаю. Через полтора часа нам дали задачу: прорваться через Чернухи. Там у немцев минометы и пулеметы, танков нет. Построились по четыре, пошли. Нас ведет начполитотдела Шаптайло. Идем через горящую деревню. Много сгоревшей и разбитой техники. В узком дефиле застопорилось большое количество машин. Там немцы много их разбомбили.
В первом часу ночи подошли к Чернухам на 3–4 километра. Немцы стреляют по дороге минометным и огнем автоматчиков. С треском рвутся мины. Светящиеся полосы (струю) посылают автоматчики. С нами люди из других подразделений: стрелковых и иных частей. Абсолютно темно. Люди не знают своих командиров, а у многих их нет. Появились первые раненые. Врач Линецкий говорит, что у него нет медикаментов. Брук, Куреной и я двигаемся вперед, за нами двигаются остальные. Сзади кто-то по глупости кричит «ура». Подошли к высотке – там немецкий миномет. Послали одного бойца туда. Он приходит и мне говорит: «Товарищ политрук, миномет сбит».