Таким нехитрым образом, Виктория, уже напрочь позабыв о том, кем была какое-то мгновение назад, уже лежала на чем-то мягком, пропитываясь знакомым с самого рождения теплом, которое она точно знала, но не могла объяснить самой себе в каких-либо удовлетворительных для так называемого разума терминов.
Девушка приоткрыла глаза и в странном красноватом свете разглядела черты лица Кевина, которое являлось странным светилом, от которого отходили вибрирующие лучи, что как будто поглощали всё пространство вокруг или просто-напросто не давали девушке сконцентрироваться ни на чем, кроме него. Возможно, оно было настолько ослепительным для Виктории, что она, уже ослепнув, видела лишь отблеск, темное отражение того великолепия и силы, от которой она не могла оторваться.
– Прости… – будто бы извиняясь за то, что «ослепил» ее, шепча, выдавил из себя «светоч».
– Нет, не надо, – хотя и не обладая нужной информацией для суждения, всё равно поспешила остановить его Виктория.
– Я… Я ничего не сделал, я просто смотрел и не мог… Не мог…
– Главное, что ты в порядке, – совершенно спокойно ответила Виктория.
– Но тебя, тебя…
– Тшш… – будто бы это не она, еле живая, лежала на коленках Кевина, – а всё было совсем наоборот, – проговорила она, – не надо, – ласково повторила она, – лучше…
Виктория ощутила, что ее намерение было совершенно оправданным, когда по ее телу прошли мурашки.
– Дай мне закончить историю, если ты действительно переживаешь за меня.
Кевин не смел ей возразить и лишь отчаянно закивал в ответ.
Виктории же сама еще не до конца понимала, что произошло и где, в каком состоянии сейчас находится. Единственное, что она могла – это схватиться за тот пласт памяти, который почему-то до сих пор рвался наружу, и которым она просто обязана была поделиться. И хотя до этого экстремального и, казалось бы, совершенно неподходящего момента не было ни единого человека для этого разговора, включая даже и ее собственного мужа, на сей раз она что-то чувствовала, нет, она просто знала наверняка, что может доверить этому человеку рядом с собой самое сокровенное, точно так же, как покорно она доверяла ему сейчас свою жизнь.
82. – Ты издеваешься что ли? Конечно же, я ему не верю и не верила никогда, – продолжая топтать еще горящие угольки от упавшего кальяна, нервно хохотнула Виктория.
– Но ты всё равно продолжаешь быть с ним, – помогая собеседнице в этом не совсем подходящем для двоих не совсем трезвых людей занятии, с большим напором продолжал выспрашивать Кайл, осмелев еще чуть больше от алкоголя за последнюю четверть часа.
Виктория, в свою очередь, про себя отмечала подобные эффекты тоже, в том числе и по своим собственным ощущениям, которые, как будто из свернутых в спиральки мыслей и сомнений с каждым новым стаканом распрямлялись и, поскольку подобные моменты откровений были чрезвычайно редки, ввиду практически полного отсутствия соответствующих «триггеров откровенности», Виктория чувствовала необычайный подъем, если и не от непосредственного решения проблемы, то хотя бы от самого факта ее обсуждения с кем-либо еще, как будто бы простое проговаривание могло снизить важность и тяжесть ее переживаний.
– А ты наблюдательный… Впрочем, сам-то ты, – слегка заплетаясь, и, тем не менее, спокойно проговорила девушка, – почему всё еще не со мной? – озвучила наконец вслух Виктория ту самую центральную недосказанность, что висела весь разговор между ними.
Кайла как обухом по голове ударили. Про себя-то он прекрасно осознавал, что пока рано было говорить, что их уже что-то могло бы сблизить раз и навсегда, однако же подобное прямое заявление было для него полным шоком, ввиду того, что и его собственная психика была сейчас слишком оголена. Похоже, Кайл просто не рассчитывал услышать нечто подобное, потому как Виктория, сколько он ее знал, всегда была деликатна и сдержана в выражениях и формулировках.
– Что? Да я же…
– А я знаю, о чем ты думаешь, и, поверь мне на слово, меня это не может не бесить.
– А, ну тогда прости, если задел тебя… – подобным вежливым пассажем пытаясь не выпустить наружу ту сублимированную волну негодования и гнева, которую он хотел уже было в матерном эквиваленте вылить на уши Виктории, недружелюбно проскрежетал Кайл.
– Нет, нет, слушай, я понимаю, о чем ты сейчас думаешь. По крайней мере, мне кажется, что я понимаю, – продолжая раздувать уже давным-давно потухший уголек, вздохнула Виктория, – какого черта она тут выеживается, и всё такое… – грустно улыбнулась Виктория, – поверь, мне самой было бы проще кинуться в твои объятия, но, к сожалению, это так не работает.