Восемь саперов: Сеньшин, Бибин, Вальдеманов, Лукьянов, Малышев, сержанты Комов, Неклюдов и командир взвода Трусов — схватили вещевые мешки с толом, положили в них боевики. Огнепроводные шнуры я укоротил, чтобы ускорить взрыв. Пока шли эти подготовительные работы, остальные бойцы вместе с политруком роты Алексеем Ешковым готовились к отпору.
Мы по-пластунски поползли к мосту. Ешков открыл по атакующим сильный ружейно-пулеметный огонь, отсекая их от танков. Одна машина взорвалась. Друг за другом саперы пробежали мимо меня, подожгли шнуры, бросились на дамбу — кинули заряды на мост и помчались назад. Еще полминуты, еще двадцать секунд — и мы упали в канаву. Почти одновременно взорвались заряды, и мост рухнул. Противник был задержан на левом берегу реки почти на трое суток.
Над Лугой гудели вражеские самолеты. Они сбрасывали на город осколочно-фугасные и зажигательные бомбы и провокационные листовки. На душе тоскливо. Столько бились за этот красавец город, сколько погибло наших бойцов на его подступах — и все же приходится отходить!
По приказу Ставки город был оставлен, 41-й корпус нужно было вывести из окружения с наименьшими потерями.
Для отхода войск и боевой техники предстояло проложить дорогу — по десяткам километров гати и непроходимых болот. И саперы, работая под постоянным огнем противника, с честью выполнили поставленную перед ними задачу.
Основные части корпуса с боями пошли в направлении Ленинграда. Наш саперный батальон отходил в арьергарде. Наша рота была придана 111-й стрелковой дивизии 41-го корпуса. От основных сил мы были отрезаны и попали в двойное кольцо окружения. Отряд оказался в критическом положении.
Рота вышла к какому-то ручейку и остановилась немного передохнуть. В этот момент из-за деревьев ударили из пулемета, мы залегли. Нужно было экономить каждый патрон, каждую гранату, поэтому стреляли наверняка. Вижу, как короткими очередями из ручных пулеметов ведут огонь А. Ешков и командир танкового батальона дивизии лейтенант И. Багаткевич. После короткой паузы они оба встают, делают рывок вперед, бросают гранаты. Слышу громкий призыв Ешкова:
— За Родину, вперед!
Вслед за политруком бойцы бросились на фашистов. Под прикрытием нашего огня пошли в атаку остальные.
Мгновение, еще одно… Огненное кольцо прорвано, противник отброшен.
В этом бою погибли Алексей Ешков, Николай Усков, Иван Ашпетов и многие другие наши товарищи, остальные вышли из окружения.
11 октября глубокой ночью мы подошли к реке Волхов. В нашем распоряжении считанные минуты, но и Волхов был форсирован. Раненых направили в госпитали, а остальные после отдыха и медицинского осмотра, получив новое оружие и обмундирование, влились в состав действующих частей. Всем нам объявили благодарность за мужество и отвагу, проявленные в боях и при прорыве кольца окружения, ведь благодаря героическим действиям 41-го стрелкового корпуса и с нашим участием путь продвижения врагу был закрыт.
Т. Кузнецов, командир роты, 269-й отдельный
саперный батальон
Челябинский Матросов. Николай Сосновский. Л.Козлов
Подвиг Александра Матросова повторили в годы войны более 330 героев. Вторым в этом списке был челябинец Николай Сосновский.
Листаю свои фронтовые записи начального периода войны — записки армейского политрука…
«19 сентября 1941 года. Продолжаем стоять под Старой Руссой в деревне Семеновщина. Все время в войсках, как и положено политотдельцу. Впервые получил от жены два письма. Сообщает, что многие ушли на фронт, их заменили на предприятиях женщины и подростки. Некоторые знакомые уже получили «похоронки».
Нам на помощь идет подкрепление. На станцию Валдай прибывают головные эшелоны 26-й Златоустовской дивизии. Нам известно, что она формировалась в годы гражданской войны. Дивизия отличилась в гражданскую войну при занятии Златоуста, Челябинска и получила почетное наименование Златоустовской».
Каплю за каплей бойцы, командиры и политработники отдавали кровь за свою Родину. Они, даже раненые, не оставляли поле боя. А вскоре вся наша 11-я армия узнала о героическом поступке красноармейца Николая Сосновского. Дело было так.
312-й Новгородский стрелковый полк под Лужно перешел в наступление. Фашисты встретили пехоту сильным фланговым огнем. Только подвиг мог спасти положение. И тогда пополз вперед Николай Сосновский. Затаив дыхание, бойцы наблюдали, как отважный воин подполз к амбразуре дзота, и пулемет захлебнулся — тело Сосновского мешало врагам вести огонь. Даже мертвый, Николай продолжал сражаться. Мгновенно поднялись бойцы, увлеченные подвигом товарища и выбили врага с укрепленных позиций.