Подошел командир второго танка Иван Чернов. Слушаем. Немецкая речь! Говорю Чернову:
— Заводи потихоньку, разворачивайся — и назад! Быстрее!
Мой танк идет последним. Опять по той же улице. Немцы откуда-то появились, ходят, стоят около домов, на нас не обращают внимания. Приняли за своих.
К населенному пункту уже подошел наш батальон. Стали решать, что делать.
— Я пойду по шоссе, открою огонь с фланга. Ты тем же маршрутом — с боем! — сказал комбат.
Головным шел танк Чернова, из пушки и пулемета бил прямо. Мой танк — бьет влево, третий — вправо. Так ежиком и идем.
Открыли огонь и фашисты. По танку Чернова выстрелил фаустник, но фаустпатрон ударил в тротуар, бронированная махина перескочила через огонь. Мы послали снаряд в дом, из которого стреляли. Приказываю Гасенко держаться правой стороны, и с правой-то из-за угла ударил фаустник, прямо под башню нашего танка, прожег броню, перебил проводку. Танк заглох.
Фашистов из населенного пункта мы выкурили, а в Лукенвальд я не попал. Из-за ранения. Почти месяц провалялся в госпитале.
Но к Берлинской операции успел. Наша бригада вошла в Берлин с юга. Там Трептов-канал — преграда мощная, понтонов не наведешь. Но саперы сумели сделать деревянный мостишко — по нему проскочили. Сбили оборону на той стороне — и с ходу в улицу. Тут нас и накрыли американские самолеты. В планах командования не было учтено, что челябинцы вырвутся далеко вперед! Сейчас можно шутить, тогда же Фомичев по рации ругался крепкими словами. Пришлось отойти, а на другой день эту улицу брали в тяжелом бою.
В. Ясиновский, командир роты 63-й гвардейской танковой бригады
Бросок через Одер. А. Окороков
12 января 1945 года началась Висло-Одерская операция. Нам предстояло нанести удар с сандомирского плацдарма в направлении Бреслау.
В 5 часов утра земля задрожала от тысяч разрывов, позиции фашистских войск представляли собой сплошное зарево, но это была лишь разведка боем и преддверие к общему наступлению. С рассветом густой туман покрыл землю. Над нашими и фашистскими позициями установилась мертвая тишина. Но вот в 10 часов снова раздались мощные раскаты артиллерийской канонады, которая длилась более полутора часов.
Несмотря на низкую облачность, пронеслась группа наших штурмовиков. Они на бреющем полете прошлись над позициями противника и сбросили свой смертоносный груз. Проделывая проходы в минных полях, шли танки-тральщики. Перед собой такой танк толкал массивный стальной каток. Вслед двинулись стрелковые подразделения.
Противник не оказывал почти никакого сопротивления, он или был уничтожен огнем артиллерии, или бежал со своих позиций. За первый день наступления продвинулись километров на пятнадцать. Потери нашего батальона ограничились одним раненым. На второй линии обороны встретили организованное сопротивление, но после небольшой артиллерийской подготовки при поддержке танков прорвали и ее.
Наша дивизия не встречала организованного сопротивления противника. Боевые действия ограничивались мелкими перестрелками с небольшими подразделениями фашистов. 18 января миновали крупный польский город Ченстохов, а 19 января в 19 часов 19 минут московского времени наш батальон в районе местечка Пражка пересек польско-германскую границу. Мы в фашистском логове!
Первые германские населенные пункты заняли без боя. Гражданское население, одурманенное геббельсовской пропагандой, в панике бежало на запад. И не выключенный в домах свет, и ужин на столах — все говорило о том, что жилище покинуто буквально перед нашим приходом.
А затем активизировала свои действия вражеская авиация. Однажды, когда полк двигался походной колонной по дороге, среди большого поля из-за леса на нашу колонну налетела группа немецких самолетов. Их приближение оказалось настолько стремительным, что нам не удалось рассредоточиться. Бомбы попадали в центр и хвост колонны. Начался пулеметный и артиллерийский обстрел. Зениток у нас не было, в результате самолеты, сделав свое дело, безнаказанно улетели, а мы понесли довольно ощутимые потери. Только наш батальон не досчитался ста бойцов — убитых и раненых.
23 января наш 1237-й стрелковый полк первым из частей 52-й армии вышел к Одеру юго-восточнее Бреслау у деревни Ратвиц и получил задание с ходу форсировать его.
Время от времени откуда-то из глубины вела огонь по нашему берегу вражеская артиллерия. Появились убитые и раненые. Попал на мушку снайпера и начальник артиллерии полка, капитан Варламов, мой бывший командир батареи по 243-му противотанковому дивизиону, был ранен командир 5-й роты лейтенант Тимофеев.