Не сразу узнали мы, какой ужас наводили «катюши» на врага.
— Но все-таки видели, как она стреляет?
— Нет, не видел. Приезжали к нам фронтовики принимать «катюши». Спросить бы, да нельзя. И те молчат. Только иной большой палец покажет. Хорошая, дескать, штука, давайте побольше. Понравилось, и то ладно.
Был у меня такой случай. Прибыл с фронта брат двоюродный. Сели мы за стол, как положено, разговариваем про дела на фронте и в тылу. Гпяжу, брат вроде что-то по секрету хочет мне сказать. Как только жена отойдет от стола, наклонится и шепчет: «Ты знаешь, что я на фронте видел!..» — «Что?» — «Мы занимали склон горы. С наблюдательного пункта далеко видно. Внизу, вдоль реки, немцы сосредоточились. Много их набралось, аж черно на снегу. И тут наши как пальнули, на том месте — сплошной огонь. Представляешь?» И он, оглянувшись, закончил: «Есть у нас орудие такое…»
К тому времени я уже догадывался, как воюют наши «катюши». И тут понял, что брат говорил о них. Он, конечно, удивился бы, скажи я ему, что это орудие мы делаем на своем заводе. Но я промолчал тогда…
Так рождались легенды о «катюшах». Будто они, как в сказке, появляются неизвестно откуда. А чудо было в другом — их в голоде и холоде выпускали подростки, вчерашние школьники, стоявшие у станков по две смены.
— Как было в те годы? Надо, и все! Помню, не могли мы сверлить отверстия диаметром 2,9 миллиметра. Сталь твердая, сверла летят, идет брак. Кто ни возьмется, не получается. И тут — прием в обкоме партии. Отвечая на вопрос секретаря Н. С. Патоличева, как идут дела, колющенцы признались: беда, сверла слабоваты. И тогда Николай Семенович открывает сейф и достает несколько пачек сверл. Видимо, знал он про нашу беду.
В первый же день Зина Черноскулова, работая новыми сверлами, сделала несколько деталей. А всего восемнадцать девушек были заняты на этой же операции. Мы им даже отгородили место в цехе, чтобы никто не мешал. И дело пошло.
Конечно, мы догадывались, какое важное дело нам поручено. Уже в декабре 1941 года в «Правде» в списках награжденных увидели фамилии своих товарищей. Работники тыла в первые месяцы войны награждались крайне редко.
Должен сказать, нам было очень важно знать, как действуют наши «катюши». Вести с фронта поступали нечасто, особенно в первые годы. Но когда мы узнавали, что там довольны нашей продукцией, это очень помогало в работе, всех буквально подстегивало. Мы радовались и забывали о трудностях.
Главное в «катюше», конечно, снаряд. Он — реактивный. В камере двигателя — семь шашек пороха (длиной 55 и диаметром 4 сантиметра). Сгорая, порох создает в камере давление в 300 атмосфер, температура поднимается до трех тысяч градусов. Раскаленные газы, вырываясь через сопло, создают тягу. При сходе скорость снаряда 70 метров в секунду, а максимальная — 355. Ну, и головка, в ней боевой заряд. Дальность полета — 8,5 километра. Так устроен снаряд «РС-132».
Просто? Теперь-mo просто. А тогда… Ведь у нас был плужный заводик, старенькое оборудование.
Сама же установка была еще проще. Направляющие, ферма, поворотная рама. Сложность была в том, что подрамники надо было делать под разную тягу: от тракторов до «студебекеров»…
Сборка «катюш» велась в одном месте. Это старый гараж на углу улиц Елькина и Труда. Оттуда все они и отправлялись, конечно же, скрытно. На этот счет было очень строго.
Однажды был у меня повод поволноваться. Иду зимним вечером по улице Труда, подхожу к гаражу: что такое? Окна большие, покрытые тонким слоем инея. И при вспышках сварки на окнах — силуэты «катюш». Тому, кто их видел, нетрудно догадаться, чем заняты в гараже. Пришлось тут же переставить станки так, чтобы тень не падала на окна. Время было такое…
— Семен Михайлович, а само слово «катюша» когда вы услышали?
— Я знаю несколько названий. Офицеры говорили «гвардейские минометы». Солдаты по-разному их называли: «гитара», «секретка», «адская мясорубка» и даже «Раиса Семеновна с гитарой». А осталось одно название — «катюша». Кстати, мы на заводе направляющие называли спарками, а снаряды — ровсами.
…«Катюши» многое объясняют в войне, увенчанной победой. «Катюши» не с неба свалились. Теперь ясно: они были маленькими ракетами, которые ныне поднялись до космических высот.
М. Фонотов
Спасибо вам, девчата с патронного! А. Моисеев
Бригадир фронтовой комсомольско-молодежной бригады патронного завода № 541 (Челябинск)
Нила Трусилина
На старом, краснокирпичном корпусе Челябинского института механизации и электрификации сельского хозяйства (ЧИМЭСХ), ныне агроинженерного университета, по улице Красной в Челябинске белеет мраморная мемориальная доска. На ней высечено: «В этом здании в годы Великой Отечественной войны размещался один из цехов патронного завода».
Об этом заводе не знает никто. Разве только те, кто здесь работал. И это неудивительно. С войной он родился и в День Победы был закрыт. Не нужна стала людям его смертоносная продукция. Коллектив завода распался: кто перешел на другие предприятия, кто продолжил прерванную учебу. Собственных корпусов завод не имел, квартировал с временной пропиской в зданиях ЧИМЭСХ, пединститута и в том, что стояло напротив. Челябинский патронный именовался в сводках и газетах военных лет заводом № 541 или предприятием директора Алешина.
Не осталось летописи патронного. Где-то хранятся его архивы, но у историков еще не дошли до них руки. Пусть же историю завода № 541 расскажут те, кто здесь работал.
Обращение молодежной бригады завода № 541 со страниц газеты тех лет:
«Мы, работницы фронтовой комсомольско-молодежной бригады имени Зои Космодемьянской, приложим все силы для выпуска дополнительной продукции для доблестных воинов Красной Армии… Мы взяли на себя обязательства — выполнить программу марта не ниже чем на 180 процентов, совершенно ликвидировать брак, овладеть вторыми специальностями, чтобы заменить своих товарищей, ушедших защищать нашу Родину.
Обращаемся ко всем женщинам и девушкам города с призывом последовать нашему примеру.
Выше знамя социалистического соревнования! Больше вооружения, боеприпасов для нужд фронта!
По поручению бригады обращение подписали бригадир Нила Трусилина, члены бригады Кучеренко, Масаева, Гусихина, Баландина».
Почин фронтовой бригады Нилы Трусилиной был широко подхвачен, а тон в соревновании задавали сами инициаторы. Они стали лидерами соревнования комсомольско-молодежных коллективов не только завода, но и области.
Знаменитый бригадир Нила Трусилина-Матусевич вспоминает:
— Нас было восемнадцать девчонок. Мне в сорок первом, как раз в июне, исполнилось семнадцать, а иные были и помладше. Большинство эвакуированные, как и я. Я, например, из Ворошиловграда, Марта Кучеренко из Харькова, Клава, фамилию не помню, из Киева… Коренных челябинок среди нас, помнится, было шестеро: Зоя Гусихина, Шура Скулыбердина, Тася Баландина, Роза Гетьман, Шура Букина, сестры Ира и Эля Яновские.
Их называли осмотровыми работницами, потому что их обязанность — осматривать гильзы от патронов. ОТК — само собой, после них. И если недосмотрели изъян хотя бы в одной гильзе, должны были проверить заново всю партию. С тех пор у Нилы Ивановны болят глаза — перенапрягла. Ведь иной раз по двое суток с завода не выходили. Поспят на сцене или балконе часа три — и снова за смотровой стол. Цех их размещался в старом здании ЧИМЭСХ, а участок — в сегодняшнем актовом зале.