— Ну, говорил. Это же не значит, что надо калечить. Неужели нельзя было поаккуратнее?
— Да не получилось поаккуратнее! Их же было двое! Как ты не понимаешь?! Мне пришлось быстро отбиваться. Я же «качка» покалечил случайно. Ну не смог рассчитать силу удара. Сзади же второй нападал — с ножом.
— У второго тоже сильный ушиб, и ещё он правой рукой долго не сможет двигать.
— А руку я ему что, нарочно, что ли повредил. Не рассчитал, когда отбирал нож.
— Ладно, это пустяк, а первого у «качка» сломаны два ребра.
— Сломаны… Я что, по рёбрам бил? Нечего было этому дутышу телесами вилять. Стоял бы этот горе-каратист спокойно, получил бы в солнечное сплетение, а не по рёбрам. Отдохнул бы пару минут, отдышался, встал и пошёл с полицейским в отделение. Полицейский вообще сказал: «Жалко, что не насмерть».
— Это как?! Полицейский?! Такое сказал?! Не понимаю.
— А что тут понимать-то. Эти урки каждый день грабили, а поймать их не могли, потому что они всегда были в масках и в разных местах. Никто не мог описать их лиц. Когда я их вырубил, оказалось, что это племяннички какой-то важной шишки из администрации соседнего района. Таких родственничков очень трудно посадить в тюрьму. Дядя не даст в обиду. Даже до суда не дойдёт.
— Ерунда. Ещё как дойдёт. Это дело поручили нашему отцу, а он всегда дела до конца доводит. Теперь этим гопникам не поможет никакой влиятельный дядя. Ты же знаешь.
Из разговора я понял, что Тимка за кого-то заступился и ввалил грабителям по полной программе. Да уж, Тимка такой. Он кому хочешь даст отпор, не то что я.
Итак, Тимка объяснил Кириллу, почему так получилось, и Кирилл сказал:
— Ладно, проехали. На этот раз обошлось. Тот придурок, оказывается, не в реанимации. Это журналюги наплели, что в реанимации. Его в общую палату положили. Рёбра срастутся — выпишут. Только наперёд будь осторожнее.
— Постараюсь… если получится, — пообещал Тимка.
— Ну ладно, — продолжил Кирилл. — Хоть город пока во власти Страха, но кое-что удалось изменить к лучшему.
Геля спрашивает:
— А кто спасёт от Страха весь город?
— Мы и те люди, которые впитали полученную от нас энергию Добра. Но есть проблема.
— Какая? — спросил Тимка.
— Знаешь старый двухэтажный дом на Глазунова?
— Это тот розовый с двумя подъездами?
— Да, тот самый. Там творится что-то нехорошее. Не знаю, что, но прислужница Вселенского Зла Великая Тьма пытается всеми силами сохранить контроль над тем местом. В общем, там тоже гнездо Зла. Там до сих пор осталась энергия Страха. Главное, она растекается оттуда на соседние дома.
Когда Кирилл сказал это, я тоже вспомнил тот дом. И правда. Как-то раз, проходя мимо того дома, я почувствовал что-то нехорошее. Нет, это было ещё раньше, когда ещё не было той непонятной тревоги. Тогда я не придал этому значения, а теперь вот вспомнил.
Геля спросила:
— И что нам теперь делать? Идти туда?
Кирилл ответил:
— Геля, я думаю, что надо сначала всё разведать, познакомиться с кем-нибудь из пацанов или девчонок из того дома, поговорить с ними.
— Ага, — говорю, — а если там нет ни пацанов, ни девчонок? Дом-то маленький.
— Не знаю, Сань. Надо сначала просто сходить туда и посмотреть, что там да как. Это же совсем рядом.
— А кто пойдёт? — спрашивает Вовка.
— Вов, давайте вы с Сашей. Саша, ты как? Сходишь с Вовой?
Ну а мне что, мне всё равно куда идти, вот я и согласился.
Глава 5. Мозгопудрик жжёт
Субботний день закончился ненастьем. Казалось, что стихия старается с лихвой наверстать то, что ей помешали сделать днём. За окнами быстро стемнело, завыл ветер, забарабанил в оконные стёкла дождь. В промозглой мгле понеслись по небу серые тучи.
Вскоре ветер превратился в настоящий ураган. Он поднял с земли опавшие и перемешанные с грязью листья, мелкие ветки, куски рубероида, клочки грязной бумаги — в общем, всякий мусор. Всё это летало, кружилось, ударялось об оконные стёкла, оставляя на них грязные следы. Эта грязь, правда, тут же смывалась струями дождя.
В общем, за окнами бушевала стихия, зато дома было тепло и уютно. Вы замечали когда-нибудь, что домашний уют сильнее всего ощущается, когда на улице бушует ненастье? Замечали? Вот и мне нравится наблюдать из окна за непогодой, особенно по вечерам. Сидишь у окна и смотришь, как буйствует стихия, и знаешь, что ни дождь, ни ветер, ни холод не ворвутся в дом, не нарушат домашнего тепла. От этого делается так хорошо, так спокойно на душе.