Перед глазами как наяву проплывали картины недавних ещё событий. Вот я убегаю от слуг Тьмы и бегу вдоль забора стадиона «Торпедо». Вот в заборе отодвигается доска, а там, в проёме, Геля. То есть я ещё не знал её имени. Она кричит мне, чтобы я тоже спрятался. Я пролез в проём, доску мы вернули на место, а слуги Тьмы пробежали мимо. Вот мы меняемся куртками, чтобы запутать слуг Тьмы. Её куртка на меня еле влезла. Она-то мою легко надела, а её куртка даже порвалась. В куртке, которую я ей отдал, в кармане, остался пистолет, который Тимка отнял у напавших на нас слуг Тьмы. Я про пистолет тогда даже не подумал. Но это даже хорошо, что не подумал.
Когда нас всё-таки поймали, Геля выстрелила из пистолета в руку одного из тех двоих, которые нас схватили. Тот, которого Геля ранила, сразу же её выпустил и скорчился от боли, а Геля убежала. Второй не стал её догонять, потому что боялся упустить меня.
Потом был кабинет их так называемого «генерала». Слово за слово — и разъярённый «генерал» бросается ко мне с кинжалом… Я тогда в живых остался благодаря Геле. Она как раз в этот момент вернулась, чтобы меня выручить. Прямо от двери, метров с десяти, не целясь, всадила по пуле в каждую ногу этому гаду. Я ни за что бы так не сумел, даже если б целился.
Такие вот дела. Если бы не Геля, меня не было бы сейчас в живых. Кстати, не только меня, но и моих родителей, бабушки, дедушки. Я-то жив, а Геля… Я не знаю, сможете ли вы понять, что творилось у меня на душе.
Я не заметил, как подошла бабушка, как она присела на краешек кровати. Я её заметил только тогда, когда она положила мне на голову свою тёплую ладонь, и сказала:
— Мы всё знаем, Саша. Нам ребята рассказали про вашу беду. Кирюша правильно не хотел тебе этого рассказывать до поры. И почему только Вова его не послушал?
Бабушка ещё что-то говорила, но я уже не слушал. Мне было всё равно. Слёзы давно закончились. Была только смертная тоска и пустота в душе. Я стал засыпать, но неожиданно очнулся от звонка в прихожей.
В гостиной послышались шаги — это дедушка пошёл открывать дверь.
— Это кто ж пришёл? — удивилась бабушка.
Из прихожей донеслись знакомые голоса, и в комнату буквально ввалились Вовка, Кирилл и Тимка. Поздоровались почти хором:
— Здрасте, тёть Аня!
— Здравствуйте, ребятки, — сказала бабушка, уходя. Наверное, она пошла на кухню, — только вы, ребятки, не шибко Сашу утомляйте. Доктор прописала ему покой на всю неделю.
— Ладно, тёть Аня, — пообещал Кирилл, — мы ненадолго.
Когда бабушка ушла, все уселись. Вовка сел на край кровати: стульев было только два, и ему не хватило. Кирилл мне говорит:
— Сань, ты нам очень нужен. Прямо сейчас. Ну, то есть не вот прямо сегодня, а завтра. Дело — совсем дрянь. Из нас только мы с Вовкой умеем летать. Котофей ещё, правда, но это не в счёт. Но даже троих, если с Котофеем, может оказаться мало. Да, ты как себя чувствуешь?
— Не знаю, — признался я. — Погано вообще-то.
— Ладно, сейчас всё нормально будет. Кирилл достал из кармана куртки крохотную плоскую склянку размером с два напёрстка и даёт её мне:
— Выпей это.
— А что это? — спрашиваю.
— Не бойся. Это вода с записанной информацией. Хранитель велел, чтобы ты её выпил. Давай пей, если не хочешь проваляться целый месяц.
Я не хотел «проваляться целый месяц», поэтому взял склянку и вылил её содержимое в рот. Воды там оказалось с чайную ложку или чуть больше, но буквально через несколько секунд ко мне вернулись силы.
— Ну, как теперь? — спросил Кирилл.
— Нормально вроде. Только всё равно… Кир, ну как может быть нормально, если Геля…
— Санёк, не изводись. Ты завтра должен быть в хорошей форме. Не заморачивайся пока на этом. Поверь, всё у нас будет хорошо.
«Ага, хорошо… — думаю. — Разве теперь может быть хорошо, если Геля погибла…» Но я не стал этого говорить, я спросил про Артёма, как он там, в Лукоморье.
— Нормально, — сказал Кирилл. — Завтра его увидим.
— А его папа?
— Сань, вот с ним дело пока плохо, — ответил Кирилл. — Его арестовали и обвиняют в убийстве Артёма.
А Вовка добавил:
— Что ли, зря ему говорили, чтоб в Лукоморье остался?
— Что теперь делать-то? — спрашиваю.
Кирилл пообещал:
— Если у папы не получится, я сам этим займусь, но папа обещал разобраться. Только, понимаешь какое дело, придётся Артёму вернуться в наш мир. Он должен рассказать следователям, что всё, что про отца говорят, неправда.