Глава 23. Счастливый конец
Так вот, в школе, перед первым уроком, я узнал от Вовки новость. Он сказал, что их отец ходил с Артёмом к следователю, который ведёт дело папы Артёма. Следователь очень удивился, узнав, что Артём жив и здоров. Он записал показания Артёма и пообещал, что Виктора Максимовича сегодня освободят из-под стражи.
Я спросил, где сейчас Артём. Вовка сказал, что пока у них дома, и отец должен подъехать, когда его выпустят из тюрьмы.
— А когда выпустят? — спрашиваю.
— После двенадцати, потому что нужно, чтобы там кто-то что-то подписал, то-сё — не поймёшь этих бюрократов.
Прозвенел звонок. В класс вошла Вероника Ивановна. Прежде чем начать урок, Вероника Ивановна объявила нам:
— Муравкин, Арчибасов и Рябинин, ко мне приходил папа Муравкиных и рассказал о причине вашего отсутствия в школе. Причина уважительная, хотя я, на вашем месте, попросила бы такими делами заниматься взрослых, а самим не рисковать. Но всё равно молодцы, что не оставили друга в беде. Спрашивать я вас пока не буду. Кирилл Муравкин обещал подтянуть вас в том, в чём вы отстали. Так что вы отнеситесь к этому со всей серьёзностью.
Вовка с места:
— Вероника Ивановна, меня можете спрашивать. Я материал знаю. Я не отстал. А Саше и Тимуру я тоже помогу.
— Ну, вот и договорились.
Уроки пролетели быстро. Я даже и не заметил, что отстал. Даже по матеше все задачки легко решались.
В общем, в школе всё было хорошо. Кстати, все, кто были в ссоре, помирились. И Сапрыкина со Смолиной снова вместе и не дуются друг на друга. Только вот с Тимкой им помириться не удалось. Тимка как увидел, что они на перемене направляются к нему, погрозил им кулаком, и они мигом повернули назад.
А вот после школы такое было! Я-то думал, что все чудеса закончились. Куда там! Я после школы прихожу домой, только собрался комп включить, чтобы киношку посмотреть, как прибегает Тимка. Именно прибегает, а не приходит. Кричит, чуть не с порога:
— Санёк, давай скорее к Муравкиным! Там такое! Короче, пришли забирать Артёма, а Кирилла и Вовки нет — ушли куда-то!
— Как это забирать? Кто? Следователь же обещал…
— Галкина помнишь?
— Ну.
— Вот он тоже там, с теми. И та тётка из отдела опеки, приставы те же. Пошли скорей, пока Галкин не выбил дверь.
Короче, мы с Тимкой бегом на улицу. Бабушка даже сказать нам вслед ничего не успела. Прибегаем, а около подъезда стоит толпа — это собрались жильцы дома. У входа в подъезд стоят два здоровенных амбала с бандитскими рожами и никого не пускают. Мы к подъезду — амбалы загораживают нам путь. Один орёт:
— Вы чё, в натуре, куда прётесь?! Не видите, что проводится спецоперация?!
Тимка им доходчиво объяснил, куда мы «прёмся». Молча объяснил. Короче, амбалы метров пять от подъезда кувыркались, только ноги и руки мелькали. Жильцы просто ахнули, наблюдая это, а амбалы сидят на земле и никак не могут опомниться.
Мы забегаем в подъезд, а там и точно: тот самый Галкин, та самая тётка и те самые приставы. Галкин пытается выбить дверь, разгоняется и таранит её всей тушей. Дверь уже треснула — вот-вот вылетит. А тётка увидала нас и орёт:
— Кто ребёнков пустил?! Ну-ка, уберите их отсюда!
Тимка ей:
— Слышь, Тютюкина, ты меня помнишь?
Потом Галкину:
— А ты, Галкин-Скалкин, забыл, как в парке от нас дёру дал?
Тётка узнала, орёт:
— Вот он хулиган! Это он помешал выполнить предписание! Хватайте ребёнков — и в отделение полиции!
Но приставы даже с места не двинулись. К стеночке прижались, стоят испуганные: помнят, как Тимка их в прошлый раз по комнате таскал — один двоих. Дядя Витя ещё говорил, что он их потом через всю комнату кинул. Сам я этого не видел, зато видел, как он только что «проводил» от подъезда двух здоровенных мужиков.
Итак, приставы стоят испуганные, а в подъезд врываются те два мужика. Они кидаются к нам. Тимка кричит мне:
— Саня, я для чего тебя позвал?! Уложи ты их!
Я только тогда и понял, зачем меня позвал Тимка. Я всё время забываю о своей способности обездвиживать взглядом. Короче, я сообразил, но поздно, потому что амбалы опять вылетели на улицу с Тимкиной помощью — чуть дверь не снесли. А Тимка возвращается в подъезд, и говорит мне:
— Сань, уложи их, если ещё сунутся. Я же не могу силу ударов контролировать, когда много нападает. Покалечить могу, даже убить нечаянно. Ты же знаешь.