Феликс был гоночным инженером Кори и тем еще болтуном.
— Они говорили по радио?
— Два раза. Когда надо было заехать на пит-стопы.
— И это разговор?
— По меркам Кори да, как я успел понять за уикенд.
— Ясно. А Кими будет? Не видела ее сегодня.
— И почему я должен знать про Кими, с которой даже не общаюсь? — фыркнул Пьер, посмотрел на Соню и неохотно добавил: — Будет твоя Кими, куда без нее, — он поспешил вернуть наушники на место и отвернуться. Не стоило задавать Пьеру подобный вопрос.
Кими — физиотерапевт команды и подруга Сони. Другие девушки, которые работали на «Зальто», либо быстро увольнялись, либо оставались в штабе и по миру не летали, а Соня и Кими оказались ровесницами и быстро сошлись. Подруга была наполовину японкой, но выросла в Лондоне и считала себя англичанкой на все сто.
Вскоре они выдвинулись всей толпой на улицу. После отеля с кондиционерами ночь казалась удушливой и жаркой. Наперебой обсуждая прошедшую гонку, они завалились в первый попавшийся бар, готовый вместить всех, и расселись по столикам.
ГЛАВА 11
Пока парни веселились и доставали Джексона вопросами (не так часто удавалось потусоваться с гонщиком), Соня и Кими отсели к бару. Играла знаменитая песня Bee Gees, напомнившая о первой поездке в Австралию. Сколько лет прошло с тех пор? Пять? Выходит, для Сони этот сезон уже шестой. И второй в качестве главного стратега.
— Выглядишь как очень бледный и выжатый лимон, — сообщила Кими и жестом подозвала бармена.
— Я правда устала.
— Шея не болит?
— Выключай командного терапевта, — рассмеялась Соня. — Шея в порядке, я же не в болиде гонялась.
— Это хорошо. Шею надо беречь, — Кими пригубила малиновый коктейль и поморщилась: — Почему в Австралии все такое сладкое?
Соня забрала ее коктейль себе:
— Закажи эль, а я выпью коктейль.
— Это не коктейль, это будущий диабет.
— Вот сейчас ты точно издеваешься!
— Просто хочу тебя взбодрить, — Кими потянулась к волосам, но одернула себя. Раньше она часто так делала: откидывала с плеча длинные волосы и чуть оборачивалась, наблюдая за обстановкой. Но зимой Кими поменяла прическу на каре и теперь откидывать ей нечего.
— Никак не привыкну, — проворчала она.
Соня обернулась вместо подруги:
— Что тебя интересует? Пьер? Он сидит рядом с Кори и выпытывает у него информацию про хоккей. Вижу, как он показывает клюшку и шлем.
Кими вздохнула:
— И зачем мне эта информация? Я интересовалась вовсе не Пьером.
— Конечно. Я верю.
— Мы на отдыхе, выключи уже эту свою проницательность.
В прошлом году у них с Пьером что-то намечалось, да так и не наметилось, что для многих стало неожиданностью. Со стороны Кими и Пьер казались идеальной парой: он весь такой смуглый, со смоляными кудряшками и с олимпийским спокойствием, и она — в вечных футболках с логотипами рок-групп и с бурлящим энтузиазмом. Оба по-своему яркие, они без конца пожирали друг друга взглядами.
Но команда отправилась на зимний перерыв, и за это время Пьер ни разу Кими не позвонил. Хотя она жила в Лондоне, а он — в пригороде Парижа, а это не ахти какое расстояние даже для личной встречи, что уж говорить о звонке. И теперь Кими на него жутко злилась, но пыталась этого не показывать, лишь делать намеки. Схема запутанная, но у Кими получалось — Пьер чувствовал, что виноват во всех грехах.
— Пьер француз, какой ему хоккей? — через несколько минут не выдержала Кими. — Французы вообще в хоккей играют?
— Все играют. А ты просто с ним поговори по-человечески, объясни, что он неправ и должен был позвонить или приехать, потому что мне кажется, что Пьер этого не понимает.
— Поговорить по-человечески? Не тебе это советовать, Соня.
— Это еще почему?
— Ты с Давидом лет пять нормально не общаешься.
Шесть, но кто считает?
— Это он со мной не общается, что большая разница. Да и незачем нам играть в друзей. Что касается гонок — у нас все отлично. Полное взаимопонимание.
— Феликс рассказывал, как один раз бегал, передавая послание от тебя Давиду и обратно. При этом вы оба торчали в гаражах, но отказывались друг к другу подойти.
— Феликс тот еще… болтун, — Соня допила малиновый коктейль и заказала еще один такой же. — Это было давным-давно.
Тогда Соня пришла в команду, а Давид вместо нейтрального профессионализма обрушил на нее… ну, типичного себя. Ей даже выяснять не захотелось, что у него на уме, так было обидно. Потом она уже не делала этого принципиально, думая, что если Давид захочет, то сам объяснит, на что обиделся и почему так себя ведет. Потом это все вошло в привычку, а желание что-то выяснять пропало. Их отношения утряслись до тех, что поддерживались и сейчас. Так бывает — не проработаешь обиды вовремя, становится поздно, и что-то поменять уже практически невозможно.