— Да я просто наклонился рядом с их машиной, спину разминал! Что там можно подсмотреть?! — справедливо возмущался на этот раз ни в чем не виновный Давид. — Они, вообще, в порядке? Или бензина нанюхались вместе с судьями?!
— Отныне даже не ходи рядом с их машиной, — приказал Ник.
— И как я это сделаю, интересно? Если этот cretino будет заезжать на подиумы…
— Кстати, о подиумах: веди там себя прилично.
Давид фыркнул и закатил глаза.
Ник повысил голос:
— Давай без спектаклей! После Австралии только и писали про вас с Вайсбергом, как вы друг друга чуть шампанским не убили. И в комнате охлаждения, напоминаю, вас тоже снимают! Ведите себя как взрослые. За вашим агрессивным молчанием наблюдают миллионы зрителей.
— Даже не знаю, что сказать, — протянул Давид.
— Скажи, что все понял, и иди готовиться к гонке.
— Нет, в смысле, я не знаю, что теперь можно сказать Вайсбергу. Придется сначала проконсультироваться с юристами, вдруг опять штраф. Или отсидка, к чему мелочиться.
Давид ушел переодеваться на гонку. В квалификации он взял поул, Кифер стал вторым. Пока, если не считать мелких разборок, выходные складывались в пользу «Зальто». Давид стартует первым и поедет в чистом воздухе. Кифер будет держаться за ним, но шины уходят быстрее, если гонщик едет позади другого болида. А поиграть с остановками у «Биалетти» не получится.
В общем, Соня была настроена позитивно. Ник тоже, хотя у него был повод позлиться. Изначально он собирался пропустить гонку: два дня назад у него родился внук, и босс уж очень хотел на него посмотреть. Но начались разборки с подозрительным наклоном Давида, штрафы… Ник не смог оставить команду в такой момент. Хотя даже самому наивному человеку очевидно: «момент» будет длиться весь год, потому что аналитикам «Зальто» уже выдано задание — отсмотреть австралийскую гонку на предмет действий рядом с машиной. А ну как Вайсберг тоже корпоративный шпион.
Когда-то подобные ситуации казались Соне абсурдом, а сейчас ничего, привыкла.
— Напомни, где у нас малыш Джексон? — спросил Ник.
До гонки еще оставалось время, они поднялись в обеденную зону — перекусить и обсудить детали предстоящего ужина со спонсорами. В основном там появлялись только гонщики и начальство, но и Соню на мероприятия затягивали. Из-за фамилии, разумеется. Соня ужас как все это не любила, но принимала как неизбежность.
— Джексон четвертый, — она положила себе порцию сладкого риса. Когда путешествия по миру выглядят как вереница отелей и гоночных трасс, приобщиться к местной культуре можно хотя бы через еду.
— В прошлый раз был пятым… растет! Лишь бы во время гонки наш хоккеист не растаял. Нам нужны очки для командного зачета — кто знает, что там к концу сезона будет… стартует на средних шинах?
— Полагаю, как и весь пелотон. Мягкие на практиках уходили слишком быстро.
— Надеюсь, «Биалетти» в них и обуются, — хмыкнул Ник.
— В этом году у Вайсберга новый гоночный инженер, ошибок будет меньше.
— Им бы еще стратега сменить… точнее, лучше никогда, никогда его не менять.
Соня посмеялась, но смех вышел натянутым, и много лет ее знающий Ник сразу углядел неладное:
— Неужели опять с тобой связывались? — шутливый тон разговора резко сменил градус, потому что уход Деда еще не отболел.
— Да там ничего особенного.
— Это что еще за ребус? Связывались или нет?
— Связывались, — неохотно кивнула она.
— И?
— Что «и»? Глупостей не спрашивай.
Ник посверлил ее взглядом, словно пытаясь прочитать мысли, и неохотно кивнул:
— Хорошо, прости. Но… обещай, что придешь ко мне, если что.
— Не будет никаких «если что».
— Соня!
— Ладно, приду! — сдалась она, по опыту зная, что лучше свернуть спор. Ник всегда давил до последнего, порой авторитет вкупе с профдеформацией делали его невыносимым в общении. Он не успокаивался, пока не добирался до сути, и проблема в том, что Соня была на него слишком похожа. В последнее время это стало очевидным и даже вызывало проблемы. Иногда с тем же Ником.
— Придешь сразу, без глупых недоговорок.
— Разумеется.
— Если Давид сделает или ляпнет что-то… хотя, знаешь? Не будем дожидаться взрыва, поговорю с ним заранее. Пусть держит себя в руках, а то в последнее время совсем зазвездился.
— Он и так зовет тебя Батей, потому что ты вечно его отчитываешь.
— Можно подумать, я сплю и вижу, как бы его отчитать! Мне приходится это делать, потому что у него спагетти вместо мозга. Вот скажи: разве это так сложно, зайти в долбанную комнату охлаждения, спросить Вайсберга, как его гонка и выдать банальную чушь в ответ? Сделать вид, что они соперники только на трассе, что они профессионалы. Взрослые люди. Мужчины. Это же просто. Необязательно при этом любить друг друга.