— Не собираюсь. Но оцени масштаб моих усилий: это не просто фото, а запись с камеры видеонаблюдения в Альберт-парке. Не так-то легко было достать эту запись, мне пришлось постараться. Ради тебя. Разве после этого я не достоин твоего времени?
— Нет.
— Но ты улыбаешься.
— Потому что ты смешон.
— Или потому что я достоин.
Вайсберг выглядел уверенным и собой довольным. Это за ним и раньше водилось, но сегодня в особенности, ведь он победил. Первая гонка сезона сложилась не в его пользу, но во второй он ворвался в борьбу при провале соперника, и собирается повторить это в третьей.
И этот наглый тип явно хотел ее как-то использовать. Интересно, как именно. Сонино любопытство, будь оно неладно, опять не позволило послать Вайсберга. Кроме любопытства, проснулось и желание утереть нос, что очень печально, но такая уж у нее натура — азартная и неуступчивая. Близкие называли это «характером Роланда» и сочувственно качали головами. Сочувствовали, разумеется, не Соне, а всем, кому придется иметь с ней дело.
— У тебя полчаса, Вайсберг.
Он поднял брови, удивленный ее быстрой капитуляцией.
— Что ж… прогуляемся? Я голоден, а нас поселили в отель с жуткой местной едой, от вида и запаха которой мне дурно. Поскорее бы вернуться домой, — Кифер, как и большинство гонщиков, жил в Монако из-за налоговых льгот на получаемые миллионы.
— Полчаса, — напомнила Соня. — Советую быть информативным.
— Понял тебя, Ридель.
ГЛАВА 16
Из Сони правда получился хороший стратег.
Ник заявил, что разглядел в ней это в детстве. Соня была дочерью эмоциональной и темпераментной актрисы, но разительно отличалась от матери. Любила математику, с удовольствием корпела над учебниками, находя их по-настоящему захватывающими. Может, для кого-то (для Давида) это было скучно, а кто-то называл ее типичной холодной австрийкой, эдакой подмороженной рыбой. Хотя насчет типичности можно поспорить: мать Сони не раз это доказывала своим взрывным характером, да и отец никогда не считался паинькой. Это Соня получилась… своеобразной.
Настойчивость Кифера она приняла и перестроилась. Как минимум во время «прогулки» можно вытянуть из него причину ухода Деда, а максимум… кто знает. Вайсберг хотел с ней поиграть и почему-то не понял, что делать этого не стоит. Странно — он выглядел умным парнем.
— После гонки и общения с прессой я всегда голодный, — сообщил Кифер. — Неподалеку есть ресторанчик, где жарят отменные колбаски.
— Колбаски? — хмыкнула Соня.
— Ага. Всегда скучаю по родной кухне. Разве ты нет?
— Не особо. Мне больше нравится экзотика.
— Неужели и этот жуткий сладкий рис?
— Он в первую очередь.
— Да ты извращенка, Ридель. Буду иметь ввиду, — он улыбнулся, явно стараясь быть очаровательным. И у него получалось. Соне нравилась эта необычная, неизведанная версия Кифера Вайсберга — вне гоночного мира он был другим. Более открытым и приятным.
В ресторане они расположились в отдельной беседке с видом на искусственный пруд. Несмотря на европейскую кухню, музыка играла местная, обстановка тоже не позволяла обмануться местоположением.
— Есть шанс, что вместо колбасок мне принесут очередной кебаб, — заключил Кифер, закрывая меню. — Выбрала что-нибудь?
— Чизбургер.
— Со сладким рисом?
— Нет, обычный.
— Значит, про извращенство ты наврала? А я только начал фантазировать… о новом походе в ресторан.
— Рискуешь, Вайсберг, — Соня даже не старалась звучать грозно.
— Мир принадлежит смелым[1].
Вскоре официант принял заказ. Как только он ушел, Кифер снял кепку и пригладил волосы, но передние пряди все равно непослушно опустились на лоб. Видимо, выскочил из отеля, едва приняв душ. Как и в прошлый раз, Соня отметила, что челка удивительным образом смягчала его лицо, убирая острые углы. Челюсть не казалась квадратной, а улыбка хищной. И даже взгляд менялся… челка может поменять взгляд? Вряд ли. Дело скорее в окружении.
Раньше Соня не ходила с Вайсбергом по ресторанам, видела его только в паддоке, вот и весь ответ. Теперь же она могла разглядеть каждую его светлую ресницу, пару родинок на правой щеке. Ладони с длинными изящными пальцами, словно Вайсберг был пианистом. Несколько характерных царапин на правой руке — явно проиграл схватку с котиком. Соня почему-то помнила, что у него есть кот. Кажется, даже белый, совсем как у бондовского злодея.