— Что? — встрепенулся я. Хотелось отодвинуться, но не стал, все надеялся, что объятия мне хоть что-то напомнят. Это память можно стереть, но не эмоции, чувства и ощущения. — Прости… Задумался… Не предупредил домашних, что могу задержаться… О чем ты спрашивал?
— Предлагал завтра встретиться на нейтральной территории, — повторил Ларс. — Я послезавтра покидаю Землю.
— Предложение заманчивое, но я вынужден от него отказаться, — покачал я головой. — Все это так неожиданно… Имею в виду нашу встречу, но у меня на завтра намечены другие планы и мероприятия, которые я не могу ни отменить, ни перенести. Не только от меня это зависит. Извини, — добавил я с деланной грустью в голосе. — Как-нибудь в другой раз.
Не хочу я встречаться с Ларсом — ни здесь сейчас, я уже это понял, ни завтра на нейтральной территории. Домой пора.
— Мне пора домой, — произнес я вслух.
— Я провожу тебя, — не стал настаивать Ларс посидеть еще. Он же и вызвал такси.
— Расскажи про Джеффри, — попросил я уже в шаттле. — Я про брата ничего, совершенно ничего не помню. Мне даже иногда кажется, что и не было его вовсе. Опиши мне его, сравни со мной.
— Брат был, — усмехнулся Ларс. — Что рассказать про него?
Он склонился к самому моему уху. Может, чтобы другие пассажиры не слышали, а может, все еще надеялся на что-то.
— Что же тебе рассказать про Джеффри, — Ларс задумался и вздохнул.
Я напрягся, приготовившись выслушать о брате нечто нелицеприятное. Но нет, то ли из уважения ко мне, то ли к памяти покойного брата Ларс говорил о Джеффри ровно, без эмоций, без своего отношения к нему. Начал с простого описания, как я и просил.
— Вы с ним были похожи, как две капли воды — одно лицо, одни родинки на теле. Не отличишь. Разве только Джефф был немного шире в плечах, да и то это было заметно, когда вы находились рядом. Брат был сильнее тебя физически, но на ринге ты всегда побеждал его, а на полосе препятствий обходил с легкостью. У тебя была какая-то внутренняя сила. Ты мог сконцентрироваться и тем же братом на плечах пробежать лестничные пролеты в Академии гораздо быстрее, чем он с тобой. Джеффри откровенно сердился, а ты его ласково обнимал за плечи и говорил, мол, у него все обязательно получится в следующий раз. Но время шло, близился выпуск, а следующий раз так и не наступал.
— Но как-то нас отличали? — перебил я рассказчика.
— Да, конечно, — кивнул Ларс. — По манере говорить… Ты всегда излагал свои мысли весьма заумно, витиевато, многосложно, не каждый преподаватель понимал, что ты хотел сказать. Что же говорить про нас, курсантов? Но ты не выказывал превосходства над нами. Когда тебе задавали вопрос, откуда ты это знаешь, отвечал просто — из книги. И с упоением начинал рассказывать что-нибудь еще. Нас же оставалось удивляться, откуда после всей муштры у тебя находилось время, а главное, силы на чтение. А Джефф говорил резко, точно, односложно, выдал мысль, как команду на плацу… По улыбке… Если улыбнулся, значит, это ты, Ники. И звонко смеяться на всю Академию мог только ты. Я не помню улыбающегося Джеффри. Всегда сосредоточен, словно пытался отбить вражескую атаку. По глазам… Сейчас они у тебя стали совсем другие.
— Какие? — спросил я не выдержав.
— Грустные… — вздохнул Ларс. — В них словно застыла печаль всего человечества. А тогда они смеялись. В них можно было взглянуть, утонуть, как в омуте, а вынырнуть совсем другим человеком.
— Да ты поэт, — тихонько рассмеялся я.
— Вот-вот, — улыбнулся Ларс. — А смех все тот же. Ты его не продал. Я прочитал эту книгу. Это не я поэт, это сказал кто-то другой из нашего выпуска.
— А глаза Джеффри? — поинтересовался я осторожно. Я ведь совершенно не помнил глаз брата. Да меня, честно говоря, они и не интересовали. Джеффри был моим братом, и я любил его таким, каким он был.
— Когда он сердился, — продолжил Ларс, — глаза Джеффа наливались кровью. Это был своего рода знак, что от него надо держаться подальше. А в обычном состоянии — обычные, серые, холодные.
— А характер, — не унимался я. Скоро прилетим, а я толком ничего и не выпытал из несчастного Ларса.
— Трудно судить о характере, когда с утра подъем, затем муштра, потом отбой, — хмыкнул Ларс. — Тогда мы мало отличались друг от друга. Тебе обучение давалось легко, даже слишком легко, а нам приходилось попотеть. Джеффри старался, без этого никак нельзя, без старания можно и из Академии вылететь, но… — Ларс развел руками. — Мне, и не только мне, казалось, что он завидовал тебе.