Ромм перевёл взгляд на молодого офицера и невольно улыбнулся – офицер стоял изваянием, с отвисшей челюстью, уставившись в него немигающим взглядом своих больших чёрных глаз.
– Но чтобы такое рассказать, действительно, нужно быть врагом. – Заговоривший начальник службы безопасности, заставил Ромма повернуть голову к нему. – Этого не может знать конфедерат. Это невозможно. – Он потряс головой.
– Я уже рассказывал всем, с кем мне приходилось встречаться на базе – "Нард" был уничтожен и спаслись из его экипажа лишь мы трое: я, Рапп Рутт и Илия. – Заговорил Ромм несколько повысив голос. – Нам удалось попасть на подбитый корабль турутов. Я его сам подбил. – Ромм постучал кулаком себе по груди. – Там мы встретились с раненым турутом, который и рассказал нам, о своей цивилизации и о том, что они ищут в нашем пространстве.
– Ты хочешь меня убедить в том, что туруты знают универсальный язык?
– Естественно. – Ромм дёрнул плечами. – Они пропустили несколько конфедератов из захваченных ими кораблей Объединённой Конфедерации через сонатор и знают о пространстве Объединённой Конфедерации очень и очень многое.
Ромм, вдруг, осознал, почему туруты не стали изучать универсальный язык при сонации его мозга, просто, он им был уже знаком. Язык же затров оказался новым не только в культурном плане, но и в возможном освоении нового обжитого пространства. Ромм, наконец понял, почему туруты ищут для себя, именно, обжитое пространство – их мало и они опасаются в чужом, необжитом, пространстве, встреч с неизвестными вирусами и последующими болезнями, на борьбу с которыми у них может и не хватить количества жителей их цивилизации. А обжитое пространство гарантированно избавляет их от многих возможных неприятностей и угроза гибели цивилизации в нём не так велика. Скорее всего, они уже знали и об анхеотах и тапрах, живущих в пространстве Объединённой Конфедерации и потому они их не заинтересовали. Он же оказался представителем неизвестной им космической расы и потому стал объектом их интереса. Видимо, это смог понять уже на тюремном дворе, умерший в тюремной камере, старый турут.
– И всё же непонятно, почему они не ищут дружеской встречи с представителями нашей цивилизации, а действуют совершенно неприемлемыми для будущей дружбы методами? – Поинтересовался Зууллол.
– У них уже есть негативный опыт дружеского контакта и они опасаются повторения. Потому и воруют, как предметы, так людей, чтобы убедиться в дружелюбности цивилизации, а уже затем напрашиваться на контакт. – Изложил свою точку зрения Ромм, хотя об истинной причине неадекватного поведения турутов в пространстве Объединённой Конфедерации мог лишь предполагать.
– Странный метод. – Начальник службы безопасности дёрнул плечами.
– Если бы мы не стали им агрессивно мешать, они взяли бы пробы пространства Объединённой Конфедерации, изучили бы представителей цивилизаций и возможно, уже бы просились к нам в пространство. По крайней мере, у меня сложилось такое мнение от разговора с раненым турутом. – Ромм отставил одну руку в сторону.
– Почему же вы не взяли этого турута с собой? – Поинтересовался Зууллол.
– Он умер. Его состояние было достаточно ужасным, а среди нас не было того, кто смог бы оказать ему хорошую медицинскую помощь.
– Убедительно. – Состроив непонятную гримасу. – Зууллол покачал головой. – Я, даже, готов вам поверить, господин Вьюйт. Но всё же ваша информация требует осмысления. На это нужно какое-то время. К тому же, вы часто произносите непонятные фразы. Вы согласны?
– Что мне ещё остаётся. – Ромм дёрнул плечами.
Зууллол повернул голову в сторону офицера.
– Проводи господина Вьюйта в наш отель. Определённо, ему нужно отдохнуть. Оружие оставь здесь. – Зууллол ткнул пальцем в крышку стола перед собой. – А мы в это время обсудим его информацию.
– Да, гард старший офицер! – Офицер кивнул головой и отстегнув оружие, шагнул к столу и положив его на указанное место, повернулся к Ромму и вытянул руку в сторону выхода. – Прошу вас.
Ничего не сказав, Ромм поднялся и направился к выходу. Выйдя в коридор офицер пошёл первым. Он шёл достаточно быстро, будто боялся куда-то опоздать и Ромму порой, даже приходилось едва ли не бежать.