А то, что линкоры перед атакой раскрылись, может говорить, к примеру, вот о чем: новые способы защиты настолько энергоемки, что реакторы кораблей не способны обеспечить одновременную работу системы безопасности и корабельной артиллерии. Но такое ведь будет продолжаться недолго.
Дай противнику время, и его корабли станут невидимы даже при атаке. И тогда бороться с ними станет крайне и крайне сложно. Подползут тихонько, по-змеиному, на дистанцию огневого контакта и смертельно ужалят в том момент, когда твой экипаж еще будет не в состоянии отразить удар. А в такой ситуации даже «улитка» сделается бесполезной.
Ее попросту не успеют применить.
Да, прямо скажем, нам очень повезло, что экипаж «Осмотрительного» оказался на высоте и не проспал атаку. А то бы и костей не собрать! Война была бы проиграна, даже не начавшись!
Больше правителям на борту «Дуайта Эйзенхауэра» делать было нечего – все, что требовалось, они увидели.
И, попрощавшись с призовой командой, их величества вернулись на «Мьёллнир». А позже – и на Вайсбург.
Глава двадцать шестая
Он никогда не задумывался, зачем пришел в мир.
Это не входило в Его задачи.
От Него требовалось совсем другое: управлять своим телом, когда Ему давали такую команду.
Работа была простой, хотя в теле имелось огромное количество внутренних органов, и за состоянием каждого надо было следить, вовремя сообщая Главным о возникающих проблемах. А уж Главные организовывали лечение.
Среди органов присутствовали и такие, что позволяли Ему ощущать и менять окружающее. Именно благодаря им Он знал, где находится и куда надо двигаться, когда такой приказ отдает главный Главный.
Впрочем, Он умел двигаться и во Мраке, когда все Главные спали. Да и сам Он полудремал-полубодрствовал. Обратные связи при этом были задействованы мало и работали только на прием информации от внутренностей тела.
Что либо предпринимать в это время Он не мог – мешал Мрак, напрочь отбирая возможность реакции. Зато когда Мрак уходил, приходилось немедленно сбрасывать полудрему, тестировать собственное состояние и будить Главных, ибо исчезновение Мрака означало скорое поступление новых задач.
Почти ничем не отличалась и нынешняя ситуация. Разве лишь тем, что задачи надо было решать совместно с Братом, который все время находился неподалеку.
Покинув Мрак, они подобрались к Нужному Объекту и некоторое время находились рядом с ним.
Это было совершенно спокойное время, и Он почти дремал, обеспечивая вниманием только те органы тела, что требовались Главным – именно Главные сейчас решали свои необходимые задачи.
Время от времени Он переговаривался с Братом, но только тогда, когда требовалось Главным – у Него потребности в общении с себе подобным не было. Как и у Брата… Хотя оба Они знали, что никто бы их не услышал.
Так продолжалось довольно долго.
От скуки у Него просыпалась совсем давняя память. Тогда Он тоже жил во мраке, но это был не Мрак – там было тепло и очень хорошо. Откуда-то Он знал, что эту теплую хорошесть зовут «мамой», но произнести этого слова Он не мог, потому что не дышал. Потом случилось невозможное, невероятное и непоправимое – Его извлекли из хорошести, которую Ему дарила «мама», и Он начал видеть, слышать, дышать и кричать, потому что Ему делали больно, но больно делать продолжали. Потом, наконец, боль прошла, и Он снова попал в теплую хорошесть, но это была совсем другая хорошесть, не «мама». Дышать Ему опять не требовалось, однако видеть и слышать Он продолжал, хотя это происходило уже совсем не таким способом, как прежде.
Зато рядом с Ним появились Главные.
Очень скоро Ему стало понятно, что Его основная задача – служить Главным. И они научили Его очень многому, что Он умел теперь…
Скука закончилась, когда главный Главный отдал приказ.
Требовалось приблизиться в Нужному Объекту и в строго определенный момент снять защиту вокруг тела, чтобы один из Главных сумел повредить Нужный Объект. Точно такой же приказ получил и Брат, причем тот должен был выполнить свою задачу первым.
Далее пошла работа в наиболее активном режиме, который Главные называли «атакой». Они почему-то очень любили эту самую «атаку» – Он ощущал, что в такие периоды в них просыпались очень необычные, очень яркие, до поры до времени дремлющие чувства. Они даже умудрялись заражать этим чувствами и Его. И Он начинал понимать, что вот ради этих чувств, похоже, и стоит жить, во всём подчиняясь Главным. В этот момент Он чувствовал себя таким же, как они, равным им, и Ему было просто невыносимо хорошо. Как внутри «мамы»…