Час спустя я останавливаюсь перед неприметным проездом, отходящим от пустынной улицы. В его конце – заброшенная двенадцатиэтажка, все ее окна заколочены, а первый этаж такой, каким я его помню, – выбитые рамы и стекло на полу. Вхожу в темноту здания, вспоминаю. Здесь Дэй впервые прикоснулся ко мне, спасая из дыма и пыли… как давно это было, я тогда даже не знала, кто он, а он – кто я; так начались те драгоценные несколько ночей, когда он для меня был просто уличным мальчишкой, а я для него – девчонкой, которой требуется помощь.
Воспоминание становится все ярче.
Голос взывает ко мне: «Поднимайся». Я поворачиваю голову и вижу парня, протягивающего мне руку. У него ярко-голубые глаза, лицо в пыли, на голове старая потрепанная шапочка, и в то мгновение мне кажется, что мальчишки красивее я в жизни не видела.
Блуждания по городу привели меня к началу нашего совместного путешествия. Думаю, здесь самое место положить нашему путешествию конец.
Я долго стою в темноте, погружаясь в то, что когда-то было нашей общей памятью. Тишина обнимает меня своими добрыми руками. Я нащупываю шрам, появившийся после схватки с Каэдэ. Столько воспоминаний, столько радости и печали.
По лицу текут слезы. Не знаю, о чем думает Дэй на пути в чужую страну – осталась ли в нем какая-то, пусть самая малая, частица, пусть в самых глубинах его «я», в которой сохранились крупицы меня, осколки того, что когда-то было между нами.
Чем дольше я здесь стою, тем легче становится груз на моем сердце. Дэй заживет своей жизнью. И я тоже. Все будет хорошо. Когда-нибудь, в далеком-далеком будущем, мы, возможно, снова обретем друг друга. А пока я буду помнить его. Я протягиваю руку и прикасаюсь к стене, воображая, будто через кирпич могу почувствовать его жизнь и его тепло. Снова оглядываюсь, поднимаю голову, смотрю на ночное небо, в котором видны несколько неярких звезд, и мне кажется, там я и вправду вижу его. Я ощущаю его в каждом камне, к которому он прикоснулся, в каждом человеке, которому он помог, в каждой улице и тупике, в каждом городе, которые он изменил всего за несколько лет своей жизни, потому что он – Республика, он – наш свет.
Я люблю тебя, я буду тебя любить до того дня, когда мы встретимся снова, я сохраню тебя в своем сердце и защищу, скорбя о том, чего у нас никогда не было, лелея то, что мы сделали вместе. Как жаль, что тебя нет рядом.
Я люблю тебя. Всегда.
Десять лет спустя. Лос-Анджелес, Калифорния, Американская Республика. 18:36, 11 июля. Сектор Баталла, Лос-Анджелес. 78° Фаренгейта
Джун
Сегодня мой двадцать седьмой день рождения.
Большинство моих дней рождения проходят без всякой суеты. Восемнадцатилетие я отмечала с Анденом, двумя сенаторами, Паскао, Тесс и несколькими сокурсниками из Дрейка, сидя в ресторане на крыше одного дома в Рубиновом секторе. На девятнадцатилетие я оказалась на корабле в Нью-Йорке – построенной Колониями копии древнего города, чьи окраины еще чуть выступают над водами Атлантического океана. Меня пригласили на прием, устроенный в честь нескольких делегатов из Африки, Канады и Мексики. Двадцатый день рождения я провела в приятном одиночестве, лежала в кровати, а на коленях у меня похрапывал Олли. Я смотрела выпуск новостей, посвященный брату Дэя Идену, который досрочно закончил курс обучения в одной из академий Антарктиды; я все искала Дэя – надеялась увидеть, как он выглядит в двадцать лет, и узнала, что он завербован разведывательным агентством Антарктиды. Двадцать первый день рождения прошел в изысканной обстановке в Вегасе, куда Анден пригласил меня на летний фестиваль; вечер закончился поцелуем в моем номере в отеле. Двадцать второй день рождения я впервые отмечала с Анденом в качестве моего официального бойфренда. На двадцать третий выпала церемония моего официального вступления в должность коммандера всех военных подразделений Калифорнии – я стала самым молодым старшим коммандером в истории Республики. Двадцать четвертый: день рождения без Олли. Двадцать пятый: обед и танцы с Анденом на борту РК «Созвездие». Двадцать шестой отметила с Паскао и Тесс, рассказала им о разрыве с Анденом: молодой Президент и я пришли к такому соглашению по той причине, что я просто не могу любить его так, как бы ему хотелось.
Какие-то из этих десяти лет я прожила в радости, другие – в печали, но самые грустные события никогда не были трагическими. В моей жизни случались вещи гораздо хуже, а в последние годы не произошло ничего, что можно было бы сравнить с ужасами моей ранней юности. Но сегодня я чувствую себя иначе. Впервые я побаиваюсь этого дня рождения, потому что он напоминает мне о событиях прошлого, которые я так старалась забыть.