На лице Донована отобразилось восхищение, но затем лицо затуманилось.
— Подождите. Если девять шариков в корзине имели одинаковые заряды, они должны были отталкиваться друг от друга. Почему никто не обратил на это внимания?
— Замечательный вопрос. Я просто обожаю дотошность в мелочах. Я модифицировал реактив так, чтобы он начинал работать только под воздействием теплой струи воздуха, приводящей шарики в движение. До тех пор шарики оставались инертными.
Джексон остановился, и у него зажглись глаза.
— Примитивный ум ищет сложное решение; требуется гениальность, чтобы добиться простоты. Не сомневаюсь, ваши исследования показали, что все мои победители были люди бедные, отчаявшиеся, нуждавшиеся в капельке надежды, в капельке помощи. И я дал им это. Я дал это всем. Устроители лотереи были в восторге. Государство предстало в облике святого, помогающего обездоленным. Ваши собратья-газетчики написали душещипательные статьи. Выиграли все. И я в том числе.
Донован буквально ждал, что Джексон отвесит поклон.
— И вы проделали все это в одиночку? — спросил он.
— Мне никто не был нужен, никто, кроме моих победителей. Человеческим существам свойственно совершать ошибки, это неизбежно, неотвратимо. Наука никогда не ошибается. Наука абсолютна. Если вы строго выполните «А» и «Б», обязательно случится «В». Но если допустить в процесс людские слабости, такое будет происходить редко.
— Как вам удалось получить доступ к лототронам? — По мере того как раны давали о себе знать, язык у Донована заплетался все больше и больше.
— Мне удалось устроиться на работу техником в компанию, которая изготавливала и обслуживала лототроны. — Улыбка Джексона растянулась еще шире. — Для такой работы у меня имелись все необходимые знания и опыт, потому-то я ее и получил. Никто не замечал маленького чудаковатого техника; казалось, меня просто нет. Но я имел полный, неограниченный доступ к лототронам. Даже купил себе один, чтобы без помех поэкспериментировать с нужной концентрацией реактивов. И вот я, простой техник, обрабатываю шарики какой-то жидкостью, которую все принимают за чистящий раствор, смывающий пыль и грязь, попавшие в корзины. Мне достаточно было просто держать выигрышный шарик в руке. Раствор высыхает практически мгновенно. Я украдкой бросаю выигрышный шарик обратно в корзину, и все готово.
Джексон рассмеялся.
— Право, мистер Донован, людям нужно относиться к техническому персоналу с бо́льшим уважением. Эти люди контролируют всё, потому что они контролируют машины, которые контролируют потоки информации. На самом деле в своей работе я использую множество таких машин. Мне нет нужды подкупать лидеров. Это совершенно бесполезно, потому что на самом деле они — лишь некомпетентные выставочные образцы. Я лучше буду общаться с рабочими пчелами.
Встав, Джексон надел толстые перчатки.
— Кажется, все вопросы решены, — сказал он. — А теперь, после того как закончу с вами, я навещу Лу-Энн.
«Каким же дураком я был, что не послушал тебя, Лу-Энн!» — мысленно выругал себя Донован.
Джексон пощупал сквозь перчатку порез на руке, оставленный стеклом двери. Он собирался выставить Лу-Энн огромный счет.
— Мой тебе совет, козел, — выдавил Донован. — Если ты свяжешься с этой женщиной, она тебе яйца оторвет.
— Большое спасибо за то, что высказали свою точку зрения.
Джексон крепко схватил журналиста за плечи.
— Зачем ты оставил меня в живых, подонок?
Донован попытался вырваться, но он был слишком слаб.
— На самом деле это не так.