— Прекрати! Прекрати, чудовище!
Обернувшись, Джексон обнаружил, что она поднялась на ноги.
— Алисия…
— Я никуда не поеду!
— Позволь мне выразиться предельно ясно. Ты слишком много знаешь. Полиция будет задавать вопросы. У тебя нет никакого опыта в таких делах. Из тебя без особого труда вытянут всю правду.
— Тут ты совершенно прав: я собираюсь незамедлительно позвонить в полицию и все рассказать!
Она направилась к телефону, но Джексон преградил ей дорогу:
— Алисия, будь благоразумна!
Она что есть силы принялась колотить его кулаками. Ее удары не причиняли ему физического вреда; однако они воскресили воспоминания о бурном столкновении с другим членом семьи. В то время отец был физически сильнее Джексона, он подавлял его так, как с тех пор Джексон никому не позволял подавлять себя.
— Я его любила, будь ты проклят! — пронзительно вскрикнула Алисия. — Я любила Томаса!
Джексон сосредоточил на сестре взгляд своих водянистых глаз.
— Я тоже любил одного человека, — тихо промолвил он. — Человека, который должен был отвечать мне взаимностью, уважать меня, но не делал этого.
Несмотря на годы боли, стыда и чувства вины, сын Джека сохранил глубоко погребенные чувства к своему отцу. Чувства, о которых он никогда не задумывался, о которых до сих пор никогда не высказывался вслух. Этот эмоциональный вихрь, закружившийся с новой силой, произвел на него страшное действие.
Схватив сестру за плечи, Джексон грубо швырнул ее на диван.
— Питер…
— Заткнись, Алисия! — Он сел рядом с ней. — Ты уезжаешь из страны. Ты не будешь звонить в полицию. Это понятно?
— Ты сошел с ума, ты спятил! О господи, я не могу поверить в то, что это происходит!
— На самом деле в настоящий момент я абсолютно убежден в том, что являюсь наиболее рациональным членом семьи. — Глядя сестре в глаза, он повторил медленно и раздельно: — Ты никому ничего не расскажешь, Алисия, это понятно?
Она посмотрела ему в лицо, и внезапно ее охватила дрожь. Впервые за весь разговор гнев сменился ужасом. Минуло уже много времени с тех пор, как Алисия в последний раз видела своего брата. Сейчас она не могла узнать того мальчика, с которым когда-то возилась вместе, чьим возмужалым умом восторгалась впоследствии. Человек, сидевший напротив, не был ее братом. Это было олицетворение чего-то совершенно другого.
Торопливо сменив линию, Алисия заговорила как можно спокойнее:
— Да, Питер, я все понимаю. Я… я сегодня же соберу вещи.
На лице у Джексона появилось отчаяние, которого на нем не бывало уже много лет. Он прочитал мысли сестры, ее страхи; они были совершенно отчетливо написаны на тонком пергаменте нежных черт ее лица. Его пальцы стиснули большую подушку, лежавшую на диване между ними.
— И куда ты хотела бы отправиться, Алисия?
— Куда угодно, Питер, куда ты скажешь. В Новую Зеландию. Ты упоминал Новую Зеландию. Это было бы просто замечательно.
— Новая Зеландия — красивая страна. Или Австрия, как я уже говорил, мы ведь хорошо провели там время, разве не так? — Джексон крепче сжал подушку. — Разве не так? — повторил он.
— Да, да, ты прав. — Она опустила взгляд, следя за движениями брата, и попыталась сглотнуть, но во рту у нее пересохло. — Может быть, я сначала отправлюсь туда, а затем в Новую Зеландию.
— И ни слова полиции? — Джексон поднял подушку. — Обещаешь?
Алисия не отрывала взгляда от приближающейся подушки. У нее судорожно затрясся подбородок.
— Питер, пожалуйста! Пожалуйста, не надо!
— Моя фамилия — Джексон, Алисия, — четко и раздельно произнес он. — Питера Крейна больше нет в живых.
Внезапным прыжком Джексон опрокинул сестру на диван, полностью закрыв ей лицо подушкой. Алисия сопротивлялась, брыкалась, царапалась, извивалась всем телом, но она была такая маленькая, такая слабая; Джексон едва ощущал, как она борется за свою жизнь. Он потратил столько лет на то, чтобы сделать свое тело твердым, как камень; сестра же все это время ждала, что в ее жизнь изящной походкой войдет полная копия ее отца, и в процессе этого мышцы и рассудок у нее стали слабыми.
Вскоре все было кончено. На глазах у Джексона неистовые движения быстро потеряли силу, а затем и затихли совсем. Бледная правая рука Алисии сползла вбок, а затем и вовсе упала с дивана. Отняв подушку, Джексон заставил себя взглянуть на сестру. Она, по крайней мере, это заслужила. Рот у Алисии был приоткрыт, глаза уставились невидящим взором в пустоту. Поспешно закрыв их, Джексон присел рядом, нежно поглаживая сестру по руке. Он даже не старался сдержать слезы — из этого все равно ничего бы не вышло. Он отчаянно попытался вспомнить, когда плакал в последний раз, но не смог. Какой это здоровый образ жизни — не помнить, когда плакал в последний раз!