— Хорошо, сэр.
Дэвид вошел в будку и набрал номер. После четвертого гудка в трубке послышался сонный женский голос:
— Алло!
— Простите, сударыня, тренер Риган дома?
— А который час?
— Четыре часа утра, сударыня. Извините.
— Мистер Риган болен. У него грипп. Его нельзя будить.
— Понимаю, сударыня. Извините.
— А кто говорит?
— Дэвид Бэттл.
— Из Суит-Уотера?
— Да.
— Погодите, я сейчас скажу ему.
— Не беспокойте его, сударыня, я позвоню завтра, — сказал Дэвид, но трубка молчала.
Затем хриплый мужской голос спросил:
— Где вы?
— На вокзале, мистер Риган. Извините, что беспокою вас так поздно, но кассир сказал, чтобы я звонил все равно.
— Ждите меня там. Я сейчас приеду.
— Мистер Риган, я здесь один, Джо Фоли нет… — начал было Дэвид, но, услышав короткие гудки, повесил трубку.
Кассир сказал:
— Ты мало похож на футболиста. Надо было сразу сказать, кто ты. Я уже собирался уходить.
— Да, сэр.
— Но играешь-то ты, наверно, неплохо. Мы тут слышали про вашу команду.
— Это все Джо Фоли, сэр.
— Правда, в «Четырех всадниках» народ тоже был малорослый. Каждый весил не больше ста шестидесяти. А ты тянешь столько?
— Да, сэр. Несколько больше.
— Но выглядели они позлей тебя. Молодцы ребята. Вряд ли еще когда-нибудь будет такая команда. Хочешь кофе?
— Да, сэр, очень.
— Будь как дома. На эту ночь Риган отвезет тебя к себе. Он всегда так делает, когда приезжают стоящие парни.
Открылась дверь, и из дождя появился тренер Риган в пальто, надетом прямо на пижаму. С полей его шляпы капала вода. Протягивая Дэвиду руку, он хрипло спросил:
— Ты Бэттл?
— Да, сэр.
— А где Фоли? В уборной?
— Я хотел объяснить вам, сэр, но вы уже повесили трубку. Джо нет. Он не приедет.
Риган уставился на Дэвида.
— Почему? — просипел он простуженным голосом.
— Он умер, сэр. Несчастный случай.
Риган вдруг почувствовал тошноту и головокружение. Он присел на скамью.
— У меня, кажется, воспаление легких.
— Да, сэр.
— Тебе, может быть, кажется, что я сказал глупость, но я не знаю, что еще сказать. Ум за разум заходит. Ведь всегда же есть выход. Когда что-то идет не так, нужно сосредоточиться и подумать, как исправить положение. Вот этим и занята сейчас моя голова. Я все думаю, как выйти из затруднения и заставить Джо Фоли появиться здесь.
Риган натужно закашлял, прижав руку к груди. Из его горла вылетали звуки, напоминающие свист паровоза.
— Вот кашель! Легче прочистить горло стальной щеткой.
Риган смотрел на Дэвида опухшими, слезящимися глазами.
— Знаешь, кто едва не занял мое место?
— Да, сэр. Тренер Куинн.
— Он. У меня вот воспаление легких, но я встаю с постели и в проливной дождь мчусь в четыре часа утра встречать Джо Фоли. А ты говоришь, что он умер.
Дэвид смущенно молчал.
— Так что же мы будем делать?
— Я не понял. Что вы сказали, сэр?
— Я говорю, что будем делать? — громче просипел Риган.
— Мистер Риган, я приехал играть в команде «Нотр Дам». И я останусь, если вы сочтете меня пригодным.
Риган вытер распухший нос тыльной стороной ладони.
— Может, тут освещение виновато, но что-то ты мало похож на футболиста.
— Мистер Риган, я приехал сюда играть. Если вы берете назад свое приглашение из-за того, что Джо не приехал, так и скажите.
Риган встал, запахнул пальто на груди и угрюмо сказал:
— Уговор есть уговор, Бэттл.
Дэвид пошел за ним к стоявшему у подъезда «студебеккеру». Они сразу вымокли до нитки. Мотор долго не заводился. Когда они, наконец, тронулись, машина закачалась от порывов ветра. Дождь хлестал по ветровому стеклу с такой силой, что щетки не помогали. Мостовая превратилась в реку. Риган вынул платок и стал протирать стекло изнутри.
— Надо же! Схватить воспаление легких в июне, — сказал он и умолк.
Они подъехали к стадиону «Нотр Дам». Риган затормозил, не заглушая мотора, протянул Дэвиду ключ и только тогда заговорил снова.
— Вон та дверь. Там есть койки и шкафчики. Выбирай любые. Кроме тебя там никого не будет. Утром кто-нибудь придет и скажет тебе, куда идти завтракать. Поговорим потом, когда я поправлюсь.
Риган подождал, пока Дэвид отопрет дверь раздевалки, и уехал. Машина сразу исчезла за стеной дождя.
Дэвид закрыл за собой дверь. В помещении горела одна лампочка. Он долго шарил по комнате, натыкаясь на разные предметы, пока не нащупал койки. Потом снял с себя одежду и повесил ее в шкафчике. Нашел душевую, открыл кран и постоял минут десять под горячими струями. Потом достал из чемодана сухие трусы, надел их. пег на койку, положил руки под голову и стал смотреть в потолок. Кассир сказал: «На эту ночь он отвезет тебя к себе. Он всегда так делает, когда приезжают стоящие парни».