Тони ждал. Он не мог заставить себя задать прямой вопрос человеку, которого считал рангом ниже себя.
Дэвид сказал:
— Не знаю, насколько это удобно, Тони. Я имею в виду — опережать Джима. Но у меня нет никаких причин скрывать это от вас — при условии, что вы удивитесь, когда Джим сообщит составь! комитетов на заседании совета. Джим войдет во все комитеты, кроме комитета по дополнительным дивидендам, где по-прежнему будут Уинстон, Данкуорт и три «аутсайдера». Вы, конечно, знаете, что вы будете председателем комитета по сбыту?
— А в комитет по координации я не войду?
— Нет.
— А в административный? В комитет по выработке политики?
— Тоже нет. Для начала вас изберут только в комитет по сбыту. Вероятно, Джим в ближайшее время произведет и еще какие-то изменения.
— А вы?
— Я войду во все комитеты, кроме финансового и по дополнительным дивидендам.
— И в инженерно-конструкторский?
— Да.
— Стало быть, и в комитеты по выработке политики и по координации?
— Да.
— Как же так?
Дэвид молчал.
— Выходит, ваш административный комитет определяет составы остальных комитетов? — с улыбкой спросил Тони.
Дэвид тоже улыбнулся.
— Создается такое впечатление? Нет, комплектовать комитеты будет Джим на заседании в пятницу. Утверждать будет, разумеется, совет директоров, но кандидатуры подбирал он.
— А что Джим думает поручить вам? Может быть, службу производства?
— Право, не знаю.
— Дэви, снимаю перед вами шляпу. Вы — прямо государственный муж. Обычно тот, кто сидит в административном комитете, там и застревает. А вы сумели изменить это правило.
— Да, пожалуй. Когда я пришел туда, там была одна бумажная работа. Теперь этого сказать нельзя.
— Я слышал, что вы берете себе и станции технического обслуживания?
Дэвид кивнул.
— Да, техническое обслуживание, закупки, техника безопасности, техническая информация — на нас все шишки валятся. Зато у нас работает больше людей, чем на кого-либо другого. У Карла Пирсона два секретаря, а у меня целый аппарат.
Самолет взял курс на Чикаго, где предстояла первая посадка. Тони Кэмпбелл снова повернулся и посмотрел на Дэвида. Откуда он взялся? И куда он, черт его дери, метит? Он сказал:
— Я прекрасно помню, как вы играли, Дэви. Никто не мог сравниться с вами и с Большой Медведицей. Но мне и в голову не приходило, что мы когда-нибудь будем вот так лететь на одном самолете по делам «Нейшнл моторс».
Дэвид кивнул.
— Вы вполне заслуживаете свое былое прозвище — Молчаливый Рыцарь. Мне приходится тащить из вас слова клещами.
— По-моему, это преувеличение.
— Как же вы сюда добрались?
— Вы имеет в виду корпорацию? Я начал в управлениях технического контроля и закупок, потом стал директором управления закупок. Пробыл там шесть лет, а в пятьдесят восьмом году, когда мне исполнился сорок один год, стал вице-президентом.
— Я обогнал вас на один год. Я стал вице-президентом в сорок лет — самый молодой вице-президент компании. Это доказывает, что мои акции весят больше вашего футбола. Сколько вам сейчас, сорок шесть?
— Сорок шесть.
— Малой Медведице сорок шесть лет — как же это получилось?
— День, еще день — так оно и набралось.
— Позвольте задать вам один вопрос, Дэвид. У меня такое ощущение, что вы будете преемником Джима, в качестве вице-президента по производству. Мой вопрос чисто риторический: как, по-вашему, со временем вы снова станете преемником Джима?
Помолчав, Дэвид спросил:
— Вы сказали, что это риторический вопрос?
— А вы достаточно честолюбивы для этого?
— Да, я честолюбив.
— Забавно.
— Что именно?
— Не то, что вы честолюбивы, а впечатление, которое это на меня произвело. Я привык думать о вас, как о футболисте. Трудно как-то представить себе, что вы давно не играете. Так давно, что имеете честолюбивые замыслы относительно «Нейшнл моторс».
— А Молния Уайт? О нем вы тоже думаете как о футболисте, или как о члене Верховного Суда?
— Как о футболисте. Я не хотел вас уязвить, Дэвид. Мне интересно, вот и все. Мы же почти не знакомы. И нам пора бы узнать друг друга.
— А вы честолюбивы?
— Как сказать! — улыбнулся Тони. — Смешайте настой из шпанской мушки с бромом. Вас потянет к женщине, но если ее не окажется под рукой — тоже неплохо. Вот и у меня так: честолюбие плюс мои акции вызывают желание забраться повыше, но если из этого ничего не выйдет, акции меня утешат.
— Значит, вы хотели бы стать президентом корпорации?
— Да, такая мысль у меня была, но вслух я ее не высказывал.