Шестикрылый петух, отдаленно напоминающий грифона. Выпустил язычок рыжего пламени.
-Предложение исходит от нашего верховного бога Сульдэ. Вы оставите ряды русских войск, при этом сломав все собранные вами машины смерти. Затем расформируете Белую Армию. Тогда монголы покорят все земли, а Бату-хан сделает вас самыми великими полководцами.
-Это напоминает предложение самим засунуть голову в гильотину, если вы вызнаете что такое гильотина.
Онгонон завис как летучий змей над ледяным валом, его голос стал заметно ниже.
-Если вы имеете в виду изобретение доктора Гильена, времен несуществующей французской революции, то лишь сегмент нереализованных возможностей - этого будущего уже не никогда не будет. Ваша память теперь бесполезна - история пишется заново. Кем вам быть, не Бату-хану это решать. Все ханы, каганы, султаны лишь жалкие марионетки в руках высших сил. Каганы смертные и когда Батый умрет...
-То трон вселенского владыки будет передан нам!
Перебил звучным голосом Леопардов.
Онгонон разразился смесью хрюканья и какуреканья.
-А вы молодцы ловите на лету. А почему бы и нет, вы не люди и не боги, можете играть роль идеальных посредников.
-Или марионеток?
Вступила в разговор Пантера.
-Зачем так грубо. Конечно, вы будете выполнять и наши требования, приносить жертвы оказывать знаки поклонения, но зато миллионы людей их жизнь, смерть и все имущество - всецело перейдут под вашу власть.
-А жизнь русской нации, Батый отведет войска?
Онгонон вновь изошелся ужасными звуками.
-Нет, разумеется, нет богам войны, нужны кровавые жертвы, войны должны бушевать всегда, война нужна как воздух. Все непокорные урусы будут уничтожены.
Мульти-клоны перемигнулись.
-А больше вас к нам нет условий?
В туже секунду на бархатно-черном горизонте возникло блистающее золотом шестикрылое чудовище - его голова пасть разьяреного тигра издавала оглушающий рык.
-И главное наше условие перестаньте делать машины и обучать людей, нагружая не нужным и глупым знанием.
-Вы хотите остановить прогресс?
-Да! И еще раз да! Иначе жалкие людишки покинут ранее отведенную им нишу!
Как громко они орут, удивительно что город не проснулся. Леопардов и Пантера взялись за руки.
Кто света знаний не имеет
Ущербен и духовно слаб!
Кошмарный демон им владеет
Не человек он - жалкий раб!
Но жарким солнцем мы запалим
Разум, и закипит ученых мысль!
Пусть не терзается в печали
Людской род устремиться ввысь!
Дружно продекламировали витязи-клоны.
-Раз вы до сих пор не смогли одолеть нас, то за нами стоят силы не слабее вашего бога Сульдэ. И мы продолжим борьбу пока не выметем всю черную адскую нечисть из нашей территории.
Онгононы сверкнули, их цвет приобрел кровавый оттенок.
-Мы могли бы вас испепелить на месте, и лишь желание продлить удовольствие, наблюдая вашу агонию, останавливает нас, удерживая от немедленно аннигиляции.
Мульти-клоны выхватил мечи, вращая пропеллером над головой.
-Что же мы еще побарахтаемся, и будем барахтаться, так что ваши боги миллион раз перевернуться в гробу. Но никогда, ни за что мы предадим народ русский!
-Тогда слушайте похоронную песню войны. Наш бог в ближайшие дни соберет щедрую жатву!
Послышался противнейший писк, громадные демоны раскалились, исчезнув в свинцовых тучах.
Пантера презрительно плюнула вдогонку, плевок застыл на ледяном валу.
-Надо узнать способ как убивать онгононов. Они правы, Батыга лишь инструмент в руках злых духов.
-Для этого нам надо отправиться в сказку, а пока мы должны напрячь все наши силы, отражая натиск материального противника.
Мульти-клоны продолжили обход укрепленных позиций.
Штурмы возобновились с новой силой. На сей раз, монголы решили вести их беспрерывно - днем и ночью. Сутки за сутками продолжались изматывающие атаки. Рязанцы упорно стояли на своих местах, сдерживая многократно превосходящие силы. Но ряды защитников постепенно уменьшались, и некому было заменить павших. Женщины становились на место мужчин, малые дети заменяли своих родителей, гибнувших от стрел, мечей и копий. Монголы несли огромные потери, но бросали на приступ все новые и новые отряды. Помимо людей чародейка Керинкей-Задан мобилизовала на штурм огромные полки нечисти. Десятки тысяч упырей, вурдалаков и прочей мерзкой нежити, с не человечьим остервенением лезли на ледяные валы. Бойцы Белой армии с осеребренными клинками и разуметься сами мульти-клоны прекрасно справлялись с неисчислимыми стаями адских монстров, а вот простые ополченцы несли ощутимые потери.
Раны, причиненные потусторонними чудовищами, были ужасны, откушенные конечности гнили и разлагались. Помимо прочего ночные приступы сильно выматывали людей, позволяя отдыхать незанятым монголам. Отдохнув за ночь днем они упорно перли на штурм, рассчитывая на скорую поживу: кто первый ворвется, будет грабить то что захочет.
И Дикорос, Ваула, Кудряш помогали друг другу, особенно хорош был волхв - заклинания против нечистой силы. Распуганные колдовством упыри разбегались по лесам, некоторые даже кидались на татар. А вот в бою с людьми более эффективным был Дуб-Ваула, его удары сшибали сразу по несколько человек, а двойную кольчугу не брали монгольские стрелы. Во время коротких затиший воины ложились тут же на земле и засыпали, мгновенно сунув под чело руку.
Монголы несколько раз пытались подтянуть к воротам камнеметные машины. Мульти-клоны как правило сжигали их. Тогда под магическим прикрытием к вратам подползли два тарана - большие бревна со стальными наконечниками, подвешенные на прочных подставах. Работающие возле пороков нукеры, по привычке прятались за тяжелые кожаные щиты, они с усилием раскачивали бревна, со страшной силой ударяя стальным наконечникам в центральные ворота. Обшитые железом дубовые доски трещали, отлетали куски и щепы. Кипяток, горящая смола, огнеметные струи отлетали от чародейской защиты.
В ярости Леопардов не обращая внимания на ураганный ливень тяжелых и легких стрел, всаживал свой меч в светло-фиолетовый кокон, облепивший таран. Видимо удары мульти-клона отнимали массу магической энергии.
-Пантера помоги ему, мы сейчас сломаем эту машину.
Удары двух сверхчеловеков и трех легендарных мечей поглотили почти всю энергию. Посему Дикорос хоть и с огромным трудом сумел снять волшебное прикрытие. Мульти-клоны с радостью перебили весь обслуживающий персонал таранов. Тысячи нукеров набросились на них, но Леопардов с Пантерой прошли по их трупам, аккуратно отступив к стенам. Тогда сама чародейка Керинкей-Задан поднялась в воздух и принялась метать в ворота жгучие рукотворные бревна из целого каскада пульсаров. Мульти-клоны с помощью мечей отбивали все огненные подарки, а Леопардов сумел запустить меч великого японского императора, попав в защиту. Прозрачный пузырь вокруг колдуньи заискрил, но вместо отступления шаманка, испустила целый огненный смерч. Мульти-клонов изрядно подпалило, кимоно почти полностью сгорело, а ворота с шумом раскололись, железо расплавилось, а бревна истлели.
С криками торжества ворвались в ворота монголы, сотни коней со всего замаха врезались в толстую каменную стену, наглухо закрывшую проход. Ее сложили по приказу дальновидных мульти-клонов, женщины, дети все кто мог двигаться, принимали участие в закладке.
Шаманка похоже израсходовала слишком много колдовской энергии и временно прекратила атаки.
Полчища нукеров несли все возрастающие потери, однако их натиск не ослабевал. Они все добавляли и добавляли лестниц. Снова посылали отчаянных воинов, стараясь сломить упорство рязанцев и Белой Армии.
Защитники города видели, что их силы слабеют, на десятый день штурмов закончилась топливо для огнеметов. Две паровые катапульты, хотя и были сработаны на совесть, также поломались, не выдержав подобной интенсивности боев и контратакующих обстрелов. Воины смертельно вымотались, росло количество убитых и раненых. Был ранен в ногу тысячник Марк Соколич, рану плотно перемотали, но каждый шаг давался с болью. Горше всего, что прямо на его глазах умирал его близкий друг давний спарринг-партнер Вадим Суриков. Бедного мальчика поразило полутора аршинной стрелой, причем смазанной змеиным ядом. Он умирал очень мучительно, лицо двенадцатилетнего парнишки посинело, из-за рта текла кровавая пена.
-Дай льда! Мои губы в огне. - Стонал несчастный ребенок.
Соколич положил лед, на губы и раны, но это давало лишь временное облегчение.
-Добей меня, я больше не могу!
Это мужественный парень ни когда не плакал, он почти не уступал Марку в драке и в ратном деле. И хотя они и не щадили друг друга в спаррингах, всегда дружили и были назваными побратимами.
-Пантера! Умоляю, спаси его.
Только что наступило затишье, и белоснежная фигура зависла над ними. Одного взгляда было достаточно, что бы понять - дело Сурикова безнадежно.
-Я не Бог и не богиня! Если бы могла, помогла. Единственное смотри, раз, два, три!
Пантера легонько сдавила пальчиками нерв на шее.
-Теперь он не чувствует боли. Через пол часа он умрет, но вы пока лихо - тихо, можете поговорить.
-Значит я свое откукарекал.
Чистым голосом, в котором уже не было боли, прошептал Вадим.
-Ну, зачем говорить так грубо. Ты человек, а не петух, у всех людей есть то чего нельзя убить - бессмертная душа. Ты полетишь в рай и станешь подобным ангелу. И ты не плач Марк, на том свете лучше, чем на земле. Рано или поздно мы все попадем туда - я верю что Всевышний не забудет нас, мы все рано или поздно обретем вечную гармонию и счастье. И настанет царствие Божье - царство света и справедливости и люди уже не будут более убивать, и умирать - зло исчезнет навсегда!
Снежная Амазонка наложила на себя крестное знамение.
-Я верю тебе Пантера! И услышав глас Сына Божьего, воскреснут все мертвые!
Обрадованным тоном произнес смертельно раненный мальчик.
-Аминь! Уйди в новый лучший свет с добром, миром и благодатью!
Ребенок умирал, но личико светилось радостью, слезы у Марка высохли.
-Я отомщу за тебя мой друг, и как сказал Господь - кто обнажит меч тот от меча и погибнет.
Когда последний вздох мальчишки отлетел, Пантера на прощанье поцеловала похолодевший лобик. Трудно поверить, что она такая добрая и кроткая спустя одну минуту с тигриной яростью обрушиться на захватчиков монголов.
А битва тем временем вспыхнула с новой силой, смерть продолжала собирать обильную жатву.
Двадцать пятого декабря вдова князя рязанского - "его тело было найдено в подвале, желтый змей перерубил князя пополам", Агриппина горько рыдала. Затем она с молодыми снохами и ближними боярынями сошлись в соборной церкви. Они решили встретить здесь неминуемую гибель. Их окружили многие рязанские женщины. Епископ и священники пели молитвы, утешая заплаканных девушек.
-Все из вас кто примет мученическую смерть из рук мугланов устремятся в рай. На встречу с Небесным Царем, там вы опять сойдетесь со своими мужьями.
Крепкий, несмотря на ранения звонарь, продолжал раскачивать язык большого колокола. Могучий звон говорил, что Русь не сдается. Что русские люди скорее полягут костями, чем сдадут хоть пядь дедовской земли. Подходил к концу одиннадцатый день осады, а татары продолжали топтаться под стенами.
Ночь выдалась на редкость напряженной. Могучие вурдалаки, более хрупкие и верткие упыри, черные вороны с медными клювами лезли в атаку. Затем в бой пошли монголы, они несли связки горящих факелов. Казалось тысячи вулканов, испустили лаву, огоньки обступали со всех сторон. Сотни тысяч стрел продолжали сыпаться сверху время, от времени находя все новые жертвы. Вот пал пробитый пятью стрелами Ваня, тот самый, что слишком рьяно раскачивал колокол во время недавнего вече. Его отец Артемид бросился бившемуся в конвульсии телу сына. Крупный мальчик был уже мертвый. Тогда он в бешеной ярости рухнул с мечом вниз, скользя по лестнице сбивая нукеров, пока сам не был пробит всех сторон копьями. Приближался рассвет, злая волшебница Керинкей-Задан и князь Глеб устроили дополнительное бомбометание. Огненные перья посыпались на город, зажигая те строения, что не были покрыты асбестом, а также обжигая как защитников, так и нападавших татар.
К утру в бой вступили свежие силы, наступал двенадцатый день генерального штурма, монголы постепенно одолевали. Солнечные лучи растворялись в облаках, придавая им зловещий багровый оттенок. Поредевшие отряды защитников уже не могли удерживать весь периметр стены. Вот один из монгольских отрядов истекая кровью, перевалил через стену, девятихвостое знамя было водружено на башне. Хотя Леопардов и сумел отчаянным броском очистить строение, дикий радостный вой уже обуял все войско. Вот уже сразу в трех местах татары оседлали стены. Белая армия также несла все возрастающие потери. А огненные осадки, слепили глаза. Часть монголов, уже проникла на улицы, они врывались в дома, рубили в капусту всех и старых и малых, никому не давая пощады. Защитники продолжали упорно сражаться за каждый дом и даже отдельные комнаты, но было ясно, что истекают последние часы обороны.
-Мы должны вывести женщин, детей и самых обученных воинов.
В голосе Пантеры ощущалась боль.
-Я с тобой согласен. Наши отроки-разведчики спустились в туннель, заваленный монгольскими трупами. Выход никто не охраняет, враг бросил на штурм все силы. Есть еще один коридор резервный, но вот как возле него монголы устроили засаду.
-А газ?
-Ну, ты сама знаешь Пантера, упрошенная модель токсина Урания быстро распадается. На всякий случай можно надеть марлевые повязки с углем.
Пантера вновь рубанула, они разговаривали в ультразвуковом диапазоне, не на мгновение не прерывая схватку.
-Тогда приступим к плану эластичной эвакуации.
Применяя различные сюрпризы, в том числе и "бомбошки", мульти-клоны стянули часть войск и мирного населения к каменному зданию, где располагался подземный ход. Леопардов, продолжая истреблять мохнатую саранчу, прорубился к переполненной церкви. Взобравшись на паперть, он пронзительным гласом обратился к молящимся.
-Слушайте меня внимательно милые женщины. Вот-вот мунгалы ворвутся сюда, бегите к зеленому дому, что рядом с детинцем. Только так вы можете спасти свои жизни.
-После гибели мужа, и двух сыновей я не хочу больше жить!
Достойно промолвила Агриппина.
-Я остаюсь здесь.
-И я тоже!
Молвил епископ.
-И мы остаемся, заголосили многочисленные женщины.
Леопардов сделал мечами тройную мельницу, неуловимым движением разрубил вдоль стержня дюжину свечей.
-Так нельзя! Если вы все погибнете, то кто родит новых детей, богатырей способных избавить русскую землю от монголов и отомстить за смерть отцов. Кто не опустил голову и руки кто готов и дальше служить Родине! Тот последует за мной ради победы земли Русской!
Практически все молодые женщины бегом устремились за отважным мульти-клоном, остались лишь старухи, и княгиня Агриппина. Турган, Полкан, Марк Соколич, Семен Залихватский, Игорь Олежный и многие другие белые ратники рубились как богатыри, и все же вынуждены были постепенно отходить назад, многие из них слабели от ран и порезов. Зловредная колдунья Задан, продолжала изощренную бомбардировку, ее заряды стали действовать куда более выборочно, с самонаводящейся точностью.
Спустя час орды монголов разобьют церковные двери. Ворвутся в храм и, изрубив женщин и священников, подожгут здание. Участь тех, кто не успел бежать, ужасна, озверевшие от потерь и крови нукеры бросали в огонь маленьких детей, даже младенцев вырывая из рук матерей. Затем обезумевших от горя тут же насиловали, после чего распарывали животы, в поисках проглоченных алмазов и прочих ценностей. Монголы старались причинить как можно больше боли защитникам. Они раздевали на виду своих врагов попавших в плен соседок и землячек, гоняли их от одного к другому, завязывая подолы у них над головами и оставляя бродить, как слепых щенят, то, стегая прутьями, то похотливо лапая за интимные места. Весь день прошел в кровавой мясорубке, а когда ночь раскинула тяжелое покрывало, в спаленной дотла Рязани остались только пирующие монголы. Пантера отводила остатки Белой армии, а Леопардов притаился между развалинами, вокруг все горело. Вспомнились слова летописца
-"Некому было стонать и плакать, некому скорбеть о погибших. Родителям о детях, детям о родителях, братьям о братьях - все вместе лежали мертвыми" -
Так написано в древней летописи, теперь это видно воочию.
-Ты знаешь! Крикнул он в вдогонку Пантере. - Порой мне кажется, как мы глупы, стараемся бесполезно спорить с колесом истории.
-Это был наш первый по настоящему крупный город, а как говорят на Руси первый блин всегда комом.
Голос Пантер не выражал растерянности и боли.
-Это наша Брестская крепость! Пружина войны лишь начинает раскручиваться!
В гневе Леопардов вновь закружил свой смертоносный танец.
Волхв Савелий в тот день попал в окружение. На соседних участках уже прорвались, "мунгалы", а их осталось всего несколько человек. Со всех сторон ползли десятки лестниц, по ним ядовитой слизью тащились тысячи боевиков. Волхв рубил, кидал камни, даже пытался долбануть огоньком, но все было бесполезно, лестницы подымались и права и слева. Несколько стрел попало в лицо мужику Дуб-Ваула. Покачнувший великан полетел вниз, сбив сразу сотню нукеров.
-Это конец - прошептал Дикорос.
Лихарь Кудряш дернул за рукав
-Еще нет, давай нырнем под трупы и притворимся мертвыми, а затем когда стемнеет, переоденемся в татарское платье и покинем город.
-А если нам вскроют живот?
-А ты прямо сейчас переоденься, под убитых нечистых.
Савелий и Лихарь с отвращением натянули на себя монгольское платье, сделали вид что погибли. Часть Рязанцев, отбиваясь от татар, теснилась к выступу от стены, нависшей над рекой. Затем они скользили по ледяным накатам и падали в реку в том месте, где был проломлен лед. У кого хватало силы, тот переплывал реку и бежал в сторону леса.
Монголы спешили поскорее начать грабеж и не преследовали убегавших "Далеко не уйдут, все равно наши будут, разрежем их спины на крепкие ремни".
Волхв Савелий Дикорос и палач Лихарь Кудряш поднялись, лежать на снегу было холодно, и смешались с толпой нападавших татар. Время, от времени пользуясь суматохой, они точными ударами закалывали отбившихся нукеров.
-Смотри Савелий, уже успели разжиться.
Кудряш показал золотой в камушках браслет, вытащенный у монгола.
-Успели, тебе заплечных дел мастер все хихоньки и хахоньки посмотри лучше, что в граде делается!
Вновь забравшись на ледяной скат, они в последний раз окинули взором Рязань, уже стемнело. В вихре пламени и дыма особо выделялись колокольни горевших церквей. Победители выли и кричали, среди них было не мало вызванных шаманкой упырей и вурдалаков. Их прерывал лишь равномерный одинокий звон набатного колокола, тяжело раненый звонарь не желал отпускать язык.
-Это воля! Наша русская воля к победе! Мы никогда не смиримся!
Лихарь Кудряш сжал увесистые кулаки, погрозив в сторону ставших багровыми стен.
Внезапно звук колокола прервался, словно чей-то ржавый клинок перерезал струны певшей о свободе серебряной лиры. Потерявший человеческий облик нукер зарезал звонаря, умирая, витязь прошептал.
-Подымись русский род на защиту...
Последние слова вышли легким вздохом, тут же осев инеем.
Терзать орду
Ночью на горящий город повались густой снег, к утру пожар полностью угас. Рязань напоминала страшно изуродованную мумию, своего рода кладбище растерзанных людей присыпанное серебристым в жемчужной парче покрывалом.
Бату-хан пожелал проехать через уже третий по счету покоренный, вернее разрушенный им стольный город. Гонцы поскакали к ближайшим отрядам "непобедимых", с приказом: выстроить к восходу солнца величественное каре против разрушенных Рязанских ворот.
Монгольские отряды растянулись неровной волнующейся линией вдоль берега замершей Оки. Лихие сотни построились в десять рядов. Перед каждой полусотней, с золоченым девятихвостым копьем гарцевал, лихо разукрашенный багатур.
Каждую сотню возглавлял роскошно одетый джагун - или сотник. Позади отбивали лихой драйв барабанщики с котлами обтянутыми кожей, трубач с рожком на перевязи через плечо и щитобоец с круглым медным горном. Впереди стояли отборные сотни, на место выбивших бойцов поставили новых самых лучших нукеров. Остальные сотни заметно поредели, во многих десятках осталось по пять-шесть человек. Не мало было и раненых - некоторые из них неумело перевязанные и истекающие кровью едва держались на ногах, другие застывали в муках. Вдоль реки, на скатах городских валов и на дороге, между домами валялись трупы, много было также следов от бледного пепла оставшегося от пораженных упырей и вурдалаков. Человеческие тела, многие ободранные и раздетые лежали вперемешку и отдельно, большинство были страшно изуродованы. Рядом с ними носились серые вороны и крикливые галки.
Лучшая тысяча "непобедимых" из личной охраны Батыя выстроила в подобие полумесяца вдоль реки. Кони застоялись и тянули повод. Вдали звонко протрубил боевой рожок. Другие рожки повторили сигнал. Джагун первой сотник проревел.
-Внимание и повиновение!
-Внимание и повиновение! - повторили за ним сотники и десятники. Воины выпрямились, подобрали поводья. Тысяча замерла струной в напряженном ожидании.
Из посада со стройной сильно поврежденной не смотря на асбестовое покрытие в пожаре церкви, выехала группа всадников. Впереди скакали трое, средний всадник держал белое пятиугольное знамя с девятью широкими развевающимися лентами. Под золотой маковкой копья висел рыжий хвост жеребца, на котором ездил сам Чингиз-хан. На знамени был вышит золотыми нитками кречет, державший в когтях ворона.
Позади ехал громила с бритой открытой не смотря на мороз головой. Он вез воткнутую на копье голову рязанского воеводы Вадима Давыдыча Корфы. Глаза у воеводы были открыты, на строгом застывшем, на морозе лице читалась тревога, ветер развевал седую бороду и серебряные кудри. Далее все ратники содрогнулись.
Исполинский вдвое больше слона огненно-рыжий конь проскакал неспешной, но этого еще более страшной рысью. От ударов его копыт тряслась земля, поднимался снег, сотрясались и обваливались остатки домов. На коне не было ни седла, не уздечки он напоминал живой пожар, а его ржание рев целой львиной стаи. Все монголы тряслись от страха, низко кланялись. Считалось, что на нем невидимо ездит сам бог войны всемогущий Сульдэ, любящий монголов и дарующий им победу. Громадный скакун подскочил к куче трупов, и начал жевать припорошенные снегом тела, сгрызая и кожу и кости.
Испуганный ропот пробежал по ордынским рядам.
-Бог войны голоден и не доволен нами!
-Наоборот - шептали другие. Он доволен тем что перебили так много урусов.
Два скорохода в белых кафтанах, кипенных замшевых сапогах и высоких молочных шаманских колпаках вели под узды ослепительной красоты белого жеребца с черными горящими глазами. Красочный конь изгибал шею, тряс белоснежной с вплетенными драгоценностями гривой. Алмазы, топазы, рубины, сапфиры, изумруды переливались на зимнем солнце. Бархатная попона была покрыта золотыми в виде лилий, сапфировыми в виде васильков, рубиновыми в виде роз, изумрудными в виде виноградин, алмазными в виде снежинок узорами. Черные копыта кованы золотом и обрамлены самоцветами. Этот сказочный конь напоминал новогоднюю игрушку, по преданию на таком скакуне невидимо ехала любимая девушка великого бога Сульдэ! Ранее на этом коне скакал сам Бату-хан.
Вот и он сам на вороном подаренном убиенным рязанским князем коне. Жеребец также восхитителен, с белыми до колен ногами и с яркой украшенной крупным бриллиантом звездочкой на лбу. Джихангир был в серебристой, переливающейся в солнечных лучах кольчуге и в золотом шлеме Александра Македонского, с пышными перьями на верху. На коне был серебряная с золотыми бляхами сбруя, черпак расшитый золотом, все было захваченное трофейное. По случаю взятия Рязани Батый шествовал в стольный город так - как обычно в него въезжают уруские князья.
За джихангиром на разукрашенных жеребцах ехали монгольские ханы. Среди них выделял толстый и сутулый Субудай-Багатур на саврасом коротконогом иноходце в самой простой ременной сбруе. Сбоку от них на бирюзово-розовом облаке парила страшная чародейка Керинкей-Задан. Ее высокий колпак выступала торчком, здоровенные клыки торчали из-за рта, представляя жуткое зрелище.
Бату-хан проехал вдоль линии войск. Татары и монголы кричали "Уррагх!" Им вторили кипчаки "Яшасынь!"
Джихангир повернул обратно. Сотня "непобедимых" отделилась и последовала за ним. Бату-хан со своей свитой переехал реку, где на льдинах чернели промоины и многочисленные человеческие трупы. Входные ворота были расчищены, так как пленных было очень мало, в основном работали нукеры.
-Это твой недосмотр Субудай. В следующий раз пусть побольше захватывают пленных все равно они смертники.
Одноглазый барс не стал спорить, лишь кивнул в знак согласия.
Многие из деревянных домов так и не догорели, нукеры и любопытством счищали беловатый асбестовый порошок. Отдельные толстые бревна продолжали чадить. Пахло паленым мясом, из тлеющих пожарищ стекали грязные ручейки.
-Нет ничего приятнее, видеть враждебный город в развалинах!
Проорал Бату-хан, взобравшись на каменное возвышение, где обычно перед народом выступал князь. Почерневший от дыма "глас народа" рухнул в низ, перекладины сгорели. Колокол-вечник словно разбитый бокал лежал на закоптевшем снегу. То зрелище что открылось перед глазами монгольского владыки, было мрачным для любого нормального человека. На середине площади спешно складывались срубленные стволы деревьев, доски, колеса, сани и остатки бревен. На эту груду правильными рядами складывали мертвых воины Бату-хана. Почти все войско занималось этим. Тут были коренные монголы, и половцы-кипчаки, кара-китаи, арабы, персы, множество степных народностей которых в будущем нарекут татарами. На примерный "прикид" их пало больше ста тысяч! А кто будет считаться с потерями, с горем, постигшим их роды. Кто скажет, что будет с юртами, где целыми днями заплаканные глаза смотрят на запад, ожидая возращения сына, отца, брата, обещавшего вернуться с конями и верблюдами, нагруженными богатой добычей? А вместо этого придет страшная весть о гибели кормильца.
Безмолвные, со страшными ранами, с застывшими лицами, искаженным страданием, лежали они на спине, многие друг на друге, уставив открытые глаза в чужое холодное небо.
Шумливые спутники джихангира затихли при виде павших своих недавних товарищей, тут было немало и тысячников и даже темников.
-Возрадуйтесь! - прохрипел противный голос клыкастой шаманки.
-Они навсегда ушли в лучший неведомый небесный мир, где за облаками призрачными тенями собираются в неисчислимую орду Священного Воителя! Величайший из величайших доволен, у него будет щедрое пополнение.
Мертвые воины, казалось, встрепенулись, все они были в пристойных одеждах, некоторые из числа рыцарей наемников даже в роскошных в серебре с золотом латах, дорогих и тяжелых доспехах. Никто не осмелился снять с них ценные вещи: воин должен явиться к тени Чингиз-хан в благообразном виде. У многих воинов на груди с верху положили самых выдающихся багатуров, стояла медная или деревянная чаша, наполненная зерном или кусками мяса. Воины уходили в царство сказок и песен со своим кривым мечом, привязным к застывшей ладони, тугим луком, надетым на шею.
В наступившей тишине послышись жалобные стоны, несколько по ошибке принятых за мертвых нукеров пришло в себя.
-Нельзя разбирать священный костер! Просвистел змеиный голос Керинкей-Задан.
Бату-хан процедил сквозь зубы.
-Начинайте!
Керинкей-Задан перевернулась в воздухе, проверещала традиционным заунывным напевом.
Нет участи прекрасней на Земле
Чем яростно с врагами орды биться
И пасть во славу господа Сульдэ
Таким уделом надобно гордиться!
Там в облаках алмазные дворцы
Сверкают лучезарным дивным светом!
Туда батыр ты соколом взлети
Пари орлом над сломленной планетой!
Загремели барабаны, затрубили рожки. Сто шаманов в белых одеждах, с медвежьими шкурами на плечах, издавая пронзительный рев, приплясывая и ударяя в бубны, прошлись вокруг огромного костра. Многие монголы, потерявшие в этой битве братьев, последовали за шаманами, подняв в правой руке самодельный факел. Китайские мастера с девяти сторон подожгли паклю, намоченную горючей жидкостью. Черный дым заклубился над костром и быстро пробежал по сухим бревнам и доскам. Пламя постепенно разгоралось, что бы помочь огню Керинкей-Задан плавно выпустила несколько огненных пульсаров - сияющих всеми цветами радуги. Костер охватил разложенные тела и желто-фиолетовыми языками взлетел к небу. Жар заметно усилился, монголы попятились от костра, но никто не смел, удалиться, без приказа джихангира.
Неподвижный Батый прощался со своими боевыми товарищами. Громадный монгольский тысячник, приподнялся в вихре пламени и, повернув голову, махнул джихангиру рукой с привязанной саблей, согнув стан, словно откланиваясь повелителю.
Воины прикрывая лицо ладонями, жадно вглядывались в огненные языки и клубы сизого дыма. Им казалось, что пурпурные языки пламени обращаются в призрачных скачущих всадников на коротконогих монгольских конях, которые в снопах ярких искр парят и взметаются вверх, улетая в загробный мир, в священное царство заоблачного правителя Чингиз-хана.
Испепеляющее дыхание костра стало нестерпимым. Горящий смерч закружил по площади, небо лизнули брызги от головней и обломков.
Бату-хан закрываясь рукавом, крикнул.
-Спасибо! Благодарю вас воины Сульдэ!
Опаленный конь рванул с места, за ним потеряв порядок, помчались монгольские всадники. Подожженная поминальным костром Рязань загорелась вторично. Целые сутки были видны вспышки огней и доносился удушливый запах паленого мяса и жира. Воины тревожно шептались.
-Если при каждом штурме уруского города будет гибнуть столько воинов, то наша армия истает как снег в пустыне. Помилуйте боги, мы можем сгинуть в этих снегах, а бессмертные ледяные мангусы выпьют всю кровь.
Надменный сотник прервал разговор.
-Пейте лучше арзу и не думайте о завтрашнем дне!
А у самого на душе скребут голодные львы.
Бату-хан был хмур и грустен, в этот печальный момент к нему шаркающей походкой подскочил Арапша.
-У меня для вас радостная весть повелитель.
Джихангир перстом указал Арапше на ковер.
-Для меня может быть только одна радостная весть: Леопардов и Пантера убиты или пойманы.
-Почти о великий повелитель. Нам удалось поймать рязанского воеводу, не того убитого княжеского, а поставленного от Белой Армии.
Батый сразу оживился.
-Что? А ну ведите его сюда.
Нукеры копьями подтолкнули, бледного юношу. Перед глазами джихангира предстал Игорь Олежный, пареньку едва исполнилось четырнадцать, однако благодаря высокому росту и массивным плечам можно было дать шестнадцать. Он был почти голый, под посиневшей кожей бугрились мышцы, из широкого плеча капала кровь, босые ноги покраснели от мороза, но стоял юноша прямо и смотрел без страха на властелина полумира.
-Попалась птаха в наши сети, шакал засевший на цепи. Как он сражался Арапша?
Громадный монгол ответил низким басом.
-Он сражался как раненый вепрь зарубив дюжину могучих нукеров, прежде чем нам удалось его скрутить.
-Дзе-дзе! Он великий батыр. Подымите ему голову.
Нукеры рывком подняли бледное лицо, сверкнули окровавленные русые волосы. Толмач торопливо переводил.
-Ты знаешь урус. я могу приказать тебя казнить, и ты это заслужил. Вместо этого я предлагаю, тебя стань моим нукером. Дам коня и саблю, если будешь верно мне служить сделаю тысячником.
Игорь Олежный поднял глаза, в них сверкнула ненависть.
-Не нужна мне бандитская милость - я Родиной не торгую.
И плюнул в уродливую харю Бату-хана. Плевок не долетел, ядовитая игла с которую он спрятал за щеку зависла в магической защите.
Джихангир рассвирепел.
-На крест его. Распните в низ головой, пусть умирает медленно и мучительно.
Монголы тут же заломили руки Олежному и поволокли юношу во двор. Там они спешно сложили крестом бревна, на них зверски выламывая конечности, разложили мальчика. Последовали страшные удары гвоздями в кисти и ноги. Юноша с трудом сдерживал стоны, раненное плечо выжигало кипящим маслом. Перевернув, они повесили Игоря в низ головой, а крест вбили в землю. Каждый удар при вбивании отдавался страшной болью, глаза закатились. Чародейка с наслаждением смотрела на то, как корчиться юнак. Когда его зафиксировали, Задан, вяло зевнула. Ее слог утратил опостылевшую рифму.
-Я слишком устала, и все же два моих кречета будут охранять этого мангуса, заодно и проследят что бы он, не терял сознания, а помучился как можно дольше.
Громадные птицы зависли над крестом, шестеро стражников также стали возле распятого, словно опасаясь побега.
Леопардов продолжал внимательно наблюдать за монгольским лагерем, хотя ему было очень жаль Игоря, он не хотел преждевременно выдавать себя. Назначенный воевода продолжал висеть, кости в кистях скрипели от боли, любое движение терзало тело, ныли ожоги и раны. В дополнение ко всему было очень холодно, дул ледяной ветер, тело непроизвольно тряслось, вызывая ощущения того, словно в тебя впились тысячи раскаленных кинжалов, а в переполненной кровью голове звучали кавалькады тяжеленных колоколов. В довершение ко всем бедам два магических кречета принялись его клевать, нанося удары против сердца и печени. Каждое движение стальных клювов вызывало ожоги, ребра трескались от ударов, появлялись фиолетовые синяки. Леопардов с трудом себя сдерживал, он понимал, что если чуть-чуть промедлить то будет уже поздно, Игорь просто умрет. Когда, наконец, злая ведьма заснула, он совершил уже не однократно проделываемый трюк, переодевшись под темника, с виртуозным искусством изменив внешность.
-Чего стоите джигиты! Все войско празднует победу, над урусами, а вы охраняете труп. А ну живо налейте кумысу и выпейте во славу бога Сульдэ.
Продрогшие нукера, с радостно поспешили выполнить волю начальства. По предварительной договоренности с Пантерой было решено испортить монгольский праздник в месте с наиболее подготовленными воинами нанести визит "вежливости". Справиться с двумя магическими кречетами еще проще, метнул два легендарных меча, громадные каждая размерами в полслона туши рухнули в сугроб. С легкостью, выдернув из дуба тяжелые бронзовые гвозди Леопардов, освободил полумертвого Игоря, аккуратно завернув юношу в шубу. Теперь предстояло снять внешнее кольцо охраны. Для всех темников и тысячников наивысшим авторитетом был Субудай-Багатур. Его внешность подделать непросто - он толст и довольно высок. Но толщину можно доложит подушками, а сутулость скрадывает рост, а уже густой скрипучий бас Субудая и вовсе не проблема, нет такого зверя коего воя не смог сымитировать мульти-клон. Подобрав похожего саврасого коня, Леопардов легкой рысью пустился по шатрам. Сощурив грозную мину, мульти-клон закричал на темников отвечающих за караулы.
-Почему ваши люди, не празднуют взятие Рязани и не поминают павших бойцов.
Трое крепких темников - десяти тысячников робко оправдывалось. Меховые шапки тряслись, ханы непроизвольно прятали драгоценности.
-О великий хан, ведь ты сам повелел, что бы наши часовые тщательно охраняли все подступы к ордынскому стану.
Тут самое главное орать погромче, если спокойным тоном Субудай отдает приказ ломать хребет, то, на какое злодейство он способен в гневе.
-Урусы полностью разбиты, рать белых мангусов испепелена нашей армией. Я повелеваю всем почтить память павших батыров и сладость победы. А вам приказываю - пейте больше крепленого кумысу, на радость богам!
Никто не посмел возразить, первичное оцепление было снято. Теперь пьяные монголы должны попасть под удар, но есть еще магическое охранение, выставленное чародейкой Керинкей-Задан. В дополнение к летучим мышам и воронам она выставила сухопутную стражу - тоже крысы, только белые под цвет снега. Он подслушал как шаманка шептала заклинания и в ультразвуковом диапазоне передал информацию Пантере.
Снежная Амазонка соскочила с дерева, снежные хлопья разлетелись в стороны. Бесцеремонным рывком она повернула медитирующего волхва.
-Пора начинать магическую битву. Убрать мышиные своры.
Дикорос встрепенулся, высунувшись из сугроба, на суровом лице волхва читалось сосредоточенность.
-Успокойся Пантера, знай в ярости меру! Магия требует стойкого духа, иначе выйдет сухая мокруха!
Самку мульти-клон оскалила крупные зубки.
-В этот и состоит самый шик, замочить врага не пролив капли крови! Результат требует боли, стальных нервов и воли!
Вместо ответа волхв сосредоточено бормотал заклинания, время, от времени листая толстую пергаментную книгу. Патера издевательски промурлыкала.
-Что-то с памятью твоей стало, не мозги видать в башке - сало!
Даже Марк Соколич счел нужным вмешаться, на фоне последних драматичных событий юмор Пантеры казался не уместным.
-Не отвлекай его от поиска нужных заклинаний. Ведь от этого зависит жизнь верных тебе воинов.
Снежной амазонке стало стыдно, она тихой сапой рванула к лагерю. Ее острый слух различал тревожное попискивание белых мышек, а обаяние сквозь сотни запахов чуяло сернистый аромат мохнатых тел. "Это не совсем обычные мыши интересно каковы они на вкус?"
Волхв тем временем принялся читать заклинания, стремясь усыпить магический снежных мышек. Пантера тем временем продолжала обходить тщательно замаскированные ряды. Из Суздаля только что подошла свежая тысяча юных бойцов Белой Армии. В бочках было подвезено топливо для огнеметов. Не сговариваясь, мульти-клоны приняли решение продолжать прежнюю тактику, ночных вылазок, диверсий и ударов исподтишка. Пантера дрожит от нетерпения, сторожевые мышки и не думают успокаиваться.
-Сразу видно, что ты человек. Тупое и несовершенное существо, не способное даже к магии.
Дикорос ответил, сохраняя сдержанность.
-Магия монгольской шаманки слишком сильна. Тут нужен тонкий подход.
Пантера рывком вырвала книгу из рук колдуна и сорвала с пояса мешок с порошком.
-Нет, нужна сила и скорость. Теперь я с не человечьей силой прочту все твои заклинания.
Не обращая внимания на предостерегающие жесты, снежная Амазонка скороговоркой принялась читать магические тексты. Ее слова казались рокотом пулемета. Затем Пантера пустила тот же текст в обратном порядке, бегом рванув к молочным начавшим бесноваться мышам. С проворством дикой кошки она подхватила белую мышку и окунула в волшебный порошок, продолжая с запредельной скоростью извергать из себя заклинания. Последовала мощнейшая как мини-ядерный взрыв вспышка - Пантеру взрывной волной отшвырнуло на сто шагов, белая кожа покраснела от ожогов.
-Накрылось тазом внезапное нападение!
Весь монгольский лагерь пришел в движение, мало того даже рядовые воины смогли наблюдать чудо. Прямо из снега вырастали здоровенные пацуки, они на глазах краснели, разбухая в кошмарное подобие динозавров.
Дикорос в страхе встрепенулся.
-Что ты натворила девочка, это были сигнальные мыши, а теперь?
-Атакующие крысы!
Весело откликнулась Пантера, ожог прямо на глазах проходил, кожа обретала свой ослепительно ледяной вид.
-Ты глуп волхв, я соображаю быстрее эффект неожиданный, но для нас благоприятный.
-В чем?
-Нам даже не придется нападать, мамонтовые крысы, сделают все за нас.
И впрямь на гигантских пацуков обрушился густой рой монгольских стрел, в ответ они бросились на нукеров. Чудовищные челюсти перекусывали татар пополам, хвосты ломали хребты, лапы крушили кости. А так как крыс было несколько тысяч, последствия их нападения были ужасающими. Пантера почти сразу скомандовала белым воинам не вести огня и хранить не подвижность. Уровень доверия к командиру и дисциплина были весьма велики, ни одной стрелы или иглы не вылетело из белого стана. Снежная Амазонка громко запела, слегка подвывая
-Идет атака на волков!
Сотрем мы в пепел дураков!
И заиграет меж костей
Гитара лютой классной смерти
И будет ждать лихих гостей
И принесет крутых вестей
И пропадет на счастье гей!
Веселый ветер! Веселый ветер!
После последних событий титановые нервишки мульти-клонов слегка расшатались - этим Объясняются несколько истеричные стишки. Тычок в бок вернул Пантеру к действительности. Рядом возник Леопардов, на плече у него лежало подобие истерзанного полу окоченевшего трупа.
-Помоги мне волхв, у него уже трижды останавливалось сердце.
Дикорос прищурился и мягко провел руками по искалеченному телу.
-Ничего нельзя сделать, у него раны не совместимые с жизнью.
Пантера искоса глянула, не смотря на страшные синяки и порезы лицо юноши было спокойным и красивым. Вся веселость разом исчезла. Снежная Амазонка вспомнила, как ставила ему технику, как играючи дралась с ним в спарринге. Как юноша по сути дела мальчик первый из тренеровачнной команды сумел поразить стрелой, сразу две летящие птицы.
-Он был одним из лучших! И что не ужели конец?!
-Его душа уйдет на небеса!
Пантера разревелась как маленькая девчонка, а по сути дела по календарным человеческим годам она и была девочкой дошкольницей, с телом терминатора и умом суперкомпьютера.
-Нет, он нужен мне здесь на земле!
Ее атласные губы приникли к посиневшим губам Игоря, ее язык раздвинул начавшие покрываться инеем зубы и, проникнув в рот, соединился с его языком. Пантера вдохнула почти не неиспользованный воздух, а ее руки ритмично надавили на грудь. Не смотря на то, что ребра были сломаны, легкие наполнились воздухом и пришли в движение. Сердце забилось, сначала робко, а затем его удары стали сильнее и сильнее. Горячие слезы вытекли из глаз Пантеры и упали на щеки глаза полузамороженного отрока. Веки юноши дрогнули, помутневшие глаза раскрылись, сорвалось несколько едва слышных слов.
-Это рай?! Ты Ангел!
Глаза Пантеры сверкнули радостью, тело моментально нагрелось.
-Это земля и я твоя фея.
Снежную Амазонку переполнила чаша любви и чувство нежности. Оно налетело как ураган, и противиться ему не было сил. Леопардов это понял раньше всех.
-Я ее укрою палаткой, и оставим их наедине!
Волхв так все понял.
-Он весь переломал, и такие нагрузки могут стоить ему жизни.
-Ты ничего не понимаешь в нас мульти-клонах!
Леопардов моментально накинул палатку, оттолкнул волхва, а сам остался наблюдать. Пантера тем временем сбросила остатки одежды, не смотря на нетерпение ее движения, были мягкие плавные.
-Я волшебница, как сказочная нимфа исцеляю любовью раненых принцев.
-Я не принц, мой отец простой мужик!
Робко прошептал Олежный.
-Но ты рыцарь в душе и по этому достоин самого светлого чувства на свете.
-Разве это не грех?
-Любовь светла и чистая не является грехом! Заповедь новую даю я вам - Да любите друг друга!
Олежный перестал сопротивляться, и они растворились в сладострастном океане. Казалось, что сказочные оркестры играют величественные марши. Гляделось, что смешались мед с молоко, лед и пламя. Время летело не заметно, Пантера тихонько запела современную песню, как оживший Игорь перебил ее, из его уст потекли волшебные слова.
Меж огней в бескрайнем звездном океане
Мы с тобой орлами в небесах парили
И твои уста рубинами сверкая
О любви мне страстно говорили!
Пантера рассмеялась и видимо хотела продолжить, как идиллию прервал голос Леопардова.
-Чародейка Керинкей-Задан проснулась, и она летит сюда. Бери в руки меч пора встретить гостью.
Действительно пока они занимались любовью, верховная шаманка успела проснуться. В ярости они извергал целый водопад молний, обрушив их на исполинских крыс. Каждый удар вызывал взрыв, гигантские грызуны лопались, их окровавленное мясо разлеталось на сотни шагов и, падая на шатры или снег, растворялось, уходя в испарения. Керинкей-Задан удалось быстро справиться, все-таки крысы это ее творение, но многие тысячи монголов так и остались лежать замершими трупами или были зверски изувечены. И вот теперь справившись со своим слегка измененным порождением, она попыталась атаковать и тех, кто наслал эту напасть.
-Мы отвлечем чародейку, а вы отойдете!
Скомандовал Леопардов. Тысячник Олежный внезапно вскочил, даже не вооруженным взглядом было видно, что его порезы стали подживать, а синяки уменьшились.
-Она небесный херувим, дала мне силы!
Пантера положила на плечо свою руку.
-Лежи Игорек. Мы тебя вынесем на носилках, сломанные кости еще не срослись.
Словно в подтверждение этих слов осколок ребра кольнул в легкое, Олежный побледнел и закашлял. Подбежавшие ребята спешно положили его на мягкие носилки.
-Я не знаю как это у тебя получилось, в прочем и у меня был похожий эффект с Вишнявкой. Она стала сильнее и гораздо мощнее.
Пантера не удержалась от подмигивания.
-А я так и думала, уж больно она была после встречи с тобой бодрой. Ты знаешь секс с нами, вызывает сильный тонизирующий эффект.
-И не только! Наши жидкости обладают целебными свойствами, и телесные раны гораздо быстрее заживают. Берегись.
Злобная чародейка ударила молнией. Пантера едва сумела уйти, ветвистое дерево разлетелось в обугленные щепы. Глаза у шаманки были огненно-красные, руки дрожали от усталости и, тем не менее, она продолжала свой огненный фейерверк. Эффект был мизерным, только деревья слегка опалились. Несколько ветвистых корней попытались, повинуясь магии выползти из-под земли, как на них обрушились легендарные мечи, легко срезав жалкие побеги. Леопардов в ответ вновь применил свой излюбленный прием, высоченный прыжок и метание меча. Меч короля ниндзей бил очень сильно, радужная оболочка вокруг Задана изошлась огненным кольцом. Шаманка, однако, не собиралась сдаваться, ее удары становились все гуще, из нее снопом вылетали многоцветные стрелы, и огненные бревна. От их паданий легендарные мечи настолько раскалились, что их пришлось сунуть в сугроб, кожа на руках начала болеть, покрываясь волдырями.
-Все огонь и огонь! Можешь хоть чем-то разнообразить свою магию! - Крикнул витязь-клон.
Чародейка возразила завывающим тоном, старой сирены.
Я все могу, в стихиях разрушений
Мне равных в этом белом свете нет
Наполниться земля моих свершений
Неисчислимых адских страшных бед!
Шаманка раскрыла род, из клыкастой пасти подул студеный ветер. Мульти-клонов накрыло ледяной волной, стало так холодно, что потрескались столетние дубы, воздух погустел, приблизившись к барьеру кристаллизации. Даже титановые мульти-клоны, без проблем ночующие нагишом на снегу, почувствовали подобие ожогов.
-Ну, ты и сволочь! Получай!
В ярости Леопардов с такой силой запустил в каргу меч ниндзя, второй меч Добрыни он оставлял для отбивания молний, что от удара пузырь слега прогнулся, заискрился каскадом молний и сразу стало жарче. Шаманка взвизгнула, даже ее слегка достало огненным вихрем. От следующего броска она попыталась уйти, но мульти-клон слишком точно рассчитал траекторию, швырнув на опережение, третий бросок также оказался не менее болезненным. Чувствуя что, теряет силы, колдунья резко рванула вверх, и издала боевой клич.
-Монгольские воины отомстите за себя. Вот они убейте их.
Тысячи нукеров выбежали из лагеря, и вот уже летят густые потоки стрел.
-Похоже, консервная банка отстрелялась. Что же порубим монголов.
-Ты все же будь аккуратна Пантера, из десяти тысяч стрел одна наверняка попадает...
Полутора аршинная стрела угодила в почти голую грудь мульти-клона, стальной наконечник пробил кожу и застрял в ребре.
-Вот гады.
Леопардов выдернул стрелу и пришел в движение, галопом рванул к монгольским рядам, Пантера последовала за ним, боевой опыт подсказывал, что самое безопасное место это внутри рядов монгольской армии. Когда ты со скоростью экспресса несешься по вражеским рядам в тебя гораздо труднее попасть или завалить массой. Несколько сотен нукеров попало под ледяное дыхание Керинкей-Задан, так они и остались стоять мертвыми застывшими статуями.
"Белые рубильники" продолжали терзать орду!
Ваня крутой
Наступал день, повалил легкий снежок, Бату-хан пировал в захваченном храме. Вино и кумыс обильно заливало пересохшие глотки. Джихангир был крайне встревожен последним нападением снежных мангусов на лагерь. Выходило, что даже магия не в силах защитить монгольские станы. Если такой будет каждая ночь, то даже такая громадная как у него армия исчезнет как туман в болоте.
-Пригласите сюда танцовщиц. Я хочу поразвлечься.
-Воля джихангира закон!
Просвистел баурши. Почти сразу появились восточные танцовщицы. Хотя по приказу Батыя кормить их стали заметно лучше, из-за волнений и тягот похода большинство из девушек по-прежнему худые и костлявые. В церкви жарко натоплено, а танцуют пленницы весьма энергично, вскоре их бледно-смуглые тела покрылись бусинками пота. Джихангир не отрываясь, смотрел на движения крепких грудей и роскошных бедер. Особенно нравилась ему старшая не по возрасту - по рангу танцовщица.
Но и ее восхитительное украшенное жемчужными нитями тело надоедает.
Батый грозно хлопнул в ладоши.
-Я хочу, что бы передо мной проплясали молодые уруские красавицы.
Баурши кивнул головой, по его знаку ввели несколько измученных дивах. Воины бесцеремонно содрали с них всю одежду. Девушки визжали, пугливо сбившись в стадо, стараясь руками и волосами прикрыть обнаженные тела. Такое зрелище было вполне по нраву Батыю.
-Дзе-Дзе-Дзе! Гарно! Помогите им плетьми пускай станцуют для меня русский танец!
Широкие что бы ни рассечь нежную кожу плети пришли в движения, страшные удары обрушились на спины несчастных девчонок. Толмач яростно орал, требуя под страхом не медленной смерти исполнять танец. Девушки отчаянно выли, им было очень больно и стыдно, тела раскраснелись, и одна их них пустилась в неуклюжий пляс. Другая девушка от стыда упала в обморок, тургауд бесцеремонно ткнул ее меж лопаток раскаленным наконечником копья. Девочка тут же вскочила и принялась исполнять дикое подобие "барыни", вслед за ней в пляс пустились и другие юные женщины. Батый расслабился. Ему было очень приятно, наблюдать за страданиями русских пленниц. Исхудавшие и измученные за время осады, некоторые с ранами и ожогами на нежной коже - девушки напоминали сосредоточение страданий подневольного народа.
-Пускай попоют по жалостнее!
Баурши перевел, а охранники-тургауды врезали плетьми по голым ногам. Девушки с надрывом запели. Их голоса напоминали, плачь голодного ребенка.
-Замечательно! Я так люблю, когда ревут и плачут жены моих врагов!
Слушай баурши! Приведи сюда двух молоденьких служанок, что были подарены Субудая. Я хочу, что бы и они протанцевали мне.
-А если Субудай...
-Я джихангир и мое слово закон! Да и мы их не убьем, он не будет злиться, если две рабыни всего лишь станцуют перед моим взором.
Огневичка и Вешнявка прибирались к дому, когда к ним вломились нукеры. Действовали без особых церемоний. Субудая не было, а его главный распорядитель не смел, противиться приказу великого кагана. Девушкам заломили руки и силой заволокли к одиноко стоящей среди рязанских развалин церкви. Там их ввели в просторную залу, где и располагался джихангир со своими приближенными. Восточные танцовщицы свое уже оттанцевали. Дюжина русских девушек выбилась из сил и лишь конвульсивно дергалась под щедро раздаваемыми ударами.
-Вот вы как раз вовремя раздевайтесь и в танец!
Прохрипел изрядно поддатый Бату-хан. Баурши перевел приказание на русский язык.
-Нет! Я не могу так!
Начало было Вешнявка. Огневичка перебила ее, захлопнув, клубничный ротик девчонки своей ладошкой.
-Не глупи девочка! Ты видно хочешь, чтобы тебя раздели эти громилы.
При мысли об том, что их волосатые руки коснуться ее тела Вешнявке стало дурно.
-Не показывай им своего страха и боли. Повторяй за мной все движения и делай вид, что тебе хорошо!
Так как Вешнявка колебалась, тургауд слегка подхлестнул ее ремнем. От удара девочка едва устояла на ногах. Огневичка наклонилась к ней.
-Вспомни, что тебе говорил Леопардов! Мы должны выжить и войти к ним в доверие.
Произнесенное имя вдохнула в Вешнявку новые силы, она кивнула. Огневичка не раздеваясь, пустилась в пляс, ее движения были скорее типичны для востока - плавные и мягкие. Вешнявка с механической точностью повторяла ее движения.
-Не то, я хочу, что бы они были голыми!
Прохрипел Батый. Тургауды было, шевельнули плетьми, как Огневичка принялась расстегивать свой сарафан. Ее движения были медленны, и полны эротического заманивания. Постепенно сантиметр за сантиметром она открывала изгибы своего золотисто-янтарного тела. Как завороженная Вешнявка повторяла ее движения. Туловище у Огневички и впрямь было как юной девушки, на тонкой талии выделялись плитки пресса, не малейших следов того, что она выносила и родила пятерых крупных и здоровых детей. Вешнявка также отличалась неповторимым изяществом линий на редкость ухоженного и ладного тела. Ей было очень стыдно, лицо покраснело, фигура дрожала, но вместе с тем наплывало и иное ощущение. Чувство абсолютной свободы, вот она уже почти нагая танцует перед захватчиком и зверем в образе человека, а ей на это наплевать. Четким и плавным движением Огневичка сбросила сапожки, оставшись совершено обнаженной, ее грудь с рубиновыми сосками колыхалась, и казалось, горела желанием. Затем дива резко подкинула ножку вверх и закружилась в лихо даже не русском, а в ведьмовском танце, высоко прыгая и задирая конечности. Вешнявка последовала за ней, и откуда взялись только силы, казалось, в нее саму вселился бес, и способность скакать, бешено смеясь и гогоча во всю глотку. Батый даже привскочил.
-Вот это пленницы, ай да уруские красавицы. Давайте еще!
Бешеная пляска продолжалась в не ослабевающем ритме, столько в ней было энергии и жизни. Тела раскраснелись, и от них исходил сильный жар, у Батыя внезапно пробудилось желание.
-Все вон отсюда! Я хочу их!
Тургауды и ханы поспешно удалились. Батый подозвал Огневичку, а сам переставил драгоценные камни на талисмане.
-Иди ко мне красавица. Я хочу тебя!
Огненная дива, выгибаясь, подползла к ложу Бату-хана и уже собиралась прыгнуть на него, как шум в сенях заставил вздрогнуть. Только одного человека могли пропустить в такой момент тургауды. Могучий Субудай-Багатур ввалился в покои.
-Горе мне о великий джихангир! Начал с порога одноглазый барс, в его голосе было столько страдания и горечи, что Батый лишь милостиво кивнул головой.
-Я потерял своего сына и думал навсегда, но мои воины захватили Рязань и обшарили все подвалы. И вот теперь я теряю его снова.
-И что с ним?
-Шаманы говорят, что он безнадежен. Застужен в ледяных подвалах, измучен пытками. Его дыхание прервалось, а главная чародейка Керинкей-Задан вместо того чтоб лечить, закрылась незримой броней в огненном коконе.
Батый пожал плечами.
-Я полководец, а не бог! А Задан все равно исцелять не умеет, а способна лишь разрушать!
Субудай грохнулся на колени, склонив голову в угол.
-Я выполню любое желание того, кто вернет мне сына. Клянусь именем бога богов Сульдэ!
-Я сделаю это!
Звонкий голос залил помещение.
-Ты!
Субудай повернулся и встретился взглядом со своей рабыней. Он ее не сразу узнал нагая Огневичка казалась и красивей и моложе.
-Мне говорили, что она знахарка искусная во врачевании.
Одноглазый барс указал на голую деву пальцем.
-Да это верно! Пошли Вешнявка нам надо помочь сыну великого Субудая!
Батый хотел, было оборвать и потребовать, что бы Огневичка осталась, но язык не слушался, затем он махнул рукой.
-Можете идти, но потом вернетесь сюда! Может быть, я вас сделаю своими женами!
Внушительный терем, где располагался Субудай-Багатур, был уже отмыт от копоти.
Рядом скакали сытые и ухоженные кони, стояла усиленная стража. Хотя жилище Субудая почти рядом с резиденцией Бату-хану ему подвели крытого золотом коня.
"Не пристало столь великому хану идти пешком, касаясь ногой земли!" Субудай верхом и гневно зыкая, пересек улицу. Собралась целая толпа нукеров, они столпились возле возка, где лежал потерявший сознание человек. Обмороженное лицо казалось мертвым. Несколько шаманов урчали и прыгали, пытаясь руками отогнать злых духов.
Внезапно железный Субудай заревел как раненый бык. Он хлестнул коня, врезался в толпу, свалился с седла и подбежал к ледяному подобию трупа.
-Урянх-Кадан, приди в себя! Открой Очи! Произнеси хоть слово. - Орал Субудай и припав к платью замершего, хватал и ощупывал не подвижное лицо.
-Как измучили поганые урусы сына Субудай-Багатура. - гудела косматая толпа.
-Мы отомстим за тебя храбрец урусам - особенно рьяно ревели из тумена "буйных".
-Может, был лучше положить в большой погребальный костер! Тогда его душа сразу попадет в алмазный дворец Сульдэ.
Субудай всадил верховому монголу увесистую оплеуху, тот пролетел десять шагов и с визгом грохнулся в лед. Затем взял коня по поводы и повел к церкви, видимо рассчитывая, что присутствие самого джихангира оживит мертвого сына, по пути он все кричал.
-Урянх-Кадан! Ты не должен умереть! Я буду дуть в твои ноздри, и мой дух перейдет в твое тело. Разрежу себе грудь и вложу в тебя свое сердце вместо льдинки, в которую тебя заморозили уруские шаманы. О великий бог Сульдэ лучше пускай я старый умру и вступлю в твои ряды, а этот молодой останется жить! Добывая победы здесь на Земле монгольскому оружию!
Огневичка задорно подмигнула Вешнявке. "Мы сделаем шаг в нужном направлении!"
Она с быстротой кошки сбежала по ступенькам, и сильной рукой оторвала могучего Субудая от сына. Потом топом уверенными движениями сняла его с телеги и, взвалив на плечи, отнесла в сенцы, аккуратно положив на соломе. Вешнявка повинуясь знаку, расстегнула все одежды.
-Он еще не до конца умер! Сейчас ты увидишь как смесь лечебного волховства и традиционной медицины, поставит покойника на ноги. Давайте войлоку, лампадное масло, и тазик со снегом. Нельзя одноглазый быстро подымать температуру, может рассыпаться он как кукла.
Субудай пораженный властными движения Огневички, присел на корточки рядом с застывшим телом, и растерянно грыз ногти.
Огневичка с молниеносной быстротой втирала в тело Урях-Кадана войлок и снег, его язык шептал заклинания. Вешнявка активно помогала ей, тело монгола постепенно нагревалось. Огневичка постепенно переходя от одной части тела к другой, постепенно добралась и до лица. Ловкими движениями она втерла гусиное сало, затем сыпанула порошком в вино и раскрыв рот влила содержимое в рот Урянх-Кадану. Тот слегка закашлял, в сенях заметно потеплело, десятки тургаудов и тысячников столпились, наблюдая подобное действие. Полыхнуло свечение, пройдясь мягко оранжевым светом по телу. Глаза темника раскрылись и приобрели осмысленное выражение. Скользнув наполовину мутным взором, по малознакомым дамам он остановился на искореженном лице Субудая, очи прояснились, загоревшись злобой.
-Отец, я выбрался из бездны! - прошептали покрасневшие губы.
-Урусы страшнее зверей, их род должен быть уничтожен. Они никогда не покоряться!
Субудай-Багатур гневно полыхнул одним глазом.
-Кто тебя пытал мой сын! Говори, ты видел белых мангусов?
-Да я их видел. Особенно страшна самка Пантера. Когда ты их словишь, не убивай сразу, лучше отдай ее мне!
Урянх-Кадан закашлял, и впал в забытье.
Субудай принялся теребить его.
-Не трогай! - строго отстранила Субудая Огневичка - его душа еле держится в теле. Он поспит, и силы к нему вернуться.
-Ты русская! Если ты спасешь жизнь моему сыну, великому Багатура. Награжу тебя, так как родную дочь. Я верен своему слову и выполню любое желание.
Огневичка сделала самое невинное лицо.
-Я видела, какой не постижимой мощью обладает ваша чародейка Керинкей-Задан, и сама хотела стать такой же могучей. Прикажи ей, что бы она взяла меня и Вешнявку в ученицы.
Просьба была неожиданной, но Субудай ответил сразу.
-Я поговорю с ней! Ты уруска хочешь служить нашему богу и научиться убивать?
-Мне надоело чувствовать себя беззащитной!
-Отныне тебе это не грозит! А пока иди, ублажи джихангира!
Субудай спустился во двор, подошел к своему саврасому коню, в последнее время скакун научился говорить на монгольском языке. Одноглазый барс зашептал в ухо и дунул в ноздри. Затем тихо произнес.
-Скажи мне верный товарищ, что с ней делать срубить голову, сломать хребет или подарить косяк коней. А может она шпионка, посланная снежными мангусами, для погибели нашего войска.
Какая баба! Багатур - а не женщина! Сила в ней!
Конь ответил, в его приятном ржании были отчетливо различимы слова.
-Она может стать верной союзницей и помощницей Керинкей-Задан в борьбе с белыми мангусами.
-Ты так думаешь?! Мудрый конь, тогда я согласен с тобой!
Субудай ласково провел рукой по серебряной шерсти.
Пожилой сотник Шибалка напряженно завис, на сторожевой вышке. Его по-прежнему зоркие глаза видели всякий изгиб леса, поворот степи и дороги. Еще было темно, а народ в соседнем лагере уже пришел движение. Начинались новые учения для бойцов Белой Армии. Две сотни мальчиков и девочек выбежали на утрамбованный снег, в руках они держали горящие факелы. Не смотря на сильный предрассветный мороз, они были босые в одних кимоно, мороз хватал их за голые пятки, заставляя резво бежать по снежку. Эта была традиционная закаливающая пробежка, после которой, дети приступали к основным учениям, совмещая это с тяжелой физической работой. Иногда даже закаленному в боях Шибалке становилось жалко этих ребят, которые практически все свое время проводили в тяжелых учениях, готовясь к будущим боям. После пробежки они все прыгали через костер, обживая конечности, часто их заставляли бегать и по углям. Затем следовали различные упражнения, растяжки, спарринги, накачки и различные ударные и приемы. Уроки фехтования, загадочные кэндо, искусство драться на разнообразнейших видах оружия, сложнейшие тренажеры смерти. Шибалка с интересом наблюдал за детьми. Большинство из них были белоголовые, часто дрались без шлемов, во время спаррингов казалось, что нет более лютых врагов. Перед схватками и во время пробежки они пели своими радостными юными голосами.
Великое имя священной России
Сияет над миром как солнечный луч!
Я верю, в единстве мы станем счастливей
Укажем народам всем праведный путь!
Противник коварный пошел в наступленье
Но знаю, не дрогнет Российский народ
Врага ожидает разгром и забвенье
А слава России сильней расцветет!
Вулканом извернулась копий пучина
Густым водопадом поток острых стрел!
Но верю, навечно Россия едина
Отдать своей Родине жизнь я хотел!
Мы будем сражаться, не ведая страха
Мы будем рубиться ни шагу назад!
Пусть густо пропитана кровью рубаха
По больше врагов сокруши витязь в ад!
Минуют столетья, настанет эпоха
В которой не будет страданья и лжи!
За это дерись до последнего вздоха
Служи своей Родине ты от души!
От таких слов в душе расцветают незабудки, и ласковое солнце согревает застывшее сердце. Его смена закончилась, и он решил подойти поближе. Среди ребят было трое его внуков и две внучки. Одетые в белоснежные костюмы и мягкие сапожки, в такой мороз все время босиком не проходишь, они подскочили к Шибалке. Их раскрасневшиеся лица, не смотря на синяки, были веселы и довольны, белые зубы искрились в радостных улыбках, солнце уже выглянуло и освещало весь лагерь.
-Дедушка, присоединяйся к нам, нам здесь так весело!
-Так я уже старый!
Попытался отшутиться Шибалка.
-О нас тоже говорили, что мы еще малые "мугланов" бить! А мы не маленькие - мы юные воины!
Крепкий лет тридцати ратник попытался встрять в беседу.
-А вы и есть малые огольцы. Да рубиться мечах, выпусти вас дюжину и я всех одной левой.
Дети рассмеялись в ответ. Тут его младший сын Ваня выступил вперед, мальчику было всего лет десять, он казался малышом по сравнению с нависшей над ним тушей.
-Давай сразимся!
Тот сразу смутился.
-Я не хочу убивать детей. Один взмах моего меча расколет тебя пополам.
Ванюша, белозубо смеясь, парировал.
-А я не хочу убивать взрослых, а посему предлагаю бой без оружия.
-Правильно без оружия - дружно подхватили остальные дети.
Ратник слегка опешил.
-Ну не будь трусом, подтолкнул его в спину Шибалка.
Прослыть трусом не хотелось, уже имеющий ратный опыт воин снял тяжелые доспехи.
-Я его легонько, лишь слегка поучу.
Широко расставив руки, боец танком попер на огольца. Тот ловко поднырнул по левую руку, врезал ногой под коленку. Здоровенный ратник зашатался, с трудом подавив стоны. Он ринулся вперед и тут же словил крепкий удар в подбородок. Для нокаута не хватило массы, но искры из глаз посыпались. Мальчик уклонился от страшного с замахом удара справа и провел несколько коротких хуков в печень. Затем, уйдя от очередного удара, встретил коленом ноги в нос, полетели красные брызги, ратник зашатался. В этот момент Иван-младший и провел четкий удар ладонью в сонную артерию окончательно отключивший нападавшего громилу.
Остальные дети дружно зааплодировали.
-Я горжусь тобой! Шибалка поднял своего внука на вытянутые руки, подбросив вверх.
-А ведь я не самый сильный в отряде, просто долго занимаюсь. Остальные мои братья ничуть не хуже.
Скромно ответил Ваня.
-Я вам верю, но испытывать больше не буду так вы, всех взрослых ратников перекалечите.
Дети дружно рассмеялись, увлеченные схваткой Шибалка и прочие стражники не заметили, как мимо заставы на всех парах проскочил одинокий всадник на вороном коне.
Караульный с опозданием окликнул его. Тот сразу остановился, и видно узнав Шибалку, отвесил приветственный поклон. Не по стариковски зоркие глаза сразу признали во всаднике князя Роман Ингваревича. Князь, судя по всему, был слегка ранен, конь устал, исходил весь мутной пеной.
-Это ты Романушка. Сойди, отдохни, замени скакуна, а иначе до Владимира не доедешь.
Роман снял слегка покореженный шлем. В черных волосах появились седые нити.
-Не до отдыха мне отче. Слышал страшную весть. Рязань пала, многие тысячи ратных и мирных людишек погибли. Теперь Бату-хан скоро и к вам диким коршуном нагрянет.
-А ты нас не запугивай. У нас Белая армия есть, да если бы не наши воеводы, небось Рязань давно бы пала.
Роман спустил в головы шапку.
-Они конечно лучшие воины, из каких мне только приходилось видеть, но их уже чай в живых нет.
-Не верю - Белые ангелы бессмертны.
Прокричал один из огольцов, прочие тут же подхватили сей крик.
-Не когда мне с вами разговаривать, за мной конный отряд монголов скачет.
-И ты молчал, сколько их примерно?
Пробурчал Шибалка.
-Две сотни, укройтесь в высокой башне, вас взрослых ратников всего десяток, а остальные дети.
-Нет! - крикнул детский сотник Николай - на вид ему было лет четырнадцать. Мы все заляжем в засаду и перебьем супостатов.
-Верно! подхватили остальные ребята.
Дети поспешно зарылись в снежок, расположившись вдоль присыпанного овражка. Тут монгольские всадники должны были невольно замедлить ход. И действительно спустя пять минут послышался треск и топот копыт. Всадники их было чуть больше двухсот, неслись по следам беглого князя.
-Подпустите их поближе, сначала ударим иглами, а затем добьем тех, кто останется на конях, стрелять прицельно, пусть каждый выбирает себе жертву.
Выждав момент, ребята ударили почти в упор, убийственный огонь выкосили большую часть татар. Остальные повернули, было назад, но поднялся заранее подготовленный трос, кони в месте с всадниками угодили в густой сугроб.
-Хорошо сработали! А теперь навались на врага, покажем, что умеем владеть и оружием ближнего боя.
Ребята налетели на уцелевших монголов. Николай добежал первый, ему удалось зарубить двоих спешившихся ратников. Остальные дети, в том числе и Ваня, поработали не хуже. Четверо нукеров было взято в плен, остальные убиты. Князь Роман Ингваревич смотрел на это широко раскрытыми глазами.
-Во дают огольцы. Да если все ваши воины такие то - хана "мугланам".
-Я тоже так думаю! Однако именно Иван Леопардов и Азазель Пантера сумели их выучить, сделав из отроков настоящих бойцов. А ты князь как думаешь? Разве те, кто сумел взрастить такую поросль, могут безвестно сгинуть?
-Нет, я верю, они живы и будет свободна наша земля! А теперь я поскачу во Владимир предупредить великого князя!
-Скачи! Да будет тебе удача!
Сменив коня, всадники стремительно удалялся в сторону стольного града Владимира.
Из сребристого сугроба выплыли новые кони, сани, спешно шагающие люди. В отличие от "мугланов" они не скрывались, не ползли по проселочной тропке, а двигались по укатанной дороге, вдоль реки. Несмолкаемый тягучий скип полозьев, и жалобный тонкий плач, и всхлипывания нарушали торжественную тишину морозного дня. Люди и кони тонули в лучах солнца, и напоминали серые тени.
-Смотри Шибалка. Указал в сторону людей Николай. Сбеги или как говорила Патера беженцы, значит, правду сказал Роман пала Рязань.
Ваня не вольно прижался поближе к деду.
-Дедушка скажи! Ты хоть раз видел "мугланов".
-В лицо не видел, слышал про них много. Дикие люди, злобные с лихой силой связаны, шаманы ходят с ними трясут бубнами.
-Нас им не одолеть, ведь выдюжим!
-Выдюжим. Раз они звери, то и мы должны с ними сражаться как со зверьем. Коли побежишь от медведя или волка задерет, а если на него пойдешь он сам от тебя бегом.
-А я уже четырех медведей завалил. - Похвастал Николай.
-Ты крепок парень. Кто твой отец?
Николай смутился.
-Законного отца я не имею. А того, кто меня сделал, не ведомо имя.
-Его отец палач Лихарь Кудряш.
Вставил Ваня. Николай бесцеремонно врезал кулаком в лицо. Иван отлетел, но сразу поднялся. Оба мальчика сшиблись в яростной драке. Более старший и тяжелый Николай одолевал, к счастью для Вани подлетели остальные огольцы с трудом они разняли бойцов. Николай пытался вырваться.
-Я ему набью рожу, он будет знать, как моего отца палачом обзывать.
-Так Лихарь Кудряш действительно в сыскном отделе при Рязанском князе служит.
Промолвил Шибалка.
-Не палач он!
-Согласен! Он нужное дело творит! Нет позорных профессий. И перестань ругаться славные воины. Со дня на день Батыга придет, а вы, а ну ко миритесь.
Ваня первый протянул руку, Николай неохотно пожал ее.
-Вот так. У вас еще будет возможность геройски пролить кровь на поле брани!
-Служим Великой России!
Дружно отсалютовали бойцы.
Мульти-клон
Князь Георгий Всеволодович не был особенно огорчен сообщением о нашествии "мугланов". Разорение Булгарского царства пошло на пользу казне. С многочисленных беженцев драли налог, проездные сборы и немалую дань.
-Чем хуже, чем лучше. Вам разорение, а мне прибыток. Я вас всех приму милости просим, с семьи гривен восемь. Я расселю по разным городам, пусть сколачивают дубильные чаны, пусть мотают и мнут кожу. Всем найдется работа, будут делать сапоги боярам и старшим дружинникам!
Многих булгар расселил по города, а некоторых по беднее заставили корчевать пни и засевать болото.
Новость о том, что мугланы грозят Рязани, только обрадовала князя.
-Рязанцы всегда носы задирают! Своего князя государем величают. А мы суздальские, рязанцев били, я сам их город дважды на приступ брал. Князей и бояр сажал в прорубы, а мужиков рязанских расселял у себя по дальним погостам.
Всеволод вытер рукавом бобровой шитой золотом шубы бороду.
-А они все равно не покорные! Заселилась Рязань и растет крепче прежнего, как трава лебеда на пожарище. Пускай сильней посекут их монголы.
Послов принял пышно, однако они особенно чародейка Керинкей-Задан вели себя крайне нагло, грозили всем смертью, с трудом он сдержался, чтобы не дать приказ их казнить. Одарили посланцев скромно, чем вызвали новые нарекания монголов.
-Отольется твоя скупость кровью.
Зло прошипела сквозь клыки шаманка.
Из Рязани прислали ему челобитчиков.
-Присылай княже полки. Главенствуй над Рязанской ратью. Лазутчики доносят, что неисчислима монгольская армия, ощетинившись таранами и баллистами. Надо всем объединиться! Ане-то обратит нас ворог в кровавый пепел.
-Напугали! А дань как платили, с боем? Никого вам не дам.
Правда, Леопардов вывел из лагерей свой Белый Легион, не послушал князя. Да и Пантера от рук отбилась, тоже вывела часть войск из Суздальского княжества.
С другой стороны испуганный князь Юрий сделал их верховными воеводами, фактически подчинив Рязань Владимирским ставленникам. Отношение князя к белым воинам было сложным, с одной стороны они сформировали могучую белую армию, с другой слишком горды и своевольны.
-Я сдеру с Леопардова шкуру. Как он смел, наши рати ополовинить и священную суздальскую кровь за Рязань проливать! Накажу, не помилую!
Не смотря на тревожные слухи о падении Рязани, князь повелел устроить знатный пир.
-Так что бы все видели силу и твердость нашей власти! И что бы весь Владимир гулял и бражничал.
И слова князя не разошлись с делом. Целая толпа ревела и кричала
-Ставят!
-Полно!
-Ей-богу ставят!
И клокочущая масса кинулась - проулками, огородами - к ближайшей соборной площади.
И впрямь ставили. Целый обоз телег, нагруженных бочонками и пока еще замкнутыми деревянными жбанами, тянулся вдоль улицы. Возле него с боку шла охрана, в вышитых золотом малиновых кафтанах и посеребренных шлемах, длинные топорики с серебряной рукоятью поигрывали в сильных руках.
Сзади гордо шествовал сам Семен - дворецкий. Против каждого десятого двора возы останавливались, и один бочонок снимался. Рядом с каждым ушатом оставался один сторож, что бы гуляющие люди ненароком не разбили священную емкость.
В бочонках, жбанах, лагунах поплескивали столетние меды, пива и хмельное смоговое вино. Князь расщедрился, хотя за внешней победной бравадой скрывался сильный внутренний страх.
-Мой народ любит гулянья, отпразднуем его щедро.
И Владимир загулял. Над самим городом зажглись изобретенные мульти-клонами красочные фейерверки, покрытые асбестом дома ярко люминесцировали, наступала длительная зимняя ночь. Гулять так, гулять.
А хмель-батюшка - как сизый богатырь - не разбирает боярин ты ремесленник, простой смерд - землепашец - валит с ног. Кого в снег, кого на роскошные ковры, вот и вся разница. Казалось, весь град охвачен пожаром, настолько ярко пылали самоцветные огни, было очень красиво. Но князю Роману это напомнило штурм и похожую адскую люминесценцию, устроенную чародейкой Задан. Рядом с каждым домом стояли полу замерзшие бочки с водой, для гашения пожаров, вспышки становились все ярче. Вот казалось много света и на душе должно быть светлее, а нет наоборот, жжет тяжелая тоска, кругом беда, а этим суздальским радостно. Многие владимировцы уже полегли, князь обскакал не подвижные туши.
Вот, озаряемый светом факела, лежит на брюхе в луже пролитого вина достойно одетый горожанин. Он отмахивает саженками, будто плывет. Его кудлатая голова подымается и машет из стороны в сторону, как взаправду плывущий.
Окрест стоящие тоже пьяные в дупель поощряют и подбадривают.
-Ну-ну Петр поднажми, греби сильнее. Уж и до бережку не далече.
Парень и впрямь начинает верить, лихо, меся смесь, винища и снега.
-Ох, братцы устал! Подымает дурашливое лицо, перед глазами плывет и троиться.
Рука тычет в князя.
-А ты кто! Черт?
В гневе князь стеганул его плетью.
-Наших бьют!
Заурчали пьяные голоса. Лошадь Романа попытались стянуть под узды, в гневе князь перепоясал пьянчуг ногайкой и, прибавив шагу, домчал до детинца.
-Совсем вы человечий облик потеряли. Знали бы, что в Рязани твориться. Я уж доберусь и скажу всю правду матку князю Владимировскому.
А сзади продолжали плясать, под свист и прихлопывание, под пение плясовых песен, и под звук пастушьей волынки, восьмиструнной кобзы, подобия балалаек.
Где уже разгоралось подобие пьяной драки, один на один, стенка на стенку.
Не обращая внимания на ощенившуюся стражу, князь плюнул.
-Вот придут сюда мугланы, попляшете!
Стража грозно окрикнула и, тем не менее, без лишних базаров пропустила князя. Обширные гридницы детинца были переполнены орущими и поющими дружинниками князей, съехавшими на знатный пир. На сей раз не стальным звоном мечей, а перезвоном серебряных чаш тешили они княжеский слух. Вместо клича битвы раздавались пирующие возгласы. Подымались широкие кубки чаще за князя Глеба Всеволодовича и иногда и за других князей. Уже до того надрались, что дорогими кипрскими, лангедокскими, бургундскими и кахетинскими винами на широком дворе принялись, словно бы студеной водой, приводить в чувство не в меру упившихся товарищей своих. Лили из горла, князь в презрении отшвырнул одно из таких замшелых, с запахом земли бутылей - стекло покрытое золоченой глиной.
Подобное безобразие творилось и в самой пиршественной палате - в застолье князей с пресветлым боярством. Сперва в начале пира, господа бояре повздорили из-за места и кто знатнее. Была драка, пролилась кровь, полотеры не до конца отмыли багровые пятна. А Никита Митрошкин на мечах сцепился с Никитой Бояновичем, и тут едва не дошло до смертоубийства, Митрошку унесли с распоротым брюхом на носилках.
Некоторые из бояр уже до того упились что заняли "почетное" место под столом. Перед глазами у Романа все еще стояла картина смертоносной пляски, на этом фоне расточительная пышность убранства вызвала лишь раздражение, хотя было от чего поразиться, вступив в белокаменные палаты. В глазах рябило от застольной утвари, светлых риз князей и княгинь, бояр и боярынь- все это облитое светом тысяч свечей, расставленных и настольных, над стенках и в подвесных свечниках, заставляло время от времени жмуриться!
В каждой из палат в переднем углу - богато украшенный, широченный, двухъярусный иконостас. Перед иконами в цветных хрусталях теплились лампады.