Дружным хором ответили на это черниговцы. Много целые тысячи набралось охотников, жаль только что у многих, оружия нет.
Тогда Евпатий сказал.
-Я выбираю тех, у кого есть кони и мечи, кто же безоружен, пускай идет в Суздальскую землю к реке Мологе, где стоит град секретный, там выдадут новое оружие.
Отобрав триста удалых всадников. По дороге к ним присоединилось еще две сотни добровольцев, Евпатий отбыл к Рязани. Толи шаманы постарались, а может, погода была такая, так все завалило сугробами, что даже кони завязли по уши. С большим опозданием приблизилась рать к Рязанским землям.
Труден был путь к Рязанским долинам. Когда приблизились, то ускорили бег коней. На невысоком берегу Оки, где недавно красовался нарядный город, в траурном саване мрачно чадили, пустынные засыпанные снегом развалины.
Всадники провели коней по льду через реку. В полыньях и промоинах торчали застывшие тела. Всюду, на отвесных скатах берега, на обледенелых валах и выжженной дороге, валялись в хаотически разбросанные трупы. Мертвые женщины были нагие со следами зверских изнасилований и пыток. Стены по-прежнему отливали холодным льдом, ворота были вышиблены. Когда всадники проскакали через них, то им на встречу выскочили одичалые, взъерошенные собаки. Наткнувшись на копья, они с визгом отскочили и бросились врассыпную.
Приходилось аккуратно объезжать рухнувшие балки, груды камней, лужи битума. При въезде на главную площадь пришлось обходить заостренные обломки из гвоздей и кос.
-Как место сие изменились не узнать!
Пробурчал седой ратник.
-Прошелся огонь мугланского урагана.
Евпатий смахнул слезу.
Среди площади возвышался целый холм пепла, обгоревших костей, черепов, закоптелых щитов и шлемов.
-Ого, сколько их тут. Видать наши воины положили не один десяток мугланов, а многие тысячи воинов.
С мрачной радостью промолвил Евпатий.
-Живы ли белые витязи?
Немой вопрос завис в морозном воздухе. Ратники сошли с усталых коней. Перекрестились, бросив взгляд на безмолвное пространство, напоминающее подвергшееся акту вандализма кладбище. Можно долго описывать картину смерти, но у любого сердце и так обольется кровью.
Евпатия зашатало, он побрел по сугробам, не разбирая дороги. Так вот прославленный русский витязь и прошел весь город. Он и не заметил, как на встречу ему выехал всадник. Хотя его лица и не было видно из-за низко надвинутого шлема, его могучие плечи и длинные седые кудри были до боли знакомы.
-Ты Ратибор?
-Я рад, что ты узнал меня Евпатий. Ждал я тебя! Не отпустил князь Киевский, ни одного ратника.
Евпатий вздохнул.
-И черниговский тоже не хотел рать давать. С трудом уговорил я собрать охочих людей.
-Ко мне вот тоже присоединились три сотни.
Ратибор указал рукой сторону в леса, от туда и впрямь выезжали крепкие в справных кольчугах всадники. На флагштоке знаменосца озарял землю суровый лик Спасителя Христа.
-Много людей еще в лесах схоронилось, но они присоединятся к нам - скопим мы силу ратную.
Евпатий нахмурился.
-Опоздал я! Словно нечисть какая та нас окрутила! Не знаешь ли ты где семья моя.
Ратибор тяжело задышал.
-Прими мужественно утрату Евпатий.
Жена и мать твоя взяли в руки секиры и пали в неравном бою. Старшего сына, что сражался в белой армии стрелой убило, а остальные дети ушли вместе с белыми витязями. Все же Леопардов и Пантера сумели вывести не малую часть войска.
-Пойдем за мугланами. Посчитаемся с нехристями! Евпатий со злобой шмякнул кулаком в шит. Железо от удара прогнулась.
-Идем! Будем давить нечистую силу.
По дороге Ратибор рассказал про битву в Диком поле, об славных ратных победах одержанных под командованием Леопардова и Пантеры. А также про силу бесовскую и новое оружие.
-Сильны и умны эти белые воины, к нам из далеких веков заброшенные, но им противостоит сила не малая, лютая и бесовская. Однако ловко Леопардов оседлал дракона трехглавого, залюбуешься его статью.
-А почему ты сам не ушел с белыми витязями.
-Страшный огненный сгусток, выпущенный чародейкой Задан, поразил меня. Насилу я выжил. А когда отправился Рязань пала. Бают все, что отошла монгольская рать к Владимиру, здесь этой нечисти уже нету.
Черниговские воины отдыхали на обугленных бревнах, некоторые ратники рыли сугроб, пытаясь похоронить убитых русских.
Черниговский старшой выступил вперед.
-Каковы твои думы Евпатий? Что будем делать дальше?
Евпатий снял шлем и отер пот с широкого лба.
-А что бы вы делали черниговцы?
-Мы шли помочь братской Рязани, а пришли на страшное пепелище. Кости наших мертвых братьев вопиют об отмщении.
Взгляд у Евпатия посветлел.
Старейшина встал в гордую позу и запел низким басом.
Не стерпеть славянам униженья
Друг за друга станем мы горой
Не потерпим больше оскорбленья
Сокрушим врага стальной рукой!
Наша Русь святая век сияет
Позабудем мерзкий подлый страх!
Пусть костром негаснущим пылает
Родины огонь в наших сердцах!
Евпатий низко поклонился.
-Спасибо вам братья! Я и наш батюшка Ратибор тоже так мыслим. Не станем медлить пойдем по мугланским следам. Будем жалить, и рубить злую стаю, выручать пленных, освобождать рабов.
-Мы готовы! Веди нас Евпатий! - загудели воины.
Старшой заговорил зычным голосом.
-Кому как не тебе Евпатий вести нас на татар? Ты все дороги знаешь, да и человек ты в ратном деле только белым ангелам уступаешь. Да был я в белой армии. Сильно там гоняют, готовят стальных парней, даже девки там... Да что говорить, но и мы не луком шиты, сумеем постоять за Русь.
-И мы тоже - загалдели остальные ратники
-Будем рубить мугланов как сосновый бор!
-Ну, спасибо вам братья Черниговцы!
-А теперь батюшка, давай колокол назад повесим и вдарим! Что слышно было всем, что жива, свята Русь.
Воины притащили бревна и поняли громадный колокол.
-Теперь ты Ратибор ударь по нему.
Обратился черниговский старшой.
Ратибор раскачал тяжеленный язык и ударил с размаху. Звук был сильный протяжный.
-Давай сильнее!
На подмогу подскочил другой ратник.
Медный гул пронесся над опустошенным городом, спаленными ближними городскими посадами, долетел до разгромленных дальних погостов. Евпатий стоял на вечевом помосте и зорко смотрел по сторонам. Неужто никто не откликнется. Вдруг со стороны леса стало заметно движение. Лохматые всадники на кривых конях неслись на звон колокола.
-Мугланы! Всем приготовиться к битве!
Крикнул Евпатий.
Татары хищным шакалом выскользнули из соснового бора и поскакали мимо полуразрушенных стен. Их было не более полутора тысяч.
-А всего то было бы возни! А ну ребята в мечи их.
Черниговцы и киевляне на добрых крупных конях устремились на встречу монгольским всадникам. Впереди стремительным галопом мчались Ратибор и Евпатий.
Сшиблись, потекла злая сеча. Русские воины были настолько разъярены картиной сплошного разрушения, что дрались с нечеловеческим исступлением. Хотя татар было больше, русские теснили их, более тяжелые мечи и увесистые секиры ломали сабли, круша легкую конницу. И все же монгольские ратники огрызались. Ратибор и Евпатий шли плечо, в плечо, укладывая врагов штабелями. Темник Куяномар-хан пал от удара палицы Ратибора, тысячника Когана зарубил мечом Евпатий. В разгар боя из черных дыр, из-под избищ, не приметных тайников и подклетей вылезали изможденные, выпачканные в саже и пыли ратники, старики, женщины, дети. Многие из них шатались, но даже кульгая и, падая, подымались спеша к месту схватки. В пешем строю обгорелые и измученные из-за всех сил помогали сражавшимся русским ратникам. Кто подрезывал коням ноги и брюха, кто стаскивал крюком ордынцев. Наконец монголы, чьи ряды редели, как овечья шерсть во время линьки дрогнули и обратились в бегство.
-Жива, Свята Русь! Дави гадов! Не давай им уйти!
Татар гнали семнадцать верст, завалив почти всю волчью свору - так состоялось первое боевое крещение новой рати.
В дремучем вековом лесу стояла тревожная тишина. Отчетливо было слышно, как падает с ветки клочковатый снег, мягкие прыжки оранжевой белки или бархатный шелест перьев одиноких белых птиц. Иногда постреливает мороз, короткие очереди разрезают тишину, замирая вдали в густом ельнике. Ветер время от времени наигрывает мелодию, задевая верхушки статных сосен, а когда на мгновение стихает бор, наполняет величественная тишина.
Внушительные сугробы покрыли леса, холмы и кусты. Ни пешком не пройти, ни верхом на конях не проехать. Только на коротких и широких лыжах с подбитым мехом, можно пробраться через глухую чащу.
Именно на таких лыжах по извилистой тропинке и пробирались остатки Белого легиона и а также разрозненные группы уцелевших защитников Владимира.
Многие серьезно поранены, их несут на носилках, между ними снуют волхвы. Хотя рука у Дикороса и перевязана, уцелевшей конечностью он совершает пассы, стремясь исцелить покалеченных ратников. Воины мечутся и стонут, тяжелые монгольские стрелы прошивают страшными ранами кожу, разрывают внутренности.
Ратники, состоящие в Белой армии, аккуратно разжигают костры, накрывая их сверху двухслойной марлей с угольком между слоями. В таких "противогазах" не виден дым, можно отогреться, сварить еду, подкрепить силы, измотанные непрерывными боями.
Нарубив и обломав веток витязи прилегли. Могучий кипчак Турган затянул песню.
Безбрежные бурные ручища крови
Бескрайним потоком текут по Российской земле
Все грады селения стонут от боли
Пожар океаном бушует по нашей стране!
Орда Чингисхана когтистым крылом заслонила
России просторы - равнины, леса и поля
Империя варваров от льдов полярных до Нила!
Копытом монгольским растоптана в пепел земля!
И стонет несчастный народ под петлею ордынской
И злобно играет в руках ятаган палача!
Но верю, победа над войском шайтановским близка
Возьми кладенец и сруби супостата с плеча!
Ратники приглушено приветствовали певца.
-Это ты сам сочинил. - Обратился к нему его названый брат Полкан - Или опять Пантера.
-Потише бы вы, шикнул Дикорос.
-И без того тошно, а напоминаете своим пением о боли.
-О боли напоминает нам каждый наш шаг. Песня же призывает к борьбе.
Турган гордо выпятил грудь.
-Наш дух еще не сломлен и я верю, что наши старшие братья Леопардов и Пантера еще вернуться.
Дикорос перекрестился.
-Я сам был бы рад их возращению.
К костру заплетаясь в глубоком сугробе подошел княжич Владимир.
-Привет волхв! И вы Турган с Полканом. Не знаете ли вы, что стало с моим старшим братом Всеволодом?
Из дальнего костра выступил тысячник Олежный.
-Плохи его дела! Я видел как он, будучи тяжело раненым, исчез под монголо-татарской сворой.
-Значит мой брат погиб. А нам ничего иного не остается как, будучи разбитыми, идти к секретному граду.
Владимир смахнул с ресницы слезу.
-А это что за гости.
Из лесу на лыжах пробрался широкий и коротконогий крестьянин. К костру он положил большой куль муки. Где-то рядом разделывали кабанчика.
-Я тоже так думаю.
Вступил в разговор Олежный.
-Но по пути было неплохо слегка пощипать отдельные отряды монголов, а то они думают, что теперь у Руси и вовсе нет защитников. Слушай крестьянин ты где муку взял?
-Меня зовут Звяга! Хутор тут рядом имеется и охотничья изба при нем. Мужики молодцы и муки дали и лыжи справили. В трауре народ, говорят слух прошел, что погибли белые ангелы, да не верят они в это!
-Тихо слышите опять кто-то едет.
Приставил палец ко рту Олежный.
-И кони монгольские двое.
На поляну выехали два всадника. Тот что на переднем горбоносом коне, с поджарым животом коне напоминал мальчишку лет четырнадцати-пятнадцати в дорогом монгольском кафтане. Сбруя на скакуне была очень богатой - отливала жемчугом, рубинами и златом. Второй был еще меньше на вид "пацанчик" от десяти до двенадцати лет конь тоже в дорогой серебряной сбруе, правда, чуть поскромнее.
-Это что за вояки? Ты Прокуда!
Растеряно присвистнул Олежный.
-Ишь вырядилась так можно и не узнать, по ошибке срезать стрелой.
-Нас только двое. А значит по инструкции вы должны захватить нас в качестве языка.
Полкан взял коня под узду.
-Не всегда соблюдаются приказы даже белых ангелов в горячке боя. Кто с тобой.
-Это Поспелка из Белого легиона. Записался недавно, но чую способный.
-Это хорошо садись к огню.
Олежный пододвинул горсть сосновых ветвей. Прокуда лихо соскочила с коня подпрыгивая, разминая ноги. Ее напарник спрыгнул со своего скакуна и привязал коней елке. Когда он подошел к костру его громадные глаза тускло мерцали на побледневшем и осунувшимся лице. Прокуда наоборот была весела и раскована.
-Чего ты смотришь как мертвец. Ты показал себя сильным воином. Пятерых мугланов срубил, а сейчас выглядишь как пугало огородное.
-Мой брат Булатко в плену, а ты скалишься.
-Ни чего выручим или меня даром тысячницей назначили. Сама Пантера звала меня маленький чертик!
-Значит снова в бой!
Весело подскочил юный богатырь Полкан.
-А почему бы и нет! Сколько можно бежать и пятиться. Соберемся на совет и ударим.
Прокуда подошла к коню, отвязали переметные сумки и ремешки.
-Вот посмотри, чем мунгальский темник промышляет.
Из сумок посыпались, нательные кресты, золотые и серебреные серьги, крупные монеты, смятый кубок.
-Как ты думаешь, со скольких девок срезали уши, чтобы добыть эти серьги? До сих пор на них пятна крови.
Тысячник Олежный прервал разговор.
-С многих! Где их отряд?
-В селе стоит Перелесово, под боком у нас.
Прокуда озорно подмигнуло.
-Мунгалы пьяны, все свою победу над Владимиром отмечают, так что если ударим, то сметем.
Поспелка выхватил меч.
-Отомстим мугланам за белых ангелов! Выручим Булатко.
Отряд русских ратников выступил, впереди двигались Прокуда и Олежный. Волхв тем временем сотворив заклинание, выпустил вперед несколько голубей. Пропарив несколько кругов над Перелесово, голуби вернулись. На своем языке они проворковали Дикоросу в ухо. Волхв неслышно - копыта коней в мягких подушках подъехал к Прокуде.
-Все спокойно, мугланы пьяны, дозорных немного, а тех, что есть можно легко снять. Слишком самоуверенны, одурманены победой, если все гладко пройдет должны мы их врезать без особых потерь.
Казавшаяся огромной, полная луна спряталась за тучи, тихой сапой надвигалась пурга. В лесу стало сумрачно, ветви деревьев зловеще мерцали, казалось, что проснулась нечистая сила. Белые воины продолжали двигаться маршевым шагом, в лицо начал дуть студеный колючий ветер.
-Перелесово близко, двигайтесь потише.
-Сами знаем. Олежный скомандовал
-Рассредоточиться. Подойдем с разных сторон.
В селе слышался захлебывающихся лай собак. Он звучал монотонно и ордынцы похоже не обращали на него внимания. Белые витязи мелкими группками подошли к неровному сбитому частоколу. Десяток хмельных дозорных были сняты в мгновение ока. Вокруг костров были видны громко храпящие нукеры и голые растерзанные тела.
-Спокойно! Как на учениях порезать сонные артерии без звука.
Прошептал Олежный.
-Близиться мщение.
Затем белые воины принялись аккуратно заученными движениями вырезать спящий лагерь. Мугланов, однако, было слишком много, значительно больше чем белых витязей. Неизбежно должна подняться тревога. Русские ратники, однако, сумели распустить косяки коней и истребить значительную часть лагеря. Что бы усилить панику под хвосты скакунам подсовывались горящие головни. Пьяные татары визжали как свиньи. Многие вылетали из теплых изб, очумелые от неожиданности, шатавшиеся от бурного хмеля. Они метались в разные стороны, вертелись волчками, искали коней. Вместо этого на них накидывались почти невидимые страшные люди в белом, а также присоединившие по пути мужики с рогатинами и топорами. Звяга орудовал крюком с заточенным острием, стаскивая нукеров с коней, а вторым концом в виде косы подрубая ноги лошадям, выдавливая кишки. Даже волхв Дикорос схватив заостренный посох, и ловко вращая им, сражался с неистовостью дикого волка. Крупный татарин с кривым ятаганом умудрился, выдержав костоломный удар посоха повалить русского волхва. Кривая сабля мелькнула над головой, Дикорос невольно зажмурил глаза. Когда открыл их, голова татарина была отсечена, а небольшой десятилетний мальчик с двумя окровавленными саблями подсек сразу двоих нукеров.
-Спасибо тебе Ваня!
-Я мщу за деда Шибалку! Смерть всем монголам!
Рядом с не меньшей яростью сражался сотник Николай, его сабли рубили как мельница в бурю. Даже удивительно, что такие небольшие мальчишки, кромсали матерых воинов, а ведь у некоторых монголов боевой стаж тянулся с китайских времен. Ряды нукеров страшно редели, русские мстили за своих близких, за разрушенные города, за спаленные села, за своих отцов и сыновей.
Лишь малой части монголов удалось вырваться из "котла". В сараях белые воины обнаружили грубо связных невольников. Их спешно освободили. Те, кто из плененных кто мог, хватали оружие и бросались с ним, на тех монголов кто еще продолжал рубиться с русской ратью. Поспелка с окровавленной саблей сбил замок с амбара, сердцем он чувствовал, что именно там должен томиться его брат. Так оно и оказалось голый Булатко висел на дыбе, все детское тело было ожогах и ссадинах. Кожа посинела от холода, из разъеденных солью ран вяло сочилась кровь. Поспелка заплакал, глядя на своего чуть живого родственника. Булатко с трудом открыл заплывшие от синяков глаза, узнав своего брата, он улыбнулся. Простуженный голос прохрипел.
-Я знал что придете! Помирать не собираюсь! Хочу жить и мстить неверным псам.
-Отомстим! Еще как отомстим!
Поспелка сжал кулак схватил мечи и размахивая ими вновь ринулся на мугланов.
Турган сделав двойную бабочку, свалил сразу четырех тургаудов и ворвался в главный терем. За ним как тень смерти проскочил напарник Полкан, бросив маленькую размерами с вишню гранату, взрыв уничтожил десяток татар, затем срезал троих громадных тургаудов-охранников. На них налетело две дюжины разгоряченных арзой нукеров, сабли дрожали в кривых руках. В ярости русский и половец рубили мугланов, очистив несколько комнат, завалив трупами коридор, они прорвались в центральную залу. Горел жарко натопленный камин, на дубовом коне громоздились остатки костей, корок, разбитого фарфора. Дюжина монголов был настолько пьяна что, не смотря на шум битвы, продолжала валяться на полу. Турган брезгливо плюнул, судя по запаху, пьяные нукеры справляли нужду прямо в ковер. На стене висел труп распятого и утыканного стрелами попа. Несколько обнаженных покалеченных девиц постанывали, похоже, что над ними надругалась не одна сотня варваров. Полкан схватил за бороду главного темника Байдар-Муната.
-Не убивай его!
Русский показал решительный жест своему половецкому брату.
-Его будет судить народ.
Связанного Байдар-Муната притащили на площадь. Там уже собрались русские воины, завершившие большую часть битвы. Тысячник Олежный обратился к шумящей толпе.
-Что будем делать с извергом мугланским?
-Отрезать ему ухи как это делал с нашими девками, а затем язык и на кол.
Дружно закричали в ратники.
-И быть по сему! Олежный махнул рукой.
-Постой! Послышался бодрый голос.
-Я князь или не князь! Вперед вышел Владимир.
-Я полагаю, что мое мнение должно быть решающим.
-Верно! Он наследник великого князя!
Недружно закричали в толпе.
-Ты решай!
Смущенно произнес Олежный.
-Решение народа утверждаю!
Решительным тоном произнес княжич Владимир.
-Слава князю Владимиру!
Дружно гаркнули в толпе.
Люди, спасенные из плена, окружили начальников Белой армии. Пурга уже стихла, горели факела. Женщины и дети плакали от радости и просили хлеба.
-Пора собираться в путь. Мунгалы хватиться набегут ратью неисчислимой и всех положат. Уведите женщин и детей.
Скомандовал Олежный.
Отряд спешно покинул селение. Рассвело, выглянуло солнышко. Перелесово опустело, лишь несколько тысяч монгольских трупов оживляло зловещий пейзаж.
В центре села одиноко торчал кол, на нем мучительно издыхал мулганский темник. Посиневшие губы машинально шептали.
-Помоги мне великий Сульдэ! Поддержи господин Чингисхан!=
Кабанью похоть
Пока ордынский темник отдавал на колу дьяволу душу, монгольское начальство справляло знатный пир. Еще бы тройная победа - пал Владимир, почти без боя взята Суздаль и главное наводившие кошмар пленены белые мангусы наводившие кошмар на все татарское войско. Ханов собралось великое множество, они расселись в соборе, прямо на каменном полу запалили костры - жарили свиней и баранов.
Бату-хан разлегся в широченном кресле, на котором ранее восседал великий князь Владимира Георгий Всеволодович. Джихангир был очень доволен, ему налили полную чашу отборного кобыльего кумыса. Бату-хан пил не спеша, наслаждаясь его кисловатым, прогоняющим жажду привкусом и трудно передаваемой щекотливостью. Кажется, что это гейзер пениться по языку, согревая промерзшее горло. С центрального входа ввели юных женщин полонянок. Одетые кто в сарафаны, кто в платья с множеством юбок, в высоких убрусах и платках, а кто уже шаровары и мужские полотняные рубахи или короткие курточки. Девушки кидали испуганные взгляды, страшные рожи насильников вызывали приступы судорожного страха.
Баурши взглянул на Бату-хана, джихангир лукаво подмигнул, тогда распорядитель хлопнул в ладоши.
Появились двое княжичей невольников. Это были дальние родственники Владимирского князя, что бы унизить их раздели, оставив лишь короткие до колен, изрядно потертые штаны. Мальчики сильно замерзли, босые ноги посинели на морозе, голые спины были в свежих ссадинах от плетей. Что бы отогреться они старались ступать поближе к костру. Огольцы несли большое золотое в камушках блюдо с головой барана с золочеными рогами и с рубинами на конце, обильно утыканное экзотичными фруктами. Поставив кушанье перед джихангиром, княжичи стремительно унеслись прочь. Минуту спустя они принесли еще одно золотое блюдо, с правой лопаткой и частью ноги, остановившись перед возвышением. Бату-хан кивнул в сторону Субудая, и блюдо поставили перед ним.
Гуюк-хан зашипел.
-Субудай простой нукер! Я же наследник верховного кагана! Как ты смел.
Джихангир скосил глаза.
-Сегодня у нас величайший праздник и я не хочу, чтобы мы сорились. Принесите хану целое блюдо.
Мальчишки почти бегом приволокли еще одно золотое в камушках блюдо, поставив его перед надменным Гуюком. Когда они помчались назад, один из юных ханов кинул под голые ноги невольника горящую головню. Наступив на угольки, княжич упал и вскрикнул, монголы рассмеялись, особенно громко хохотал Бату-хан.
-Дзе-дзе-дзе! Вот умора!
Мальчишка среагировал внезапно. Схватив полу погасшую головню, он размаху ткнул ее в физиономию обидчика. Хан подросток упал, и завизжал свиньей. Тургауды тут же схватили княжича.
-Окуните его головой в огонь, пускай знает, как противиться нашей власти.
Мальчишку опустили в костер, стриженые в кружок волосы вспыхнули, тело задергалось. После нескольких конвульсий хлопчик затих, по помещению пронесся запах паленой плоти. Тургауды выбросили на снег останки покореженного трупа. Уцелевший мальчишка трусливо сжался, в зрачках отражалось губительное пламя.
Баурши вновь хлопнул в ладоши, появилось дюжина невольников, юноши и прекрасные девушки и спешно несли угощения гостям джихангира. На сем пиру, что бы подчеркнуть величие монголов использовались лишь трофейные захваченные во Владимире золотые и серебряные блюда. В зал внесли громадного осетра, с дынями, и целую гору иных экзотичных разносолов - груды черной икры обрамляли китайскую стряпню, в том числе жареную саранчу и гусеницы. Впрочем, большинство ханов предпочитало свинину или баранину. Дождавшись, когда ханы погасят первую волну голода, джихангир скомандовал.
-Эй, уруские бабы! Чего стоите как замороженные! Ваши повелители скучают. Потанцуйте, спойте нам для отрады. - Бату налил себе айрана, отпил и грозно прикрикнул
-Пойте или я прикажу сорвать с вас одежду и выставить на мороз.
Полонянки, вздрогнув, разошлись в стороны и принялись кружиться, что не разборчиво запевая на разные голоса и перебивая друг друга.
Однако вскоре их хор стал более слаженным, они затянули грустную песню о растоптанной в прах любви.
Батый улыбался, грустный тон песни символизировал унижение урусов. Хозяин орды с помощью тонкого ножа оттяпал барашку нижнюю челюсть, быстро ее разгрыз, ударом оголовья разломил на три части. Веселые искорки зажглись в его глазах.
-Вы уруские бабы! Просто чучела. Ваша одежда омерзительна - громко рявкнул джихангир. - Я приведу вас в достойный вид в кого попаду костью пусть, что ни будь, из своего тряпья снимает.
Хан размахнулся и первым же обломком попал в живот курносой девушке с яркими веснушками. Та качнулось, словно испуганный лебедь. Тургауд поднял плеть.
-Чего уставилась, снимай!
Тревожно оглянувшись, словно ища помощи, невольница не много помедлила, ей ли боярской дочери обнажаться перед животными? Второй окрик, сопровождаемый ударом кнута, подействовал, и она скинула юбку. Под ней оказалась еще одна.
-Что-то много? Танцуй девка.
Джихангир ловко запустил е нее вторым куском, заставил снять еще одну юбку. От третьего невольница успела увернуться. Прочие монголы оживились, глаза загорелись похотью. Они принялись кидать в невольниц, суставы и куски костей. Девушке с веснушками не повезло, в нее попали три раза. Она попробовала дернуться, но тургауд грубо схватил ее за плечо.
-Снимай уруская свинья! Грозно зыркнул громила.
Девушка развязала и скинула платок, затем сапожки. Махнув руками, она пустилась в резвый пляс, надеясь избежать густого града костей, обрушившихся на других ясырок. Пленницы, останавливались и снимали то одно, то другое, танцевали, тянули в разнобой свои песни. Хуже всего досталось тем, кто носил сарафаны: под этим единственным платьем у них не имелось ничего, и рабыни продолжали скакать, запевая терзающий душу мотив, совершено обнаженными, пытаясь лишь стыдливо прикрыть срамные места.
Возбужденные монголы, не смотря на хмель, били метко, раздевая женщин. Гуюк-хан не в силах обуздать желание, подозвал к себе одну из обнаженных невольниц, приказал опуститься на колени и сладострастно тискал, запустив ей одну руку между ног, а другой сжимая грудь. Пленница продолжала укрываться руками, но противиться, не смела - лишь мелко подрагивала нижняя губа. Гуюк оскалился и ударил рабыню по лицу.
-Тебе не нравиться прикосновение божественного? Сука!
От пылающего костра поднялось трое безусых юнцов, уже изрядно поддатых. Воровато оглянувшись на соседей, позвали себе голенькую девочку примерно своего возраста - с только намечавшейся грудью и тонкими ножками. Подхватив под руки, они поволокли ее в соседнюю комнату.
Бату-хан был пьян и весел. В зале осталось лишь три полуодетые невольницы, джихангир почувствовал азарт. Взяв в руки трофейную рогатку, ту самую из которой дети стреляли ядовитыми иглами в татар, он зарядил кость и выстрелил по веснушчатой. Дева вновь увернулась с ловкостью кобры.
-Вот черт мангус, а не баба! Иди сюда!
Небрежным жестом он подозвал веснушчатую рабыню. Продолжая свой змееподобный танец она подошла к нему на несколько шагов. Бату-хан почти в упор метнул оставшуюся после седла кость. Девушка не посмела увернуться, косточка угодила ей прямо в лицо. Полонянка замерла, наклонилась к подолу платья и сняла его через голову, обнажившись сверху донизу. У нее были роскошные бедра, пологие бока, высокая грудь. Дюже гарно уруская пленница!
Пьяного джихангира накрыла волна сладострастия. Не стесняясь присутствующих, Бату-хан скомандовал.
-На четвереньки становись как добротная кобыла. Задери задницу повыше! Я опозорю тебя!
Джихангир вошел грубо, с явным намерением причинить боль. Уверенно тараня, он пробивался вперед к самому ее нутру, одновременно сильно сдавив ее обнаженные груди. Невольница жалобно застонала, Бату-хан почувствовал, как в низу живота зарождается огненный пульсар, который пламенным шаром вспыхнул и спустя мгновение выплеснулся вперед, уйдя в грот любви сладкой женщины. Она ощутила этот жар, громко закричав и вытянувшись на мраморном полу. Джихангир удовлетворено хрюкнул, достал семихвостую плеть и с оттяжкой стеганул о голой атласной спине. На обнаженной коже вздулись писуги, девушка вскрикнула.
-Вот теперь мне совсем хорошо!
Бату-хан рассмеялся, продолжив экзекуцию. Невольница дергалась из васильковых глаз, катились слезы. Другие монголы, подражая джихангиру, навалились на пленниц, по животному удовлетворяя кабанью похоть.
Студенная пальма
Мульти-клонам казалось, что они лошади, что скачут на бегах. А на их спинах сидят тяжеленные жокеи, у каждого толстенная задница утыканная гвоздями. В ярости жокеи бьют калеными шпорами, заставляя прибавить шаг. Напрягаешься из-за всех сил, шкура взмылилась, бока кровавят, а разрыв между ними и лидерами все возрастает. Удары плетей становятся все жестче и сильнее, отслаивается кожа, оголяются кости. Видна финишная прямая - белые кони пересекают ее... Леопардов кричит от досады и боли. Сознание вспыхивает внезапно. Накрывает волна боли, необычной боли - острой и невыносимой.
-Что за чертовщина, уберите туман.
Пелена с глаз падает, а боль отступив слегка спрятала свои ядовитые зубы. Леопардов увидел Пантеру и Марка Соколича. Они висели на тяжелых цепях, распятые в черном пространстве. Пантера уже пришла в себя, она дернулась с явным намерением порвать цепи и зависла, забившись беспомощной мушкой стальной паутине. Леопардов также попробовал вырваться. Он не стал рвать цепи, а всего лишь пытался сжать суставы и вытащить конечности из оков. Но на сей раз ему ничего не удавалось - цепи держали намертво, словно сильнейшая липучка. Марк Соколич также слегка подергался, затем попытался наклонить шею, но узкий ошейник мертвой хваткой сдавил горло.
-Ловко же нас присобачили.
Прозвенел заборный голос Пантеры.
-Да уж поймали хуже не куда. Что за цепи, не шелохнуться.
Леопардов предельно напряг мышцы, даже глаза на лоб полезли.
-Видимо очередная магическая мразь.
Пролепетал Марк Соколич.
-Тогда где колдуны, мне нужны их глаза.
Послышался шум, полыхнуло обжигающей вспышкой, и перед белыми витязями возникла розово-бордовый силуэт Керинкей-Задан. Колдунья выглядела веселой и помолодевшей, седые волосы гремучими змеями копошились из-под высокого колпака.
Волчьи зубы с громадными клыками выпирали из-за лошадиного рта.
-Вот и встреплись три одиночества, развели в преисподней костер, ох поджарить вас птенчики хочется, предстоит затяжной разговор!
В сопровождение рослых стражей появился роскошно одетый человек с седеющей бородой. Князь Глеб так был видимо готов насладиться видом истязаемых жертв.
-Вот красавцы явились! Мы так рады вас видеть! С фальшивым воодушевлением произнесла Пантера.
-Не ждали нас!
Низким басом произнес князь Глеб.
-Почему мы как раз за вами и шли! Вы же от нас как мыши от кошки бегали.
Леопардов задорно подмигнул князю.
-Ты думаешь, поймал нас, на самом деле мы сейчас в засаде висим как ниндзи-терминаторы и вот-вот набросимся.
Князь крутанул пальцем у виска.
-Ценю плоский юмор, макаки. Вот теперь мы поменялись местами! Палачи распалили жаровню, посмотрим каковы птенчики на зуб.
-У вас милитаристский вкус, но ведь планета не арбуз!
Внезапно выдал Соколич.
Пантера вновь хихикнула, ей стало весело хоть даже ежу понятно что их дела дрянь. Теперь колдуны будут пытать их, и мучить, смотря обиженной коброй в глаза. Настоящая победа над врагом только тогда полноценна, когда побежденный умирая, знает что умирает! И знает чья рука его убила, при этом супостат стоит рядом наслаждаясь агонией. Потом можно просто раздавить противника гусеницами, давя и сладострастно смакуя каждый миг невыносимого страдания.
Керинкей-Задан полыхнула буро-сиреневым пламенем, профессиональный палач Урод-хан, показал предметы пыток.
-Начнем со щипцов.
Громадные клещи были выполнены в форме крокодильих голов. Стальные пасти сначала стали темно-вишневыми, затем засветились ярком светом, посыпались искры. Задан шикнула кривым пальцем, кимоно исчезло, и палач с удовольствием вцепился клещами в ребро Леопардова. Послышался слабый запах паленой кожи, слишком прочная поверхность мульти-клонов с трудом поддавалась нажиму. Клещи согнулись, пара зубьев обломилась.
-Как хорошо!
Засмеялся Леопардов. Пантера высунула язычок, подразнивая истязателей.
-Этот мангус слишком жесткий может лучше с бабы начать.
Шаманка сделала одобрительный жест. Кимоно на Пантере загорелось, ядовито-изумрудным огоньком, а затем рассыпалось.
Палач взял новые щипцы и со всего размаху врезал по груди, затем прихватил обнаженный упругий сосок снежной амазонки. Хотя Пантере и было больно, мульти-клоны умеют контролировать эмоции чувства. Вместо плача она еще громче рассмеялась, раскрыв до ушей атласный ротик.
-Ах как приятно! Это так заводит, помогите ему.
Палач начал выкручивать сосок, раскаленная сталь скривилась, белоснежная грудь была слишком упругой. Другой рослый плотный как бык монгол достал плеть, состоящую из трех заостренных в алмазах лезвий, и со всего размаху хлестнул Леопардова по спине. Такой боевой бич способен перерубить ратника с латами. Леопардов дернулся и крякнул от удовольствия.
-Давай еще и посильнее! Такое ощущение, словно девка тебя обнимает. Давай еще и помощней - слабак.
Монгол снова рубанул с замахом.
-Я сейчас усилю боль!
Шаманка произнесла заклинание. Кнут стал девятихвостым, тройные лезвия засветились золотисто-оранжевым светом. Боль и в самом деле выросла, но психические возможности мульти-клонов таковы, что способны самые неприятные ощущения оборачивать чувственным наслаждением. Чародейка с помощью магии заколдовала и щипцы. На сей они обрели прочность, и с их помощью можно было ломать и мульти-клоновские кости. Пантеру зверски истязали, медленно пока целиком не оторвали, крутили похожие на бутоны роз соски. Вяло брызнула, а затем тут же свернулась кровь самки мульти-клона. Затем вход пошли усиленные магией щипцы со спиралеобразной емкостью. Их раскалили с помощью волшебного пламени и медленно вкручивали в ребра и мягкие упругие места Пантеры и Леопардова. Марк Соколич похолодел от, ужаса видя как кривые в заусеницах сверла, просверливают насквозь тела белых ангелов.
-А чего мы мальчишку не трогаем?!
-Он человек и может слишком быстро сдохнуть! Не успеем охнуть!
Прохрипела Задан.
-Он вампир, а это племя живуче. Давай и его пытай.
Марка принялись разбирать на запчасти. Палач начал с мягкого поглаживания раскаленной собачьей головкой босых розовых пяток двенадцатилетнего ребенка. Боль была ужасающей, первоначально мальчик, подражая клонам, пытался смеяться, но вскоре смех перешел в дикий крик, особенно когда стали медленно ломать ребра.
-Не реви Марк лучше кайфуй как мы! С по-прежнему сияющим лицом обратился Леопардов. Ему уже сломали половину ребер, полуобнаженные легкие просвечивались в адском свете факелов. Марк продолжал орать, он еще не научился преобразовывать болевые импульсы в наслаждение.
-Вот и отлично! Такая музыка мне по душе, добавим болевой магии.
Пытки продолжились. Закрученные в виде розочек с иглами сверла терзали внутренности, перемалывали кишки. Затем с помощью плоскогубцев открыли рот залив туда порцию расплавленного свинца.
-Классный напиток только холодный.
Леопардов промазал, а Пантера умудрилась ловко плюнуть в лицо палачу. Тот заорал, половина лица обгорела и после нескольких конвульсий, истязатель потерял сознание от болевого шока.
-Ну и черт с ним! В нашем народе хватает палачей. Продолжаем пытку. На теле мульти-клонов и Соколича не осталось даже живого места, последним актом Керинкей-Задан выжгла мульти-клонам глаза. Все устали и палачи и колдуны, и воины.
-На сегодня хватит пыток, завтра продолжим. Вяло зевнул князь Глеб.
Нахватавшиеся оргазма мульти-клоны были в полуобморочном состоянии.
Ночь прошла спокойно, им даже, дали поесть. На следующий день пытки возобновились с новой силой. Насей раз им помимо всего прочего сверлили горящим сверлом зубы, прокалывали, а затем подожги в магическом пламени уши.
Подскочив к узникам, Керинкей-Задан укусила Пантеру за лодыжку, с трудом прожевал кусок мяса.
-Она слишком жесткая, коза постная! Зубы сломаешь, камень глотаешь!
После чего она пробормотала пару заклинаний, цепи пришли в движение и их так растянули на дыбе, что руки оторвались от туловища. Не выдержав сверхдавления, тела мульти-клонов лопнули, что стоило жизни еще пятерым монгольским воинам. Рухнув, мульти-клоны поубивали их с помощью того, что осталось от их тел. Количество жертв могло быть и большим, но шаманка успела врубить парализующее заклинание. Затем тела обильно посыпали перцем и солью, досталось и Соколичу. Марк ревел и стонал, несколько раз теряя сознание.
Затем мульти-клонов соединили, повесив на цепях, видимо стремясь, продлить удовольствие.
На третий день в пыточное помещение зашел сам джихангир и его верный пес Субудай.
-Дзе-дзе-дзе! Как приятно видеть своего врага связанным и беспомощным.
Леопардов, Пантера и Соколич по-прежнему висели на цепях. Благодаря суперрегенерации следы пыток полностью исчезли. Мальчик-вампир восстанавливался чуть медленнее, на теле еще были видны чуть зажившие шрамы и ожоги.
-Вы их уже подвергли всем видам пыток.
-Почти мой повелитель, но кое-что оставили на закуску.
-Да тогда продемонстрируйте это.
Князь Глеб откинул шапку. Ему уже надоело постоянно видеть ликующие лица мульти-клонов.
-Вас я думаю, интересует, как нам удалось изловить этих доселе неуловимых беркутов.
Бату-хан уселся на роскошное кресло, Субудай присел на кучу звериных шкур.
-Это я хотел больше всего узнать и главное почему так поздно их обезвредили.
Керинкей-Задан сделала грустные глаза, затем сняла колпак.
-Правила волшебства сложны и рутинны. Если бы все было так просто!
Мы захватили их с помощью фантомов перевертышей. А для того что бы они сработали их надо навести. Лучше всего с помощью клочка волос. Но у этих созданий.
Керинкей кивнула рукой в сторону скованных мульти-клонов.
-Их волосы прочнее алмазов и тверже стали. Но вот нашелся один дурачок, что попросил у них по локону волос якобы на память.
-Марк! Словно очнулась Пантера.
-Да! Марк Соколич! С нажимом прохрипела колдунья.- Он уже давно под нашим заклятием находиться.
-Не правда, если бы я был ваш, меня бы не мучили.
Полу плача заорал наполовину растерзанный мальчик.
-Правда, правда! Раз в месяц он становиться как шелковый, попадая под абсолютный наш контроль.
Керинкей-Задан продемонстрировала клыки, хрюкающий смех исходил из ее глотки.
-Только раз в месяц, как жаль, все остальное время он ваш преданный друг и брат.
-Марк не плач - я верю тебе!
Проорал Леопардов.
-Это был идея Бэки отправить его к вам, не случайно вы встретились, но Бэки напутал с магией, и связь временно прервалось. А восстановить ее удалось только отчасти. Раз в месяц! Но это уже не имеет значения, он должен умереть вместе с вами и умирать будет очень медленно.
Бату-хан потянул кумысу.
-Занятная история! А ты это знал Субудай?
-Я знал о ослепительный.
-Теперь меньше слов больше дела! Я хочу насладиться их муками и криками.
Джихангир откинулся в кресле, палачи приступили к работе. В ход пошло все и плети с острыми лезвиями, щипцы, магический огонь. Князь Глеб наколдовал подобие седых восьмиглавых одуванчиков. Волшебные одуванчики тряхнули головками, и белые пушинки впились в окровавленные тела. Они двигались как червяки, копошась в ранах, испуская ядовитые импульсы. Мульти-клоны продолжали смеяться, наслаждаясь, тащась от незабываемого кайфа, и лишь Марк Соколич отчаянно надсаживался, из голубых глаз сочилась влага. Бату-хан нахмурился.
-Почему они смеются, будто им весело.
-Это они притворяются мой повелитель, чтобы досадить нам.
Батый вызверился.
-Я не хочу, что вот так притворялись. Заставьте их плакать!
Князь Глеб, не отрывая взгляда следил за пытками. Его взор впился в набухшее достоинство Леопардова.
-Я знаю и отучу их смеяться.
Прошипел князь-предатель.
Вытащив раскаленные магией щипцы и стальной крокодильей пастью, он схватил мульти-клона за упорно стоящее бревно. Наслаждение стало чрезмерным, Леопардов заорал, на глазах выступили слезы.
-Да как вы смеете, немедленно отпустите его.
Вопль Пантеры заложил уши.
-Нет, он насладиться сполна.
Щипцы крутнулись, скручивая достоинство в бараний рог.
Пантера дико извивалась, перед ее глазами мелькало увеличенное лицо князя, перекошенное в сладостном оскале. Бату-хан застыл, приподнявшись из кресла. Один из зубьев Патеры был живьем вырван из десны, она его спрятала в щеке. Теперь мульти-клонавая амазонка выцеливала лицо князя. Стремясь усилить боль Глеб послал новое заклинание, на мгновение, ослабив защиту. Пантера плюнула в глаз, одновременно прошептав заклятие, снимающее магическую блокировку.
Зуб угодил прямо в глаз, князь упал на пол и пронзительно заорал.
-Суки! Звери! Да низвергнитесь вы в Ад! Вместе со всеми манатками!
В туже секунду все завертелось волчком, и мульти-клоны вместе с растерзанным Марком Соколичем исчезли. Вместе и ними исчез и спрятанный за поясом Бату-хана легендарный кладенец Добрыни Никитича и меч-катана Великого ниндзя. Субудай машинально потянулся к поясу - меч Алеши Поповича словно испарился.
Окривевший князь корчился на мраморном полу.
-Шелудивый пес! Они вновь сбежали!
Бату-хан завизжал и обрушился с ударами, на Глеба. Джихангир бил поверженного князя, ногами, дубасил плашмя мечом, плевался. Керинкей-Задан попыталась успокоить Батыя.
-Если князь не ошибается, они в христианском Аде. А там этих чудовищ ждут такие муки, по сравнению с которыми вся наша фантазия жалка и убога.
-Я сам лично хочу их истязать!
Батый с кулаками обрушился и на Керинкей-Задан.
-Куда ты смотрела ведьма. Что нам теперь делать?
Шаманка слегка отстранилась, мягко оттолкнув Батыя и взлетев к потолку. Из ее когтей капали серебристо-салатовые бисеринки.
-Ничего плохого не случилось мой повелитель! Оттуда не возвращаются!
Закрутив дикие вихри в спираль, мульти-клонов залила своими потоками огненная лава. Троица друзей вращалась в жгучем испепеляющем полете, глаза выжигало зарево. Казалось что вокруг их живое море, состоящее из пламенных дьявольски подвижных зверьков.
-Озеро огненное и серное!
Произнесла Пантера.
-Вот видите она геенна! Господи спаси, помилуй! Прости меня грешного.
Во всю глотку закричал Марк.
Пантера произнесла паническим тоном.
-Раньше надо было молиться! Оставь надежды, всяк сюда входящий.
Марк разревелся.
-С не хочу! Господи я не хочу вечно мучаться! Помилуй меня грешного. Я и вампиром стал только для того чтоб защищать народ Русский. Вы же ангелы помогите мне.
Несмотря на внешнюю браваду мульти-клоны также были расстроены. Перспектива вечных мучений не радовала. А главное что теперь будет с их Белой армией.
-Мы как мушки влетели в паутину, и теперь можем только трепетать.
Леопардов поморщился, кожу слегка саднило.
-А что это у тебя болтается за поясом, ты же был голым.
Леопардов, нащупав рукой меч, повеселел.
-Это не библейский Ад! Ну, кто нас пустит в преисподнюю с мечом.
-Они! Шаманы монгольские.
Пантера также нащупала меч. Она оставалась нагой, лишь возле бедер оказался намотан красный пояс.
-Вот он и кладенец на месте. Где третий? Марк проверь у пояса.
Было очень знойно и потные руки мальчика-вампира не очень хорошо слушались своего хозяина. С большим трудом Соколич сумел вытащить отливающий сиреневым золотом кладенец.
-У меня меч великого ниндзи, у Пантеры Добрыни Никитича, у Соколича Алеши Поповича.
Улыбка Леопардов выглядела сияющей, от щербатых зубов отразилось пламя.
-Полный комплект. Ну-ка от винта!
Пантера замахала руками, пытаясь придать полету большую направленность.
-Эх, почему клоны не летают как птицы!
-Ты знаешь я думаю, нам не хватает перьев.
Леопардов слегка выровнял полет. Пламя преисподней уже не обжигало, но сильно щекотала пятки, хотелось смеяться, глаза же слезились.
-Такое ощущение, что мы падаем.
Пантера вновь показала язык.
-В каком случае жесткий вариант хуже мягкого.
-При прыжке без парашюта.
Пламя преисподней стала менять цвет, из золотисто-оранжевого, оно начало превращать в изумрудно-голубой.
-А ты знаешь, а обычно рисуют раскалено-красным, а не голубым, так что еще вопрос, куда мы попали.
-Хочешь сказать, что нас могли забросить в огненный рай?
-Параллельных миров много!
-А вы видели хотя бы один мир?
Вступил в разговор Соколич, слезы высохли, и теперь он с трудом сдерживал смех.
-Мельком видел сказку, а теперь подожми ноги, пламя светлеет.
Вдруг совершенно неожиданно пламя исчезло, и они оказалась в хрустально прозрачно атмосфере.
-Добро пожаловать в Ад!
Марк в страхе закрыл глаза опасаясь видимо кошмарного зрелища готового предстать на поверхности.
Пантера и Леопардов наоборот смотрели во все глаза. Перед их очами предстала вычурная и красочная долина. Громадные лилово-сапфировые пальмы, луга, присыпанные апельсинного-лимонным снегом. Деревья с белыми листьями в форме тортов, и размалеванные алыми, коричневыми, золотыми, сиреневыми, янтарными и прочими цветами кусты. Этакий слегка сумасшедший мир.
-Это больше смахивает на вирий, чем на Ад.
Марк Соколич раскрыл глаза, физиономия просияла улыбкой.
-Это рай вампиров. Посмотрите, какие кровавые реки текут здесь.
Действительно в обрамлении апельсиновых снегов текли, отливающие рубинами реки. Вода или кровь что была в них, люминесцировала, даря ослепительно яркий свет.
-Давайте спикируем на траву, неизвестно что там под снегом.
Мульти-клоны подхватили под руки Марка Соколича и дружно спикировали, на пурпурную травушку. Приземление не было особо тяжелым, конституция тела мульти-клона отлично сбалансирована, Соколич тоже не из слабого десятка. Трава, правда, оказалась, словно хрустальной, разлетелась на осколки, пребольно обколов еще не успевшие зажить босые ступни.
-Ох, до чего чокнутый этот мир.
Проскрипела зубами Пантера. Соколич прикусил губу, морщась и терпя боль.
-Странно пальмы растут, но холодно.
Пробормотал Леопардов, аккуратно ступая по хрупкой траве. Он поддел к отливающей сапфиром пальме и положил руку на кору. Пальцы тут же примерзли, и их пришлось оторвать с немалым усилием. Леопардов поморщился, костяшки только что ломали и они не успели, до конца срастись.
-Тут не меньше ста градусом мороза, странно только что нет инея.
-А что ты хочешь! Это преисподняя, у чертей как у людей только наоборот.
Марк Соколич подбежал к снегу ступил ногами на сугроб и дико подпрыгнул с него.
-Что обживает мороз?
-Он очень горячий. Словно железо в кузнице.
Пантера подскочила, зачерпнув горсть снега, он искрил, просвечивая пальцы.
-Действительно как угольки в дамбе. Но не более того, в принципе идти по нему можно.
-Вот это да! Глаза у Марка выскочили из орбит.
-Пальмы морозят, а снег обжигает - в мире такого никак не бывает.
Пантера слепила снежку и запустила в Марка. Тот увернулся, и, морщась от боли, скатал в ответ жгучий лимонный шарик, но промахнулся. Снег угодил в пальму, дерево зашипело и вспыхнуло. Прогорев вишнево-салатовым пламенем, оно погасла, распавшись в кристаллообразную массу.
-Интересная реакция, хорошо бы прихватить это с собой, проанализировав в лаборатории.
Пантера задумчиво помяла сугроб руками.
-Только без всяких экспериментов здесь. Каким бы не был этот мир, лучше пройти по нему незаметно, не привлекая внимания.
Обрезал Леопардов
-А куда пойдем? На восток или Запад?
Марк слегка подергался, обожженные ступни ныли, и ледяная трава смягчала боль.
-А для этого нам нужен компас, что можно сказать по положению небесных светил.
-То, что небо свихнулось.
И в самом деле, если вам нужно солнце для ориентации, то их здесь целых шесть. Правда выглядит одно как сине-жемчужная булка, и возле него вертится подобие раскаленного красно-топазного крокодила. Крокодил тоже светило и своею пастью он надкусывает булку, от чего та дает яркую вспышку. Еще одно светило напоминает сине-сапфировую скрипку, возле него также вертится подобие хищного дракона. Это ослепительно сияющий ядовито-изумрудным светом зверь, время от времени задевает зубами струны, на скрипке издавая раскатистые звуки. Ну, а заключительные символы проще и понятнее сверкающий золотом самовар с бьющей струной и подобие жирного, наполовину коричневого наполовину розового кота.
Исполинский кот, время от времени подлетает к самовару и крутит краник, вливая в себя ослепительно белый луч.
-Это, наверное, другая планета! Вероятно даже другая галактика!
Задумчиво почесал лоб Леопардов.
-А может быть и другая вселенная!
Вставила Пантера.
-Нет! Не может быть такого, чтобы какой-то жалкий предатель, нас забросил черту на кулички!
Вполне резонно заметил Марк.
-Тогда это и есть Ад. Пойдем прямо в направлении дракона. Во-первых, он самый большой, а во-вторых, дракон символ Ада. По пути мы поймаем языка, допросим и узнаем, куда нас занесло.
-Логично!
Согласилась Пантера.
Тройка друзей, стараясь маскироваться, двинулась в направлении где оглушительно мерцал музыкант-дракон. Естественно при таком количестве светил не было теней, все просвечивало насквозь, и было очень трудно маскироваться. Мульти-клоны бежали, приобретший качества вампира Марк, хотя и бегал как хорошая скаковая лошадь, все равно сильно отстал от мульти-клонов.
Кроме того, у бедного мальчика сильно болели ступни, ему то и дело приходилось перескакивать от раскаленного снега, к ледяной траве и наоборот. Главное что это был мир, контрастов или жжет или морозит, без полутонов.
-Подождите, я так не могу.
Марк с трудом сдерживал себя, чтоб не разреветься.
-Может, посадим его на плечи, и будем нести по очереди, так быстрее будет.
Предложил Леопардов.
-Мне не жалко давай.
Кивнула Пантера.
-Я есть хочу! Чуть не плача простонал Соколич.
-Видишь, какие дивные фрукты растут. Давай сорвем.
Такие яркие и красочные на вид очень сочные и аппетитные плоды, на вкус оказались подобными стеклу. Марк долго отплевывал осколки, из-за рта закапала кровь. Обычно мужественный и храбрый мальчик вновь заплакал.
-Вот это и есть ад! Мы обречены на голодную смерть!
-В Аду не умирают!
Не поверил божьему наказу
Стать вампиром страшным захотел
Не надейся, ты сгоришь не сразу
Вечность в муках - грешника удел
Продекламировав стих, и не вполне к месту хихикнула Пантера. Это у нее нервное после "афигенного" кайфа в пыточном зале. Язык лопочет как помело.
Все сверкает как зарница,
красота, но только вот
В преисподней зла темница
Заточение нас ждет!
-Не бойся нам бы лишь добраться до черта, а там мы его! За рога и на солнышко!
Пантера сделала угрожающий жест, от удара с треском рухнула студеная пальма.
Свистеть камни
Грозный Субудай развалившись на коврах и гневно зыркая единственным уцелевшим глазом, отдавал последние распоряжения стоящим на коленях полководцам - юртджи. Те тряслись от страха, старый полководец был не в духе, тем более что последний хмельной сон был кошмарен. Ему вновь снились поганые белые мангусы, и красными рогами и хвостали с девятью кисточками. Как они разбили непобедимое монгольское войско, а затем отплясывали воинственный драйв на большом животе Субудай-Багатура. Изрядно перебрал одноглазый барс, празднуя взятие Владимира и пленение белых витязей.
-Самая главная задача на сегодняшний день найти уничтожить то логово где собираются уруские воины.
-Мы ищем их с азартом гончих псов. - Шептали юртджи.
-Сдирайте с пленных живьем кожу, жгите железом, но что бы все точно известно.
-Мы к врагу жалости не ведаем.
Субудай врезал кулаком в кубок.
-Так чего уставились. Бегом выполняйте приказ!
-Внимание и повиновение! Монголы рванулись к дверям. Не дай бог прогневить Субудая, уже и так пятерым темникам приказал сломать хребет.
Одноглазый барс остался один. Достав вырезанный из черепа рязанского воеводы Корфу позолоченный кубок, он налил себе подогретой арзы. Горячая жидкость согревал члены, Субудаю стало хорошо и весело. Дела у монголов шли не так уж и плохо, пал Суздаль, сгорел Ростов, а главное в бездну сгинули белые мангусы.
-Дзе-дзе-дзе! Как хорошо! Скоро мы истребим последних урусов. Князь Гюрт будет пленен и заживо сожран медведем.
Субудай задумался. Он хотел, было покликать Керинкей-Задан, но ему не хотелось видеть эту противную старуху. Тогда он решился.
-Эй ты!
Громадный тургауд вздрогнул.
-Скачи и привези сюда помощницу верховной шаманки Огневичку, да и Вешнявку тоже можешь прихватить.
Огневичка подлетела к избе на вороном коне, сзади подъехала Вешнявка.
-Заходи!
Крикнул по-русски Субудай.
Огневичка скинула медвежью шубу, Вешнявка лисью шубенку. Одноглазый барс вызверился, хотя на самом деле, после того как Огневичка спасла его сына, просто не чаял в ней души. Его горящий взгляд впивался в ее мускулистые руки, пышную грудь, ему хотелось увидеть обнаженными ее стройные ноги.
-Тургауд! Принеси мои походные сумы и сундук.
Огневичка напряглась, ей не нравился похотливый взгляд Субудая. Если она и была готова скрепя сердце ублажать Бату-хана, то этот немытый разящий козлом урод, вызывал непреодолимую тошноту.
-Посмотри дива, какие богатства каменья.
Субудай самодовольно крякнул. Тургауд раскрыл сундук, под крышкой сверкнуло золото и густо наваленные драгоценные камни.
-Вот девица посмотри, какие тут серьги и брошки.
Огневичка отшатнулась, ели слышно прошептав.
-Небось с наших девок сняли.
Затем подавила волнение и улыбнулась, лицо Вешнявки стало пунцовым.
-А теперь одежду.
Тургауд распустили серебряные шнурки, и спешно убрал руки. Это вызвало подозрение коварного Субудая.
-Украл! Повешу! Вон!
Захрипел страшный бас. Монгола сдуло ветром.
-Вот смотри краса. Здесь в свертках княжеская одежда!
Субудай медленно потянул из кубка. Отпив аккуратно, поставил опустевшую чашу.
-Раздевайся до гола, затем приоденься как княгиня урусов.
Огневичка растерялась, ей не хотелось ставить под угрозу задание, данное мульти-клонами и гневить хана. Даже если Леопардов и Пантера мертвы все равно надо выполнять свой долг до конца.
Изящными движениями она скинула, одежду делая вид, что ей безразличен взгляд голодного удава.
-Иди сюда! Красавица!
Субудай осторожно провел рукой по высокой груди Огневичке. Та ловко накинула атласный в золоте сарафан, вдела ноги в диковинные красные туфли.
-Вот-вот! Ты так лучше! На, возьми еще.
В сундуке, лежали украшения из сверкающих алмазов, переливающихся, желтых, зеленых и красных как кровь камней.
Субудай взял, ожерелье из больших золотых монет, и нацепил его на Огневичку.
Затем сунул ей золотые в камушках браслеты.
-Стой смирно моя кобылица.
Дрожащими пальцами Субудай нацепил Жемчужную диадему с длинными повестками.
-Дзе! Дюже гарно!
Огневичка горделиво приосанилась, подбоченилась и особой задорной походкой, как младая девка в хороводе проплыла по горнице.
Субудай хлопнул в ладоши, а затем вновь нахмурил морду.
-Теперь тебе ясно красавица, я тебе одарил. Взамен, ты мне покажешь на блюде, где сейчас находятся белые мангусы.
Огневичка растерялась.
-Я не взяла его с собой мой повелитель.
Субудай сделала жест. Могучий тургауд внес плоский сундучок.
Одноглазый барс открыл крышку.
-Вот твои волшебные причиндалы. Покажи мне мангусов или их трупы.
Огневичка вздохнула, ей не хотелось быть предательницей, а с другой стороны, любопытно самой - куда подевались белые мангусы.
Блюдечко замерцало, напоминающее сердце яблочко закрутилось.
-Ну-ка блюдечко скажи, нам все правду доложи. Пребывают где поныне - главные враги Батыя!
Середина блюдечка засветилась, затем возникло огненное зарево. Оно заполняло все изображение. Пламя неистово горело, даже повеяло жаром.
Вешнявка задрожала, на глазах у девушки выступили слезы.
-Они в Аде!
Субудай радостно прихлопнул, вскочил, кривые руки полезли в блюдце.
-Значит, они горят в преисподней! Князь Глеб отправил их в вечное мучение.
Руки Субудая задергались, огонь опалил кожу. Одноглазый барс, сдержал рев.
-О, как я рад. Я надеюсь, что они там испытывают в тысячу раз больше мучений!
Ты порадовала меня и теперь. Субудай махнул рукой на богатства.
-Это все твое.
Одноглазый приподнялся.
-Ты моя желанная. Иди ко мне, ублажи своего господина.
Огневичка непроизвольно вздрогнула. Вешнявка зарделась. Кривые руки потянулись к Огневичке, тяжело вздохнув, она сделала шаг на встречу Субудаю. Еще не много и его свиное рыло коснется ее ласковых губ. В тот самый миг, когда Огневичка была готова упасть в обморок, прогремел мощный взрыв. Послышались стоны и истошные крики. "Урусы! Урусы!" и еще более страшный терзающий душу крик - "Белые мангусы вернулись".
Субудай бросил блюдечко на пол и неуклюже поковылял из избы. Громыхнуло еще пару взрывов, визг и паника заметно усилились.
-Видишь, наши воины не дремлют! Радостно прошептала Огневичка.
-Значит, белые ангелы вернулись!
-Надеюсь, а если нет, то на Руси найдутся и другие мстители.
На сей раз, Огневичка была права. Не смотря на временное исчезновение белых ангелов Русь, кипела и не желала сдаваться. Укрывающиеся в лесах, ратники и простые мужики избрали себе нового вождя Евпатия Коловрата. Это удалой витязь известный по сложенным о нем и Рати боре былинам, создал несколько ударных отрядов. Они нападали на мугланские разъезды, и разрозненные стаи, уничтожая врагов тысячами. Еще несколько отрядов было организованно бойцами и командирами Белой Армии. Слухи об новых потерях и разрушенных городах, не сломили народ русский. Наоборот многие пахари охотники, промышлявшие в лесах, те, у кого крепка рука, остры глаза, стали поспешно привязывать под тушинами ножи, обломки кос. Воины активно точили рогатины, заостряли топоры, направляясь на перекрестки дорог, разыскивая либо дружины князя Евпатия или отряды белой армии.
С большим отрядом в три тысячи охочих людей прибыл сын и наследник смоленского князя Ярополк. Многие добровольцы прошли программу обучения в рядах Белой Армии, и один из них стоил десятерых монголов. Воины, переодевшись в белые халаты и нацепив коням меховые снегоступы, дерзко нападали на разрозненные отряды монголов.
Сам же Евпатий Коловрат двинулся на север, по присыпанным пеплом следам Батыевой рати.
Примкнувших добровольцев Ратибор и Евпатий разбивали на десятки и сотни. Атаманов люди себе выбирали сами из числа наиболее достойных. Бывалые воины давали наказы молодым, как правильно биться с хитрыми и находчивыми врагами, как избегать коварных уловок. Главное что сами не пренебрегали обманом, Пантера подарила Евпатию и Ратибору по рукописной книге - "Наука - Побеждать" - где были описаны многочисленные военные приемы, взятые из древней истории и современных войн с нано-технологиями. Естественно клоны выбросили все лишнее, адаптировав текст под средневековье.
Так как коней не хватало, пехота училась ходить на лыжах, совершая большие переходы. Евпатий решил сделать ставку на тактику Спартака, любовно расписанную Пантерой. Стремительные переходы и удары по рассредоточенным соединениям. Встречные люди активно помогали партизанам, указывали, где прошли мугланские отряды. Русские воины делали самые короткие остановки, со стремительность гончей собаки брали мугланские кровавые следы. Горе тому, кого настигнет русский меч.
На одной из таких кратких стоянок Евпатий разговорился с принимавшим участие в Рязанской осаде сыном булгарского царя Великполком, тысячником Белой армии. Как и обычно костры был прикрыты марлей, в стороне мерно выбивали корм из-под снега кони. Великполк разговаривал громким шепотом.
-И была люта сеча, и летели в нас каленые стрелы, а что еще хуже, так это огненные хлопья с неба. Сыплют густо, плавят шлемы и кольчугу, обжигают кожу. Но не дрогнули наши ряды, до конца бьются русские ратники и впереди их яро рубятся они белые ангелы.
-Верно, они не один зверь не сравниться с их скоростью. А правда ли что у них появились мечи богатырей легендарных.
Великполк подкинул в костер дровянику.
-Да, правда! Эти мечи, рубят сталь как фанеру. Идут они по рядам монгольским, а кажется, это косарь могучий травку выкашивает.
Ратибор подсел к костру.
-Говорят, вернее я сам видел, что мугланская шаманка Керинкей-Задан большую силу взяла. Полки мерзких тварей на урускую землю напускает.
-И это я видел. Мертвецы с мечами, упыри, вурдалаки и прочая мерзость. Как с людьми драться, мы худо-бедно знаем, но вот как нестись одолеть...
Ратибор положил свою могучую руку, на юношеское предплечье Великполка.
-Не печалься, есть и у нас монах - русских защита, от монгольской заразы.
Был бы, бой будет и победа!
-А что у вас есть против злых чар колдунов мугланских?
-Придет время, узнаешь. Ратибор потянулся.
-А мечи у них знатные. По преданию сам бог Ярило вручил меч Алеше Поповичу. Юн был тогда Алеша лет ему видно столько сколько тебе.
Ратибор кивнул юному, безусому Великполку.
- А ростом он был, может и ниже. Не очень силен, молодец, зато хитер. Отгадал три загадки, данные Ярилой, выполнил три задания лесной Маевки. Не даром добро в руки дается. И была затем сеча и вышел на поединок печенежский могучий удалец, человек-гора Редея. И меч у него громадный в полторы сажени. Встал он против Алеши Поповича и рубанул, наш витязь махнул кладенцом на встречу.. Перерубался печенежский клинок, а самого Редею пополам. И пролилась его кровь наземь. С тех пор на том лугу время от времени находят самоцветы.
К ратникам подъехал одетый в белое дозорный, привязал коня к дереву и опустился на ворох еловых ветвей у костра. Он подробно рассказал, где стоят мугланские отряды, и пролегает Батыева тропа. Евпатий повернулся к соратникам.
-Отдых окончен! Идем на север!
Встречные селяне рассказали Евпатию, что вблизи Суздаля в усадьбе великого князя Георгия Всеволодовича пирует и бесчинствует большущий отряд, и туда проехали знатнейшие ханы со знаменами и значками.
-А может быть там и кровавый Батыга. Правда, говорят, что он стал неуязвимым, колдуны мугланские заговорили - Евпатий протер лезвие меча.- Но может и врут.
Витязь стал во весь богатырский рост.
-Воины! Братья впереди нас ждет смерть или слава!
Отряд разделился, спешно отправился к Суздалю. Конные "ястребки" делали большие обходы, что бы миновать многолюдные дороги, где рыскали татарские отряды в поисках поживы. Пешие рати, и белые воины, шли напрямик лесными тропами.
Подъехав к терему, Евпатий задержал конных киевлян и Черниговцев за рощей, а сам вместе в Великполком пробрался вперед на опушку. Усадьба была большой, высокие каменые стены, наверху частокол. Вокруг множество костров, а близлежащие дома переполнены монголами. Татары сильно пьяны, поют, играют на неким подобием балалаек, дудят в дуды. Сумрак быстро накинул черное одеяло. Дубовые ворота раскрылись, две сотни всадников выехали на дорогу. Впереди скакал воин в золотой одежде.
-Эта настоящая крепость! У меня есть план, воины стоят наготове, давай перебьем мугланов, а затем, переодевшись в их платье, повернем к усадьбе.
Предложил Великполк.
-Мом воины включая пехоту готовы! Главное чтоб не один не вырвался.
Место для засады было выбрано удачно, дорога была густо засыпана снегом, и татары потеряли скорость их кони слегка под завязли в снеге. Протянутая проволока и вовсе обрушила многих нукеров на землю. Схватка была жаркой, но короткой хорошо обученные воины перебили всех мугланов, помимо обычных средств использовали, срабатывающие при сжатии зубов "плевалки". У белого тысячника Великполка был небольшой запас мульти-клоновских изобретений.
Переодевшись, русские ратники без проблем въехали в усадьбу. Перепившие монголы, не особенно внимательно всматривались в конную толпу, а Евпатий, Ратибор и еще некоторые люди неплохо знали мунгальский язык. Нападение было тихим, как прыжок гремучей змеи. Сначала вырезали всех спавших мертвым сном в усадьбе. Затем по общему сигналу стали истреблять весь лагерь. Уснувшие крепким хмельным сном монголы долго не могли понять, что случилось. Откуда свалились неведомые враги. Видимо после исчезновения белых ангелов, татары расслабились, решив, что теперь можно все и нет на них управы. Быстро носились по широкому двору дворца усадьбы безмолвные всадники. Длинные мечи, широкие секиры, тяжелые палицы мельчали в отблесках сиреневого света. Падали тела и слышались хриплые стоны.
-Крылатые мангусы! Белые демоны! - разлился истошный крик, тысячи голосов подхватили панические вопли. Нукеры метались, то кидались к стенам усадьбы, то рвались к коням. Вспыхнул пожар. Монголов было слишком много, и бой продолжался всю ночь, в отблесках неистового пламени все выглядело по особому зловещим. Потеряв своих командиров, татары так и не отправились, к утру лишь жалким остаткам большого отряда удалось унести ноги. Был уничтожен почти целый тумен, но сами урусы потеряли в жестоких схватках не мало воинов. Среди уничтоженных ханов был и брат Бату-хана: Тангкут-хан и несколько темников.
Ярость Бату-хана была ужасающей даже для тех, кто привык к постоянным вспышкам гнева великого джихангира. Бату велел казнить всех убежавших в поля брани монголов. Одним сломали хребты, других повесили на крюк. А сто человек были распяты на крестах. После чего он разослал во все концы нукеров, созывая войска, рыскающие по Суздальской земле. Было указано место, где они должные были встретиться - около города Переславля-Залеского. Чародейка Керинкей-Задан вновь распустила своих страшных монстров, заполняя снега чудовищами. Она обещала, что вся сила бездны поможет Бату-хану покарать дерзкого Евпатия. Отряды должны были стягиваться как на облавной охоте, затягивая петлю и втягивая встречных в середину круга.
Новые вестники донесли Бату-хану, что неуловимые белые урусы перебили еще несколько отрядов и опять исчезли в дремучих лесах.
Евпатий продолжал свое движение на север, победы подымали воинский дух. Последние известия встревожили его, Евпатий узнал, что монголы не идут дальше, а повернули назад. Теперь ордынские толпы стали появляться со всех сторон, нужно было проскользнуть сквозь, железные клещи. Погода стала ясной, метель улеглась, и это лишь усложняло задачу: незаметно выбраться из-под облавы.
Евпатий со своим отрядом шел целые сутки, лесными тропами он вышел к Берендеевым болотам, место, из которого берет начало река Трубеж, впадающая в Плещеевое озеро. По руслу реки Евпатий думал вырываться из кольца татарских отрядов и уйти к Угличу.
Поверхность застывшего болота при свете полной луны мерцала вишнево-жемчужным отливом. На замершей глади показались маленькие мохнатые фигурки, на крепких конях. Издали их копья казались игрушечными, они напомнили Евпатию шахматы из слоновой кости, он играл тогда с княгиней Евпраксией. Вот и сейчас татары пускали стрелы и уносились галопом прочь, явно стремясь завлечь в цугцванг русскую армию.
Евпатий избегая ловушек, вел свой отряд в сторону Плещеева озера. На перерез двинулась новая густая толпа отборных конных нукеров. Евпатий слегка завернул влево, продолжая сохранять общее направление к руслу речки Трубеж.
Впереди из сугробов поднималась возвышенность, поросшая сосновым лесом. На ее обнаженной вершине виднелись каменистые развалины старинных древних построек, искрящихся пушистым снегом.
-Это, наверное, дворец Перуна!
Высказал свое мнение Великполк. Евпатий отмахнулся.
-Считается, что здесь живет Берендей! Но он нам не поможет!
-Да поможет Христос!
Перекрестился Ратибор.
На вершине "дворца Берендея" появился новый отряд, в середине его были видны богато разодетые ханы. Громадное девятихвостое вышитое золотом знамя отчетливо выделялось в свете полной луны.
-Там Батый! - Евпатий поднял могучую руку. - В атаку орлы!
-В этом случае нужно кричать ура! Великполк обнажил сразу две сабли.
Пехота построилась в каре и продолжила боевой марш. Войска монголов пришли в движение, с холма посыпались отборные тургауды, они скользили по льду. У подножия рати сшиблись. Срубив дюжину монголов, Евпатий помчался вверх к белому знамени с изображение кречета.
Бату-хан сделал небрежный жест.
-Тогрул самый сильный мой нукер! Убей его!
На встречу Евпатию поскакал на громадном ломов коне цвета заката, гигантский почти в восемь с половиной футов монгол с широченным кривым мечом. Даже саженый русский витязь Коловрат казался мальчишкой на фоне этого великана. Со всего размаху он всадил тяжеленный меч, рассчитывая видимо сбить, русского богатыря своей массой. Евпатий изловчился, заставил пригнуться своего коня пропустив удар поверх головы, затем рубанул супостата по шее. Тогрул успел поставить вторую закованную руку, но удар руса был настолько силен, что перерубил конечность.
В ярости монгольский гигант, сделал веерное движение мечом, Евпатий подставил кладенец под острый угол. Орудие Тогрул проскользнуло по лезвию, а Евпатий ловко вывернулся, всадив клинок в бычье горло. Артерия лопнула, кровь забила фонтаном, увернувшись еще от одного уже нанесенного в судорожном состоянии удара, Коловрат отсек тяжелую голову, рогатый шлем насквозь прошил двоих скачущих сзади нукеров. Евпатий выхватил левой рукой секиру и начал мочить монголов с обоих плеч. Среди татар послышался вопль.
-Великий Тогрул убит! Красный мангус проснулся!
Евпатий снова бросился к холму. Разгоряченные коники скакали рядом с ним, сшибаясь с налетавшими врагами. Знатные монгольские ханы подались назад, даже надменный Бату-хан устрашился натиска.
-Это пробудились уруские боги! Не будем искушать судьбу.
Евпатий, Ратибор и Великполк прорубив живые дрожащие ряды татар, вышли на вершину "дворца Берендея". Окинул взором долину с холма, они увидели, как многие тысячи монголов выезжали из леса и кольцом окружали холм, где на древних развалинах собрались бесстрашные "ястребки" и "белые витязи".
-Будем стоять насмерть! Сей холм, они обильно умоют кровью.
Битва приобрела ожесточенный и затяжной характер. Бесчисленные полки монголов, густым и безбрежным прибоем набегали на русских воинов. Эти орущие беснующие волны раскалывались об несокрушимый русский берег. Используя естественные препятствия, пехота прочно осела на обледенелых скатах. Киевляне и черниговцы также спешились, выстроили подобие фаланги, отбивали враждебные нападения. Даже простые мужики ловко орудовали рогатинами, насаживая легкую татарскую кавалерию. Монголы гибли плотными тучами, но и ряды русских постепенно редели.
Там где больше всего теснилось бойцов, где стальным водопадом сыпались стрелы, где мечи раскалывались от добрых ударов - выделялись два исполинских воина. Они не пригибались к земле, не уклонялись от ударов, не реагировал на дождик из стрел. Выпрямившись во весь богатырский рост, они отчаянно бились, не только не отступая, но продолжая движение по монгольской пульсирующей топи.
Другие крепкие ратники, и искусно обученные подростки не уступали монголам, стянувшись в кулак. Мастерски выкованные кольчуги держали удары, даже тяжелых стрел испускаемых тургаудами, а сабли ломались об закаленные кладенцы. Великполк с двумя саблями пребывал в постоянном движении, стремительно перемещаясь, он срубал монголов. Некоторые из подростков отчаянно размахивали нунчаками с заостренными ядовитыми иглами. Не привычные к такой тактике монголы терялись и гибли под ударами. Образовалось подобие живой неприступной крепости, об которую разбивались буйные налеты.
Сеча продолжала изливать свою страшную песню - волчьего визга монголов, ржание коней лязг железа, вопли смертельно раненых батыров.
Густой бас Ратибора перекрывая гул, подбадривал воинов.
-Защитим Православную Русь! Во имя Иисуса Христа, будем сражаться до конца.
-Защитим! Слава Христу!
Гордое знамя с ликом Спасителя озаряло поле битвы. Каждый с надеждой смотрел на образ Всемогущего Бога, и это придавало новые силы.
Евпатий сражался с обеих рук, в одной кованый лучшими мастерами меч, в другой увесистая обоюдоострая секира. Ратибор махал мечом и палицей, широченные плечи ходили ходуном.
Против них посылали лучших всадников, закаленных тургаудов. Даже кони припадали на колени, от ужаса видя грозной огонь в очах руссичей. Четыре грозных орудия сметали седоков, кто не успел пасть от меча, был разрублен секирой или сражен палицей.
Особенно страшен был Православный священник Ратибор, седые кудри завевались из под серебристого шлема, темные как колодцы глаза сверкали, четырехпудовая палица сбивала в лепешку тела самых могучих тургаудов.
Монголы казалось, растерялись, одно дело порождения того света белые мангусы, другое простые люди оказывают подобное сопротивление.
На другом холме, верхом на высоком верблюде, что бы лучше было видно джихангир, взобрался на верблюжий горб. Бату-хан внимательно всматриваясь в китайскую оптическую трубу, наблюдал за битвой. Вокруг его вились темники и знатнейшие ханы. Небрежным движением руки он подозвал Субудай-Багатура.
-Хоть вырой сугроб носом, но два этих уруса должны живыми предстать перед моими очами.
Субудай крякнул и послал отборную сотню тургаудов. Сначала одну, за ней вторую. Воины полегли, а русские витязи продолжали сражаться.
Окровавленный конь примчался, на нем болтался тяжело раненый батыр. Он завалился к ногам Бату-хана.
-О, ослепительный джихангир! Не по силам простым смертным такая задача. Руссы разбудили своего бога войны.
При последних словах раненый посинел и затих. Тургауды оттащили в сторонку лишь труп. Батый в гневе рубанул мечом стоящего рядом тургауда.
-Где Керинкей-Задан?! Разбудите моих шаманов!
Целая сотня шаманов выбежала в поле, они выли, плясали, остервенело, колотили в бубны. Беснуясь и катаясь по снегу, они просили всесильного монгольского бога Сульдэ сразить уруского Христа. На яркой, полной луне мелькнул кошмарный силуэт. Дьявольская колдунья Керинкей-Задан неслась наподобие летучей мыши с тремя крысиными головами. Когда пролетала над головами шаманов, воздушные волны сбивали их с ног, а сугробы взъерошились.
Монгольские колдуны продолжали неистово бесноваться, призывая разнообразных заоблачных богов, обещая щедрые подарки и немыслимые жертвы.
Керинкей зависла над Евпатием и Ратибором. Послышалось хрюканье.
Мелкие карлики с копьями детскими
Вы как перинки гонимы в степи
Разные способы божьи и светские
Пусть побеждает завет на крови.
Керинкей ударила пульсарами, несколько огненных шариков оставляя хвосты, с неудержимой энергией понеслись на встречу русским витязям. Внезапно пульсары зависли и лопнули. Ратибор сделал шаг вперед и запел.
Адская страшная черная муть
Злобой своей заливает долину!
Хочет враг когти на горле сомкнуть
Но не покажем мы варварам спину!
Боже святой повелитель бескрайних небес
Ты от престола святых простираешь десницу!
Хоть в злобной ярости прыгает беситься бес
Но верю я, что Господь заключит зло в темницу!
Керинкей испустила такой страшный вопль, что в сторону шарахнулись татарские кони. Тут началось светопреставление, отложив меч, Ратибор рьяно крестился, а монгольская шаманка испускала молнии, огненные спиральки, восьмерки, треугольники. Все это не долетало, до русских воинов, они были словно прикрыты сильнейшим силовым полем, а все магические фантомы злой чародей рассыпались, словно выключенная голограмма.
Сульдэ бог великий, великий Сульдэ
Ты боже могучий - всех бей на земле!
Сожги всех урусов, их в пепел смети
Да будут верны тебе дети твои!
Я верю, что сможешь всевышний ты взять
Урусов за горло и всех растоптать!
Твоей силе нету границ на земле
Сотри в порошок всех урусов Сульдэ!
Керинкей бросала в бой неисчислимые толпы монстров, но они явно утратили силу.
Шаманы дрожали, сотрясаясь от напряжения, голоса охрипли, не помогал даже обильно влитый в глотки кумыс. Ратибор подбадривал ратников.
-Не бойтесь монстров ада! Нас Всевышний Бог все равно всех сильней.
Мы должны братья слиться в единый поток
Сердце, разум и чувства к Иисусу направить
Что бы Боже Великий спастись нам помог
И вовеки веков будем господа славить.
А монгольские батыры все падали и падали, вокруг страшных уруских витязей.
Прямо над ухом шаманки завис невидимый для других онгонон. Шестикрылый тигр проревел шаманке в ухо.
-Ты слишком много тратишь сил, на простого уруского шамана. Это люди не боги, пускай скрутят сами монголы. А ты лучше собирай магические силы, самая главная битва у тебя впереди!
-Видимо, бог Сульдэ сердит. Если ему не угодно спустится в глубокие снега, выжечь пламенем преисподней бездонные уруские болота, то, что остается мне, его покорной служанке. Керинкей-Задан вытерла слезящиеся глаза.
-Только подчиниться.
Развернувшись, она крикнула во всю глотку.
-Прости Бату-хан, но высшие духи велят мне идти на покой! Пускай с людьми воют люди.
-Предательница!
Провизжал Батый.
-Я еще расправлюсь с тобой. А вы чего стоите! Возьмем урусов измором. Нукеры ощетинились копьями и рванули на приступ, словно на пути их стала неприступная твердыня.
Уже давно длилась битва. Но Ратибор и Евпатий не знали усталости. С прежней сокрушающей силой взлетали мечи, поражала палица, косила острейшая секира.
Ратибор по-прежнему бесстрашно распевал псалмы.
Русские воины забыли про боль, про немеющие от нечеловеческого напряжения члены, глубокий душевный подъем помогал преодолеть все это, заставляя, вновь и вновь подымать свинцовые руки, бросаться в бурлящее пекло. Воины наступали на монголов, слышались возгласы.
-Вперед, рязанцы, киевляне держитесь! За свет свободы рубитесь суздальцы.
Бату-хан то и дело вытирал об рукав, запотевшую китайскую трубочку. Уже пятая сотня тургаудов полегла под страшными ударами русских богатырей. Батый устал выть, его голос сорвался, охрип.
-В этих сугробах гибнут лучшие мои воины. Я посажу вас на кол, если вы не подскажете что делать.
Хладнокровный Субудай взял Бату-хана под руку.
-Взять их живыми не удастся. Предлагаю применить пороки.
-Действуй одноглазый барс! Пока я тебя не лишил ока, кати сюда тяжкое чрево порока.
Сзади послышался тяжелый топот коней, храп замученных верблюдов, хрипы и скрежет тяжелых механизмов. Как гласит древнерусская былина "Навели на Евпатия и Ратибора множества пороков и пораженные тяжелыми камнями пали они в пышные русские сугробы".
Монголы выкрикивали команды, били в медные щиты, гудели тяжелые трубы.
Зазвучал сигнал отступления.
-А заиграли ретираду!
Прозвенел радостный голос Великполка, юноша улыбался, не смотря на то, что лицо, перекосил уродливый шрам.
Евпатий поднял меч и секиру помчался бегом за отступавшими нукерами.
-За Русь Святую! Вперед.
В горячности боя он не успел разглядеть несущиеся на встречу тяжелые камни. Удар валуна в богатырскую грудь оборвал громовой голос. Ребра треснули, из-за рта показались кровавые пузыри.
Китайские механические драконы извергали из себя, страшные снаряды поражающие все живое, среди них попадались и горшки с горящей в них смесью.
Ратибор взревел медведем, отшвырнув оружие, он бросился к любимому другу. Священник отчаянно тряс своего побратима. Осторожно припал ухом к груди. Слышались слабые удары могучего сердца.
-Лучше умереть, сражаясь, чем быть раздавленными как червяки.
Он перекрестил Евпатия, подправил кольчугу. Подхватив меч своего друга, и подняв свое орудие, Ратибор размахивая двумя кладенцами, побежал к трусливо сгрудившимся монголам. Вокруг продолжали свистеть камни.