— Зевс дарует Афинам спасение за деревянными стенами.
Нашелся человек, который мудро объяснил это неясное предсказание Пифии, звали его Фемистокл. Он был беден и невысокого происхождения, но выдвинулся вперед благодаря своей сильной воле и смелости. Он понял, что Афинам грозит опасность не только с суши, но и с моря.
Когда посланные принесли ответ Пифии, все стали толковать ее пророчества буквально. Что могли означать эти «деревянные стены», как не древнюю деревянную ограду внутренней городской крепости, Акрополя? За этой оградой и должны были спрятаться граждане и оттуда защищаться от нападения врагов.
Но часто слишком прямое толкование пророчества умерщвляет его скрытый смысл. Надо найти именно этот смысл, этот дух, оживляющий и спасающий. Фемистокл под словами пророчества увидал одухотворявшую его мысль.
— Деревянные стены, — сказал Фемистокл, — это корабли. Афиняне должны покинуть древнюю ограду Акрополя, покрытую червоточинами, и спасения искать на триерах, этих новых надежных крепостях.
Объяснение Фемистокла было принято, и греческий флот выступил в море. Перед отплытием еще раз были отправлены послы к дельфийскому оракулу, и тот дал совет молиться ветрам. Греки принесли жертву богу ветров, Борею, — и над морем поднялся вихрь. Три дня и три ночи бушевала буря и разбила четыреста персидских военных кораблей, потопила половину находившихся на них людей и уничтожила множество судов с припасами. Персидские жрецы — маги, стоя на берегу, испускали страшный вой и кричали заклинания, чтобы усмирить бурю, но греческие ветры не слушали варваров.
Затихнув на один день, они еще с большей силой набросились на персидские корабли и уничтожили многие из них.
Галеры греков стояли в это время в затишье и почти не пострадали.
Бури навели ужас на персов. Сквозь вздымавшиеся волны, в брызгах разбрасываемой вихрями пены им мерещились смутные лики разгневанных богов.
Путь, по которому персидское войско двигалось в среднюю Грецию, вел через Фермопильское ущелье, сжатое с одной стороны остроскалистой стеной, а с другой — болотом, недоступным для судов. Путь, пролегавший между этой естественной оградой и рвом, был так узок, что одна повозка загородила бы его. Кроме того, он был пересечен старой стеной, остатком глубочайшей древности. Местами эта стена разрушилась и обвалилась от времени, но все-таки могла служить отличным прикрытием в таком узком проходе. На защиту. Фермопильского ущелья был послан спартанский царь Леонид с маленьким войском. Триста тяжеловооруженных пехотинцев, цвет спартанских воинов, составляли передовой отряд. Три тысячи союзников нерешительно следовали сзади. Персы приближались. Несколько десятков тысяч людей готовились обрушиться на триста человек. Гигантская гора катилась на песчинку.
Ксеркс отложил битву на четыре дня, не веря такой безумной храбрости, и послал всадника для разведки. Подъехав к лагерю спартанцев, разведчик увидел воинов, спокойно бродивших по лагерю. Иные из них упражнялись в борьбе, которой особенно славилась Спарта, другие расчесывали свои длинные густые волосы и украшали их анемонами. Они даже не соблаговолили заметить неприятельского всадника, который рассматривал их во все глаза. Для них он был все равно что хищная птица, парящая над ареною, где происходили Олимпийские игры. Как раз это было время Олимпийских игр в Греции. Игры эти устраивались в честь богов. На них состязались в борьбе, в беге, в метании дисков. Весь народ принимал участие в играх, вот почему и было послано на защиту Фермопил такое маленькое войско. Игры, посвященные богам, были для греков важнее войны с варварами. Воины Леонида, лишенные радости участия, вспоминали их, предаваясь борьбе и другим упражнениям. Так прощались они с мирной жизнью и украшали себя, готовясь к смерти.
На пятый день, никакой перемены не про изошло в спартанском лагере Воины Леонида продолжали не обращать внимания на огромные неприятельские силы, готовые обрушиться на них.
Раздраженный Ксеркс двинул наконец мидян к ущелью. Сам он приказал воздвигнуть ему трон на холме и уселся, как в театре ожидая скорее увидеть представление, чем битву.
Мидяне со своими круглыми ивовыми щитами и короткими копьями натолкнулись на тяжелые щиты и длинные копья спартанцев. Живая железная стена отодвинула их и раздавила. Этот первый отряд был уничтожен. На другой день другое нападение — и тот же конец. Целые потоки войск сменяли одни других, но, обрушиваясь на спартанцев, были разбиты, как волны, набежавшие на подводный риф. На следующий день Ксеркс двинул в ущелье свое отборное войско, но и «бессмертные» не выдержали и отступили. Греки пользовались неопытностью персов в военном деле. От времени до времени спартанцы делали вид, что отступают. Персы бросались их преследовать, а тогда греки поворачивались к ним лицом и избивали их сотнями.
У греков было мало убитых. Длинное копье удерживало на расстоянии короткое. «Бессмертные» были уничтожены практически без потерь со стороны греков. Ксеркс, видя гибель своего отборного войска, три раза соскакивал с трона в гневе и ужасе.
Но предательская тропа извивалась по горе сзади спартанского лагеря. Нашелся изменник, указавший ее Ксерксу. Персы пошли по тропе ночью, рассеяли стрелами греческих союзников, охранявших вершины, и обрушились на спартанцев с тыла. Уже с утра мрачные предсказания дали знать Леониду о близкой гибели. Стражи, расставленные по холмам, сообщили ему, что гора захвачена неприятелем. Но закон Спарты повелевал умереть на месте. Договор со смертью был немедленно заключен.
Триста спартанцев отослали своих нерешительных союзников. Скудная трапеза была роздана воинам, но больше и не надо было людям, готовившимся к смерти.
— Мы будем ужинать в царстве теней, — сказал своим товарищам Леонид.
Спартанцы не стали ждать, чтобы на них напали с тыла. Они бросились из ущелья на передовой отряд персов и вырубили в нем кровавый коридор. Резня была такая, что копья их переломались. Тогда они выхватили мечи и продолжали поражать врагов, умирая. Леонид упал мертвый — и страшная схватка началась вокруг его тела. В древних битвах тело вождя имело то же значение, что теперь знамя: было честью захватить его и позором его потерять.
Четыре раза маленькое войско, превратившееся уже в небольшую кучку воинов, выхватывало тело своего вождя у налетавшего врага. Наконец им удалось унести его в ущелье Там они отошли на холм и построились кольцом, плотно прижавшись друг к другу. Снизу их пронизывали стрелами, а с горы обрушивали на них град камней. Не имея больше мечей, спартанцы стали защищаться кинжалами, сломав их, пустили в ход свои могучие руки, и, когда руки наконец не в силах были наносить ударов, они продолжали защищаться зубами.