Ровно неделю прождал их парусник, стоя на якоре у скалы. Однако, разуверившись в возможности возвращения ушедших и, видимо, погибших товарищей, экипаж решился, наконец, отплыть, оставив на всякий случай у грота большой запас продовольствия. Трагичной оказалась и судьба несчастного корабля: оставшись без капитана и самых опытных матросов, парусник через некоторое время потерпел крушение во время шторма и затонул.
Приблизительно то же самое повторилось и с экипажем английского парусника. Еще до этого англичане подобрали в открытом океане запечатанную бутылку, брошенную, очевидно, с борта потерпевшего крушение русского парусника. В записке, вложенной в бутылку, излагалась горестная трагедия русских моряков.
Руководствуясь указанными координатами, англичане после долгих поисков обнаружили, наконец, скалу «Умирающий лебедь». Но с английскими моряками произошло нечто еще более странное. Когда меньшая часть экипажа спустилась в чрево «Умирающего лебедя», на паруснике внезапно вспыхнул пожар, и оставшаяся часть экипажа - около тридцати матросов - вынуждена была искать спасения в проходах скалы.
Так погибли эти два парусника - «Рюрик» и «Скотлэнд», и человечество по сей день не имеет точных сведений о судьбе их экипажей.
Однако именно морякам с этих двух парусников и суждено было впоследствии стать первыми обитателями скрытых на дне океана тайников.
В настоящее же время окрестности «Умирающего лебедя» с помощью науки и техники превращены в совершенно недоступную для посторонних лиц зону. Даже подойдя вплотную к ней, никто не сможет догадаться, что находится вблизи одного из самых чудесных и значительных тайников мира. Если же, в силу каких-либо чрезвычайных обстоятельств, наша тайна становится известной какому-либо судну, то экипаж его навсегда и безвозвратно остается у нас в плену…
Точно так же обстояло дело и с экипажем астероидиноплана АЛД-1. Мы их завлекли, вынудив приземлиться среди открытого океана на тот аэродром, фундаментом которого является исполинская шея нашего «Умирающего лебедя»…»
Прикрыв лоб ладонью левой руки, Дерягин вновь перебирал в уме показания Жабова, когда раздавшийся над самым ухом голос заставил его очнуться:
- Взгляните, Илья Григорьевич, - мы уже перелетели Обь, приближаемся к отрогам Северного Урала….
- Угу… - снова неопределенно буркнул Дерягин и попытался что-либо разглядеть из иллюминатора самолета, но ничего не разглядел: самолет летел в сплошной туманной мгле. О стекла окон били капли дождя.
Попутчик, видимо, опять постеснялся быть настойчивым, и мысли Дерягина вновь потекли по прежнему руслу.
…О готовившейся с воздуха диверсии Дерягин знал с той самой минуты, когда радарные станции сообщили, что какой-то чужой самолет на большой высоте пересек государственную границу Советского Союза. С этого момента самолет Жабова был уже под постоянным наблюдением, вплоть до появления его в окрестностях Октября. И хотя он приземлился в поясе мрака и мороза, вдали от города, тем не менее он вскоре был обнаружен сотрудниками Дерягина. Им приказано было установить - что за люди приземлились на советской территории и какие цели они преследуют.
Спустя полчаса с места приземления самолета двинулись бесшумные самоходные сани, взяв направление на Октябрь.
Когда Жабов добрался до одной из окраин города, там его поджидал уже сам Дерягин. Жабов вошел в город один. В руках его был лишь небольшой чемоданчик. Направляясь к ближайшей атомной станции, Жабов быстро пересек пояс атомных тепловых лучей, изолирующих холод, и остановился неподалеку от нее. Внимательно оглядевшись, чтобы убедиться, что поблизости никого нет, он открыл чемодан и, склонившись над ним, некоторое время оставался неподвижен.