- Да, армянский народ прошел большой исторический путь… - уже гораздо свободнее отозвался он.
- Значит, знакомы с его историей?
- Читал кое-что, Абэк Давидович.
- Очень рад этому.
Они помолчали, разглядывая собиравшиеся облака, которые постепенно закрывали узкий просвет в небе, - путь стремительного полета машины.
- А мне, товарищ Зарубин, довелось слышать весьма приятные вещи относительно вас. Говорят, что вы намерены удивить нас интересным открытием в области радиолокации… - заметил Абэк, не отводя взора от окна.
- Это вы по данным Ильи Григорьевича? - засмеялся Зарубин.
Он неловко повел рукой, словно ища что-то. Видно было, что ему неловко в штатском костюме, который, тем не менее, сидел на нем так же отлично, как и военная форма.
- А это уж не так важно - кто именно сообщил. Лишь бы данные соответствовали действительности! - улыбнулся Абэк, поворачиваясь лицом к Зарубину.
Вопрос Абэка задел самую чувствительную струну в сердце Зарубина.
- Радиолокационный космический фотоглаз-передатчик, - прошептал он.
- Стало быть, хотите заполучить фотопейзажи Марса? - мягко улыбнулся Абэк.
- Да. Но хотеть - этого еще мало, Абэк Давидович.
- Хотеть - это значит стремиться, бороться за желанное, а в борьбе всегда побеждают настойчивость и упорство. Особенно же верно это в отношении науки.
- Но я как раз это и хотел сказать!
- Ну что ж, разве у вас слабая воля, Зарубин?
- Терпения и последовательности мало у меня, Абэк Давидович. Страшно.
- Вы, кажется, задумали нечто весьма серьезное? Так чего же вдруг стало страшно? - почти резко заметил инженер.
- Уже несколько лет работаю над одним и тем же, и страшно провалиться, Абэк Давидович, потерпеть поражение. Не хотелось бы, понимаете…
- Если у вас нет сомнений и недостает лишь терпения и последовательности, - это еще не так страшно, дорогой мой, и отчаиваться, конечно, не следует. Терпение и последовательность - это такие качества, которые приобретаются постепенно, со временем. Тут важнее другое: чтобы не было сомнений в целесообразности самих усилий.
- Да… Вы правы! Я продолжу работу и, может быть, действительно, терпеливый и последовательный труд вознаградит мои усилия! - взволнованно ответил молодой лейтенант.
- Вот! Вот теперь все в порядке! И мне хотелось бы, чтобы вы поделились со мной своими мыслями, - сказал уже с явным интересом Абэк. - Я бы…
Он не договорил. Послышалось едва уловимое, но долгое, непрерывное жужжание. Абэк смутился и, прижав обе руки к груди, быстро поднялся с кресла.
- Простите… мне нужно пройти… Я сейчас…
Ни один мускул не дрогнул на лице лейтенанта Зарубина. Он не сказал еще ни слова в ответ, а спутник его уже вышел из кабины.
«Сердце?.. Неужели что-то с сердцем?..» - мелькнула у Зарубина тревожная мысль, и он быстро вскочил с места, подошел к туалетной и слегка толкнул дверь. Она была заперта изнутри.
Зарубин еще стоял и нерешительности, не зная - что же ему делать дальше, когда из-за двери ясно и отчетливо послышался голос Абэка.
«Кто там, с кем он говорит?.. Вот так загадка!..» - пронеслось у него в мыслях.
За дверью опять послышалось несколько отрывочных, бессвязных слов:
«Безусловно… Нет, нет… Елена, дорогая…»
Лейтенант перевел дыхание и спокойно возвратился на свое место. Через несколько минут появился в кабине и Абэк. Зарубин заметил, что он умылся и причесался.
- Вам было плохо? - спросил Зарубин, все еще неуверенный в том, что ничего тревожного не было во внезапном уходе Абэка.
- Да, что-то не по себе было… - неопределенно объяснил Абэк после короткой паузы.
- Видимо, сердечное недомогание, не так ли? - невинно справился лейтенант Зарубин. Но тут на глаза ему попалась высунувшаяся из нагрудного кармана Абэка авторучка, и он понимающе двинул бровями: «Поздно соображаешь, Ваня Зарубин!»
- Но сейчас вам уже совсем хорошо, правда? - справился он, не дожидаясь ответа на первый свой вопрос.
- Все в порядке, Ваня, отлично, и, стало быть, продолжим нашу беседу, - предложил Абэк, желая, очевидно, положить конец вопросам Зарубина.
- Продолжим! - улыбнулся Ваня Зарубин, решив до поры до времени отложить исследование привлекшей его внимание авторучки.
Но дальнейшая беседа что-то не клеилась. Абэк слушал и отвечал рассеянно - мысли его, очевидно, были далеко. По-видимому, и лейтенант стал догадываться о его состоянии и уже не стремился во что бы то ни стало поддержать беседу.
Абэк вспоминал…