Морская вода поступала сначала в первую шлюз-ячейку брони, затем перегонялась из первой во вторую и так в конвейерном порядке поступала в трюмную секцию - бассейн. Таким же способом на больших глубинах океана выходили из подводного города в океан самоходные машины и водолазы.
Во внутрь «Октябрида» вливалась вода, перегоняемая постепенно в приготовленный для нее бассейн, над которым поднималось облако пара. Собравшиеся на многоярусных галереях внутри корабля работники подводного города с величайшим интересом наблюдали за тем, что творилось в бассейне и вокруг него.
Суетившиеся вокруг поступавшей жидкости сотрудники научно-исследовательских лабораторий спешили минутой раньше взять пробу, проверить и установить - что же представляет собой этот, столь быстро испаряющийся кипяток.
В воздухе начала ощущаться какая-то неприятная сухость. Стлавшиеся вначале понизу пары поднялись уже к лицам лаборантов, окруживших бассейн.
- Павло Миронович, а вы что тут делаете? - воскликнула Солнцева, заметив рядом с собой профессора Ушакова.
- То есть, как это? Вы забываете, что я в первую очередь химик, и уже после этого - астероидинолог?.. Вот мне и поручено…
Он вдруг замолчал. Солнцева заметила, что с Ушаковым творится что-то странное.
- Разойдитесь!.. Быстрее!.. Живо!.. Испарение газов серной кислоты! Вера Павловна, поторопитесь!.. - еле смог он выговорить.
Солнцева поняла, в чем было дело.
- Прекратить пуск воды! Она насыщена серой! - громко крикнула она. - На помощь, несчастье!..
Возникла суматоха. Сотрудники лабораторий попытались было удалиться от бассейна, однако ноги не подчинялись им, голова кружилась, глаза горели.
Извещенный о случившемся Аспинедов тотчас же распорядился прекратить доступ воды.
Находившиеся на верхних ярусах также почувствовали сухость в горле и удушье, начали чихать и кашлять. К бассейну уже спешил медперсонал профессора Беленчака и отряд химкоманды с защитными масками на лицах. Пострадавших немедленно вынесли из отравленного пространства, уложили в специальных камерах, служивших как бы «кислородными душами».
Вокруг бассейна пустили в ход мощные компрессоры-поглотители. Помпы начали выкачивать и перегонять обратно в океан предательский кипяток, после того как химические лаборатории взяли достаточное количество серной воды для анализов.
Зараженный воздух подвергся фильтрации.
После того, как бассейн опустел, на дне обнаружили слой кристалликов серы, который слегка дымился.
К бассейну подошли Абэк и Дерягин с группой лаборантов, которые набрали в лабораторные колбы осадок серы. Внутри прозрачных сосудов кристаллы серы продолжали дымиться.
- Готов держать пари, что нам удалось обнаружить неисчерпаемые запасы серы! - шепнул на ухо Абэку Дерягин.
- И не только серы, Илья Григорьевич: тут должны быть и железная руда, и …радий!
- Радий?!
- Вне всякого сомнения. Это нам вскоре докажут и лабораторные анализы.
- И подумайте только - такое количество осадков всего лишь и каких-нибудь ста кубах морской воды! - задумчиво сказал Дерягин.
- Да. Еще немного - и могло бы случиться непоправимое несчастье. Хорошо, что все обошлось благополучно.
- Я только что навестил Павло Мироновича. Наша милая Вера Павловна не отходит от его постели, хотя и сама пострадала.
Работы в бассейне были закончены. Абэк распорядился очистить и продезинфицировать его перед тем, как вновь соединить с общим резервуаром.
По дороге в командирскую каюту Дерягин и Аденц заглянули в госпитальный отсек, чтобы узнать о состоянии пострадавших. Профессор Ушаков уже совсем оправился от обморока. Около его койки сидели Солнцева и Бухникадзе.
А что касается профессора Беленчака, тот почему-то выглядел чрезвычайно довольным. Беззвучно посмеиваясь, он обратился к посетителям:
- Товарищи, да вы представляете себе, что все это означает?! Подите-ка сюда, пожалуйста! Вот я вам продемонстрирую сейчас, как можно иной раз не только поправиться, но и помолодеть!
И Беленчак торжествующе показал рукой на профессора Ушакова.
- Я думаю, все вы помните волосы Павло Мироновича? Ведь седые были, не так ли? Не спорю, Павло Миронович, седина у вас была преждевременная, но она была, правда? А теперь? Ведь глядите-ка, ни единого седого волоска! Каштановые кудри, совершенно каштановые!
- Если это так, то я готов вторично пожертвовать собой во славу науки: а вдруг заполучу смоляные кудри?! - отшутился Ушаков.