Познакомившись с мужчиной в реале, первым делом просишь его:
– Послушай, не говори никому, что мы познакомились через Сеть. Ладно?
– А какая разница?
– Тебе трудно?
– Нет. Но смысл? Один человек искал и нашел другого человека – обычное, естественное дело.
– Может быть. Но все-таки.
– Хорошо. Мы встретились в метро?
– Да. Нет. Как-то уж очень... В толпе знакомиться...
– Понял. Мы встретились на рауте. На дипломатическом приеме. На открытии выставки художника Репкина-Дедкина или на премьере фильма режиссера Бабкина-Внучкина. Или кутюрье Жучкин-Кошкин нас пригласил на показ весенней коллекции своего ученика Мышкина. Выбирай!
– Перестань. Просто ты обратился ко мне по делу.
– Чем это лучше, не понимаю?
– Ну... Элемент случайности. Непреднамеренности.
– Это так важно?
– Для меня – да.
К счастью, мужчина оказывается покладистым. И вообще хорош во всех смыслах. Все становится стабильным. А главное – ты, Володечка, выравниваешься. Причем такое ощущение, что не благодаря, а вопреки. Выравниваешься сам. Начал опять старательно учиться, хоть и не по всем предметам, перестал басить – уже потому, что голос оформился, стал твердым и ни к чему демонстрировать его стальность. И действительно ты всерьез заинтересовался дизайном.
– Это теперь главная профессия, – говоришь ты. – Мир давно уже создан, его надо только оформить. Что есть мир вообще? То, что мы ощущаем, в первую очередь – видим. Так что я творец вашего мира, господа. Я сделаю его таким, каким захочу.
И мне бы радоваться, но что-то мешает. Обретенный мужчина при всех его достоинствах раздражает всё чаще и чаще. Сначала я не понимаю этого, потом доходит: он раздражает уже тем, что может обойтись без меня. Я пытаюсь сделать его большим ребенком, а он не хочет этого, хотя иногда ему приятно – как приятно бывает слегка, немучительно поболеть, лежа в укутанном тепле, принимая горячий чай и неназойливо капризничая. Я хочу от него ребенка – он категорически нет.
Наконец я осознаю, что тоскую по тем трудностям, которые из года в год не давали мне нормально жить. По усталости, по недосыпанию, по ссорам с непокорным сыном, по мечтам о мужчине если не идеальном, то просто приличном...
Мы расстаемся. Ты ничего не понимаешь, я ничего не понимаю, никто ничего не понимает. Неизбежность.
Мне опять трудно – и опять хорошо. Пусть поплохому хорошо, неважно, но зато я опять принадлежу себе. Своим трудностям, ошибкам, глупостям, да. Но – себе. Нет ничего важнее. А те переломные годы, Володечка, когда мне казалось, что я принадлежу тебе, это и была форма моей самопринадлежности. Понимаешь меня? Нет? Неужели понимаешь? Тогда объясни мне.
Я тороплюсь, мне столько нужно вспомнить – и то, что было, и то, что могло быть.
Могло быть: твой приятель и сосед, старше тебя на два года, приглашает тебя в гости. Тебе это льстит. Сосед осторожен, он как бы просто – пообщаться. К нему приходит девушка – твоя ровесница. Красивенькая такая девушка. Взрослая. Такие нравятся робким мальчикам вроде тебя. Впрочем (это самое неожиданное для меня), ты оказываешься отнюдь не робок. Ты узнаешь, что сосед-приятель торчит на наркотиках и девушку подсадил тоже. Ты бросаешься в борьбу за нее. Сначала она сама просит, но потом не рада – ты изо всех сил пытаешься ее ограничить, спасти. Ограничений она не переносит. Ругает тебя, клянет. Говорит, что, если бы ты понимал, что это такое, тогда имел бы право так себя вести. И ты решаешь попробовать, чтобы показать свою силу...
Нет, не могу, не хочу дальше рассказывать.
Это история твоего двоюродного брата, Володечка, Эрнеста, младшего сына моей сестры Лары. Его давно уже нет в живых, как и Лары. Но Лара пережила его на девяносто шесть лет. И никто не гарантирует, что чего-то подобного не произошло бы с тобой...
Письмо одиннадцатое
Володюшка! Суффикс «ушк-юшк», объясняла я иностранцам, которых учила русскому языку, обозначает старинную задушевную интонацию по отношению к явлению, предмету или человеку – матушка, волюшка, полюшко, соловушка. А имена звучат – Настасьюшка, Марьюшка, Никитушка... Им это очень нравилось, они начинали называть так своих товарищей и себя: Джонушка, Леслюшка, Ченушка, Мохамедушка, Абхиманьюшка, Ришабхаскандханьюшка и т. п. Пришлось объяснять им, что это необязательно, есть много способов назвать человека ласково: Володик, Володенька, Володечка, Вовик, Вовочка. Или – Петенька, Петяша, Петруша, Петушок, Петюня, Петечка, Петюнчик, Петеныш, Петяшечка – до бесконечности. Их это потрясало. Я и сама задней памятью потрясаюсь богатству русского языка, который мы так бездарно утратили. Впрочем, утраченными в значительной мере можно считать все языки.
Володюшка. Володенька, Володечка.
Нет, в других языках тоже были уменьшительные имена.
Как это... Что-то стучится мне в память.
Ага, вот!
Elizabeth, Elspeth, Betsy and Bess, They all went together to seek a bird’s nest. They found a bird’s nest with five eggs in, They all took one and left four in.38...
Опять забыла, что писала тебе в раньшем письме, а перечитывать почему-то опять боюсь. Потом перечитаю всё сразу. Или вообще не буду перечитывать.
Кажется, я так и не рассказала о втором конкурсе красоты, где я одержала оглушительный триумф.
Всё было немного необычно, а верней сказать, много необычно, совсем не так, как в первый раз. Мне выделили отдельную комнату для одевания. Наряды были лучшего качества. Со мной общались с самого начала как с гарантированной королевой красоты. Везде я чувствовала чье-то заспинное влияние и предполагала, что оно исходит от моего чудовища, как я уже привыкла мысленно называть его.
И вот вечер финального показа.
Я уверена в своей победе, каждое мое появление вызывает бурю аплодисментов.
Правда, была там и достойная конкурентка – беловолосая девушка, очень миленькая, такая фарфоровая, но при этом не холодная, а улыбчивая, живая, не помню, как ее звали, мы с ней общались вполне дружелюбиво. Она была чуть младше меня, но выглядела опытно: уверенно ходила, уверенно показывала себя, уверенно говорила. При этом был все-таки небольшой эффект запинчивости. Однако эти небольшие паузы выглядели как милая застенчивость и скромность. То есть: да, я умна и красива, но немного стесняюсь того, что я так умна и красива, поэтому слегка торможу, чтобы не быть такой безусловно прекрасной. В мое отсутствие это была бы беспроигрышная тактика. Я сама, если вспомнить, была такой на первом показе – не нарочно, а от природных моих качеств, исключающих самолюбование.
Одним из самых важных показов была проходка в купальниках и на высоких каблуках. Был уже самый финал. Баллы беловолосой девушки были вторыми после меня, шанс у нее еще оставался. И вот вышла я, спустившись по ступеням, а потом пошла она. И споткнулась. Она споткнулась и упала. А женщина падает с высоких каблуков громоздко и некрасиво, при этом показалось, что у беловолосой красавицы вывихнута нога. Это потом подтвердилось. Она плакала. Каблук валялся на сцене. Кто-то кричал за кулисами. Девушка, что стояла рядом со мной, вдруг больно щипнула меня за руку и прошипела:
– Это всё из-за тебя, гадючка!
Оскорбление было обидным, незаслуженным, я не имела отношения к несчастью беловолосой девушки.
Я стала «Красой Саратова», получила приз, всё свершилось, но впечатление было безнадежно испорчено. Газеты вовсю писали об этом инциденте, многие журналисты обвиняли меня и тех, кто стоит за мной (будто я знала, кто за мной стоит). Каким-то образом узнали, что каблук был подпилен, что в раздевалку к бедной девушке проникали посторонние люди... И лишь в одной газете была справедливая заметка под названьем «Медвежья услуга». Медведь, Володечка, это большое, хищное и неуклюжее животное. «Медвежья услуга» – когда хотят сделать добро, но делают его неловко и всё портят. Я потом узнала, что заметку написал Владимир: он тогда начал сотрудничать с местными газетами и превращаться в мастеристого журналиста. Но мне он не сказал об этом.
Всё происходящее было так неприятно, что я дала интервью телевидению и заявила, что отказываюсь от звания и от приза. Но выяснилось, что этого я не могу сделать по условиям контракта, который по неопытности подписала не глядя. К тому же беловолосая девушка тоже дала интервью, где оправдывала меня полностью и рассказывала, что никто ей не подпиливал каблук, она просто споткнулась, это может случиться со всяким. Я, помню, позвонила ей, чтобы поблагодарить за благородство, но она почему-то ответила коротко и раздраженно.