- Совершенно теоретический, - киваю хладнокровно, закрывая тему. - У вас непростые обычаи, милорд. Впрочем, что может быть естественнее для светский беседы за чаем, чем разговор о культуре, обычаях и воспитании. Они такие разные в наших мирах.
- Да, разница между вами колоссальна, неудивительно, что разряды гремят с завидной регулярностью, обжигая обоих. - Нару берет со стола ножик и принимается чистить яблоко. - Если даже завтрашний суд тебя оправдает, чего я искренне желаю, меня тревожит ваше будущее. Вы уже говорили о нем?
- Говорили, и не раз, - пожимаю плечами, - никакой определенности. И изрядная доля тревоги.
- Нет большего ужаса, чем ужас перед неизведанным грядущим, - наставительно комментирует он. - Особенно том, что будет строиться чужими руками.
- У меня... довольно болезненный опыт недавнего прошлого. - осторожно. - С чего мне считать, что будущее окажется благосклоннее?
- Ты переносишь впечатления достаточно короткого периода на долгую жизнь впереди, - чуть грустно улыбается. - Как человек, боящийся потревожить недавно зажившую рану. И я, пожалуй, согласен с Иллуми, которого тревожит твое состояние в этом отношении. Скажи, исчезни завтра все внешние проблемы - и ваша взаимная радость лишилась бы всех пятен?
- Тогда мы смогли бы решить, как нам жить дальше, - соглашаюсь. - И если в конце концов я встал бы на собственные ноги, нас с Иллуми связывало бы только... чувство, а не забота сильного о беспомощном. Это было бы проще.
- Независимость обоюдоостра, - замечает гем, отрезая ломтик. - Однако редко равновесна. Упрямства и твердости в тебе чрезмерно, и тебе придется их смирить, чтобы не огорчать Иллуми лишний раз. Заметь как-нибудь на досуге, кто из вас более изменился, и многое прояснишь в расстановке сил.
- Оба изменились, - мотаю головой, - просто Иллуми вы знали раньше, а меня, к вашему счастью, нет.
- Я вижу результат, - мягко возражает он, но об эту мягкость можно голову разбить, пытаясь пробиться. - Он желал твоей покорности, а покорился сам. Желал покоя - и радуется тревогам. Не собирался изменять приоритеты - но сейчас семья вправе сердиться на него за пренебрежение. Придется признать, что в лобовом столкновении дикие гены сильнее изысканного набора, - с ноткой грусти. - Ты можешь быть неправ, но Иллуми уступит, памятуя о твоей зависимости и виня себя за нее.
Я сам не заметил, как отставил бокал и принялся вертеть в пальцах вилку. - Но я не хочу его менять. И побеждать его тоже не хочу.
- Таков недостаток мужского партнерства, в котором роли не распределены изначально, либо претерпевают серьезные изменения, - Нару опять начинает читать лекцию. - Рано или поздно возникает потребность определить, кто же хозяин положения, и в данном случае вы этой ролью перебрасываетесь. Чаще ловишь ты. Как ты ею пользуешься - вопрос отдельный, и я не думаю, что ты намеренно корежишь привычки и черты Иллуми; скорее, подгоняешь под себя, а он уступает, где может. Наоборот, полагаю, то же самое, разве что реже, по причине твоего упрямства.
- И что же делать?
Отложенное на тарелку яблоко понемногу начинает темнеть.
- Вам обоим нужно, наконец, утихомирить инстинкт главенства. После этого накал страстей несколько поуменьшится, и меняться вы станете медленнее, выигрывая время на адаптацию. Политика разумных уступок, через раз, тщательно ведя счет, - хитро улыбается. - Научиться доверяться друг другу - это, пожалуй, главное, что вам с Иллуми следует сделать.
Да, кстати. Если я не хочу вновь сшибиться с Иллуми в споре за то, кто главнее, сильнее и вообще отвечает в нашем - нашем! - доме за безопасность, то мне вероятно, следует поспешить. Я невольно кошусь на хроно, старый лорд замечает этот взгляд, но, кажется, не обижается. Поэтому, откланявшись со всей возможной вежливостью, я добираюсь до поместья Эйри быстро и без приключений.
Иллуми в умопомрачительной новой прическе ("Спать буду на валике", серьезно поясняет он) не оправдывает моих опасений насчет споров и выяснения отношений. Он непривычно тих и спокоен, словно хитрое плетение косы, как сеть, удерживает и вспышки его неукротимой натуры. А может, он просто втайне тревожится за завтрашнее, как и я сам, но ни за что в этом признаваться не хочет. Завтра, в это же самое время, все уже закончится, и эта мысль дергает меня, словно зеленого новобранца перед боем.
Вечер обещает быть тихим, но эту тишину, точно фейерверк, взрывает звонок по комму. Сравнение не случайно, ведь над пластиной комм-пульта красуются физиономия и плечи Фирна, укутанного в столь переливчатую накидку, что впору заподозрить в ней живущую собственной жизнью полуразумную тварь вроде хамелеона. Поистине, от такой красы и ослепнуть недолго.
Я выхожу из кабинета, чтобы не слушать чужой разговор, и разрозненные реплики Иллуми долетают до меня, теряя по дороге половину смысла:
- Арно?... конкурс на соискание... желаю всяческих успехов... ну почему затворник?... нет, не пренебрегаю удачей... ты же знаешь, что завтра... не до развлечений... да… да... приносит счастье даже тому, кто в нее не верит? смешно... я говорил, что выпала пустая фишка... не знаю... ты и аскета уговоришь... да, спрошу...
Иллуми с озадаченным лицом выглядывает в гостиную. - Послушай, ты предпочтешь провести вечер дома или не откажешься съездить развлечься?
А второе, пожалуй, лучше. Чем накручивать себя опасениями того или иного рода...
- Куда? - интересуюсь практично.
- В игорный дом, - объясняет Иллуми. - Фирн и Арно приглашают нас в компанию. Это не худшее общество на вечер, признаюсь. Хочешь?
В здешнем казино мне быть еще не доводилось, и если экскурсия будет столь же познавательная, что и визит к девочкам пару недель назад - почему бы нет? Я киваю, и, получив мое согласие, Иллуми скрывается за дверью кабинета.
***
Игорный дом уводит посетителя вниз по многочисленным пандусам и лестницам. Зал заглублен в почву, точно огромный амфитеатр, и открывается передо мной уже привычным глазу скоплением живых изгородей, прикрывающих отдельные секции полупрозрачных силовых полей всех оттенков и ажурных мостиков-переходов. Свет идет откуда-то снизу, поэтому вид феерический; на мой взгляд - как в сказках. Полый холм эльфов, наполненный чуждым для человека весельем. Гул голосов едва слышен - ровно настолько, чтобы не создать ощущения пустоты, но голоса однозначно неразличимы. А может, это просто музыкальный фон, имитирующий разговоры?
Все равно, что идти по кружевам, застывшим под ветром. Изгибистая дорожка расширяется, превращаясь в проход, обрамленный зеленью, и выводит к центральной площади этого мини-города под куполом. Система фонтанов, несколько столиков для желающих отобедать или отдохнуть в ожидании друзей, и негромкий гул слева.
Райская птица Фирн и надменный эстет Арно ожидают нас у столика с напитками. Я тоже получаю свой бокал - "медовый иней", как комментирует Иллуми; он пахнет не медом, а душистым и сложным летним многотравьем, но цвет похож, и тонкие белые то ли звезды, то ли снежинки, попадающиеся в полупрозрачной желтизне, названию соответствуют. Присосавшись в качестве предлога к коктейльной трубочке, я получаю полное право участвовать в разговоре только молчаливым слушателем с поощряющими репликами типа "м-м".
- Нашему Арно, счастливчику, выпал шанс получить новое покровительство на Эте, и теперь он решает, стоит ли ловить за хвост улетающего феникса, - рассказывает Фирн. - В отличие от тебя, чуть было не отнесшегося к играм с судьбой лениво и безалаберно.
- Друг мой, - советует Иллуми даже нежно. - Подсластил бы ты себе язык?
- Мой язык подобен имбирю, - хмыкает Фирн, отхлебнув из своего бокала. - Изыскан, ни с чем не сравним и жгуч даже под слоем сахара. И мой свежий взгляд на вещи порой... гм, кое-кому прочищает мозги.
- Лучше не смешивать вкус предсказания с подобной остротой, - сдержанно шутит Арно. - Я пожалуй, предпочту игру в камни. И покину вас ради общества мастера.