- Ставлю на то, что ты не продержишься и десяти ходов, - летит ему уже в спину голос Фирна. Поэт пожимает плечами, то ли приняв ставку, то ли восприняв ее как шутку.
- Здесь есть большие залы и уединенные кабинеты, - объясняет Иллуми, снизойдя к моему невежеству. - Арно предпочитает испытать свою удачу наедине, чтобы решить, стоит ли ему рисковать переездом из сатрапии в метрополию.
До меня, наконец, доходит, что в этих разговорах все время казалось мне странным. - А при чем одно к другому? Удача за игровым столом и везение в жизни – разные вещи, - удивляюсь. - Да, у нас есть утешение проигравшимся, мол, "не везет в картах - повезет в любви", но это просто шутка, и все это знают.
- А вы что, просто играете? - изумленно всплескивает руками Фирн. - Ради денег?
- Денег и азарта, - непонимающе поправляю.
- Варвары! - необидно, как ни странно, комментирует разряженный гем. - Вы умопомрачительно легко относитесь к жизни, если так.
Иллуми вмешивается. - Азарт и желание выиграть - это понятно, но в игре случайностей столько же, сколько в жизни; играя, ты получаешь возможность увидеть предпосылки будущего и повлиять на них. Считается, что человек играет так же, как живет. Игорный дом не просто пополняет или облегчает наши карманы, но одаривает нас предсказаниями; для этого здесь есть специальные толкователи, помогающие, если надо, понять результат.
- Так ты привел меня сюда...? - догадываюсь.
- Чтобы сесть играть с тобою в паре и в предвестии завтрашнего дня выяснить, на что способна наша совместная удача, - серьезно объясняет Иллуми и, подмигнув, добавляет. - Ну и еще чтобы твой счет пополнить, если повезет.
Интересно, во что здесь играют?
- Результат я могу тебе предсказать, не садясь за карточный стол,- хмыкаю. - Во всей красе символизма. "Тебя погубит неумелый партнер". Вздор, что новичкам везет.
- Глупости, - безапелляционно отвергает Иллуми такой вариант. - Только незамутненный стандартными ходами разум может подсказать удачное безумство. Пойдем.
Вопреки опасениям, карточный стол оказывается обычным, а игра - очень напоминающей привычное мне дома звездное таро. И когда последняя сдача ложится на стол, крупье, поклонившись, придвигает к Иллуми на подносе горсть разноцветных кристалликов, служащих здесь, видимо, фишками. Ярких, как горсть драгоценностей из сокровищницы.
- Мы выиграли, - объясняет Иллуми. - Не сказать, чтоб много, но вполне уютно пополнили карманы.
Он сгребает с подноса половину в мешочек с эмблемой заведения и смотрит вопросительно.
- Ну? Бери. Играли мы вместе, значит, остальное должно побывать в твоих руках.
Я сметаю округлые фишки в горсть, как семечки и, подержав, пересыпаю туда же. Шуршащей и блестящей струйкой камешки размером с абрикосовую косточку ложатся в кошель.
- Обменяем на деньги при выходе. А эту, - Иллуми засовывает в мешочек руку и наугад извлекает одну фишку, густо-синюю с алыми искрами, - принесем в жертву здешней удаче.
- Интересный цвет, - сообщаю, поеживаясь совершенно непроизвольно.
Цвета барраярского флага. Неужели так выкупают меня у моей родины? За несчастную, дешевую фишку? Глупости. Красное с синим - банальная комбинация, и, если на то пошло, самое популярное геральдическое сочетание на Старой Земле. Суеверия. Это экзальтированным дамам пристало гадать на ромашке и искать особый смысл в мокрых чаинках на донышке...
Неожиданно для себя самого быстро нахожу ладонь Иллуми и стискиваю. Мы выиграли. Все будет правильно. Совпадения - сплошь к удаче.
Глава 29. Иллуми.
Накануне мы ложимся рано: нервозные мысли, бегущие по кругу, и бессонная ночь - не лучшее подспорье в испытаниях. И утро, холодное и прозрачное, как промытое, приходит своим чередом.
Я прорисовываю черты и линии парадного грима, и это привычное занятие походит на медитацию.
- Достаточно, - решаю, прерывая бесконечное усовершенствование достигнутого результата. Да, впереди тяжелейший день, но тянуть время, цепляясь за незначительные мелочи - тлетворная метода. - Попроси подавать машину. А пока прогуляемся до зала предков. Надо взять ритуальные клинки и браслеты.
- Браслеты? - удивляется Эрик. - Зачем на суде украшаться?
- А это не украшение, - читаю лекцию на правах Старшего. - Это знак для нас обоих, демонстрирующий не только знаки рода, но также крепость и благородство семейных уз. Цепочками иногда сцепляют младших со старшими, но в официальной обстановке и ненадолго - уж очень неудобно.
- Чертовски неудобно, - соглашается практичный барраярец. - И совершенно не способствует успеху в драке, разве что они массивные и сделаны как наручи.
- Массивные, - подтверждаю я. - Стальные, с добавками, весьма тяжелые. Их заказывал еще мой отец, там моя и его кровь.
Эрик слегка морщится. Полагаю, он прикидывает, какие кары обрушились бы на мою голову, стань мой отец свидетелем того, как я надеваю семейное сокровище на руку чужеземного варвара. Следующий за гримасой осторожный вопрос подтверждает мою правоту:
- Оно точно для меня? Я все-таки не гем, во мне нет вашей крови, - хуже того, она есть на его руках, но об этом не стоит вслух, - и принадлежу я не к твоей семье, а... тебе самому, но это уже отдельный разговор.
- Глупости, - возражаю я без запальчивости. - Послушать тебя, так моя прабабка тоже не должна была считаться Эйри? Аутская кровь на человеческую похожа... скажем, как хорошая изабелла на девичий виноград. Но этот разговор тоже на потом.
Пока разговор не сошел на очередную опасную стезю, я, придирчиво осмотрев Эрика, поправляю заколку у воротника. Очень сдержанно, очень благопристойно - так, как нужно.
- Молодежный стиль или пара минималистских полосок, что ты предпочитаешь?
Признаться честно, этот вопрос я задаю с замиранием сердца. Но он же должен сам понимать, насколько наличие гем-грима расположит к нему присутствующих.
Эрик чуть дергает щекой, и неохотно поворачивается ко мне боком, предоставляя свободу действий.
- Как, по-твоему, лучше? - Он держит себя в руках и спрашивает совета бесстрастным тоном... слишком бесстрастным. - Вряд ли я сойду за молодежь.
- Прости, - касаясь гладко выбритой щеки, прошу я. Двойная черта совсем невелика и, в некотором роде, несмываема. У меня мелькает дикая мысль: как бы к концу дня под ней ни обнаружился ожог. - Все, идем.
Когда это кончится, будет время загладить каждый шрам, и этот, на щеке, тоже. Ничего нет хуже, чем ждать атаки, не в силах предугадать ход противника. Знакомое чувство азарта кусается под ложечкой, обещая победу.
Тяжелые парные браслеты, серо-голубоватые, матовые, готовы занять положенное им место.
- Главное - не забыть и не запутаться, - подсмеиваясь, предупреждаю я, защелкивая откидывающиеся створки на своем запястье.
- Смешно будет, - соглашается Эрик. - Их действительно надо надеть заранее? Ты еще с женой пойдешь разговаривать, формальности выяснять.. Будет ли удобно, если мне придется ходить за тобою? Тебе удобно, я имею в виду.
Волнение заставляет его цепляться за мелочи и быть многословным, мы и в этом похожи.
- Будет еще смешнее, если я начну тебя приковывать где-нибудь посреди коридора, - фыркаю я, представив картину. - С Кинти разговора не получится, одна сплошная проформа и окончательное сбрасывание шишечек с рапир.
Эрик тихо вздыхает и протягивает руку с таким стоическим видом, словно фамильный знак изнутри покрыт шипами. Я поворачиваю распахнутое украшение внутренней стороной, гладкой, как стекло, и шелковой на ощупь - впрочем, последнее ощущение можно оценить, лишь когда створки сомкнутся на запястье.
- Покорный младший, - тихонечко язвлю. - Цепь длинна, ты сможешь сохранять видимость независимости.
- Есть такая поговорка, - усмехается Эрик, - "желания любимых держат крепче цепей". Называть меня покорным - явная глупость, но я твой.