- Я понимаю ваши опасения, милорд, - несколько ошарашенно отвечает идущий следом за мной полицейский. - И я готов не оформлять это задержание как арест подозреваемого: в бумагах будет написано, что следствию требуется его помощь как свидетеля до выяснения обстоятельств... пока мы не вытрясем из него признание. Разумеется, не проявляя ни малейшего неуважения к вашей фамилии, лорд Эйри. Вам самому нет необходимости вмешиваться в эту рутину. Я обещаю, мы сделаем все быстро, чисто и без какой-либо огласки. Барраярец поупрямится, но шансов у него нет.
Я останавливаюсь, как охлестнутый.
- Вытрясете?! Вина Форберга не доказана, - цежу я сквозь зубы и сквозь накатывающую злость. - Я настаиваю на полноценном расследовании, а не этом... избиении младенцев. Его барраярское прошлое само по себе - не преступление и не улика.
- При чем тут его прошлое, - дергает щекой уже раздосадованный этим разговором следователь. - Хватает и того, что он натворил в настоящем. У Форберга, похоже, в наличии мотив, возможность и способ убийства. И я намерен его возможности пресечь. Опасный чужеземец не должен оставаться на свободе.
- Пресекайте, - пожимаю я плечами. - Домашнего ареста либо освобождения под залог окажется более чем достаточно. Или моего слова вам мало?
- Я не уверен в том, правомерен ли подобный выбор в данной ситуации, - сухо замечает полицейский. - Я бы лично уволил того, кто позволил бы подозреваемому в попытке убийства и его жертве находиться в одном доме.
Очередной вызов мешает мне ответить. Офицер - я так и не знаю его имени - подносит комм к уху и мрачнеет.
- К вопросу об уликах, - говорит он, дослушав. - На рукояти ножа остался органический след, и он соответствует кожной пробе вашего родича. Милорд, вы все еще настаиваете на том, что хотите взять его на поруки?
***
Когда я, наконец, добираюсь до Эрика, он выглядит на удивление хорошо для человека, пережившего допрос с пристрастием. Сказывается практический опыт, вероятно. Мысль меня злит, и подогревает без того бурлящую злость все то время, что я совершаю формальности, необходимые для того, чтобы как можно скорее получить возможность остаться с ним наедине и, наконец, поговорить без помех. Барраярец ошеломлен - а кто бы не был ошеломлен на его месте, - и тщательно держит лицо, за что я ему благодарен.
- Охрана? - сухо переспрашиваю я, выслушав долгие излияния следователя относительно необходимости таковой. - Вы полагаете мой дом недостаточно защищенным, или результат допроса требует взятия под стражу? Если так, я вызову адвоката и подам запрос на домашний арест.
Глаза полицейского расширяются; Эрик сказал бы - лезут на лоб.
- Вы желаете сейчас уехать домой, оставив вашего сына на попечение врачей, лорд Эйри? И увезти вашего родственника, чье упорство в показаниях, увы, невозможно подтвердить допросом под фаст-пентой?
"Значит, он не признался", - думаю я с иррациональным облегчением, - "его вина под вопросом. У полиции множество улик и подозрений, но прямых доказательств нет, и это мне на руку; еще не хватало, чтобы в семейное дело вмешивались власти."
- Мой сын нетранспортабелен как минимум до утра, - с наигранным спокойствием констатирую я. - И мне было бы невежливо утомлять лорда Табора еще и своим присутствием. Потому я желаю временно оставить Лероя на попечение моей супруги и хозяина дома и заняться выполнением прямых обязанностей Старшего клана.
И, наконец, взглянуть в глаза человеку, однажды пытавшемуся убить меня. Бывшему врагом моего Дома - и сейчас практически получившему официальный статус такового.
Следователь качает головой, но отповедь явно на него повлияла.
- Пусть так, - с явной неохотой соглашается он. - Если вы, милорд, оформите залог, то увозите барраярца в свой дом, но я должен отправить с вами охрану и проследить, чтобы подозреваемый был размещен в изолированном помещении. Прошу меня простить, мне нужно отдать необходимые распоряжения.
Он поднимается и выходит, забрав с собой часть персонала, я смотрю на держащегося из последних сил Эрика и подзываю слугу.
- Передайте мои извинения лорду Табору. Моя жена, надеюсь, в состоянии побыть при Лерое, а у меня, - коротко глянув на Эрика, - есть неотложные дела.
Судя по виду, мажордом наглядно представляет себе процесс сдирания кожи с барраярца и варки оного в кипящем масле и счастлив тому обстоятельству, что обе этих процедуры произойдут в другом доме.
- И отдайте распоряжение сообщать мне о состоянии сына каждые полчаса, - заканчиваю я. Слуга кивает, я оборачиваюсь к оставшимся в комнате полицейским. - Теперь мы можем уезжать?
Я не успеваю прикусить язык, и это "мы" срывается ужасающей недвусмысленностью. Надо полагать, слух о том, как Эйри оставил в чужом доме жену и раненого сына, а сам уехал почивать с любовником, который и есть несостоявшийся убийца, прибавится к прочим весьма скоро.
- Младший? - командую я.
- Да, мой лорд? - отзывается Эрик, послушно и незамедлительно поднимаясь.
- Домой, - отрывисто приказываю.
Охранник выходит вслед за ним, что-то бормоча в комм. Через минуту к нему присоединяется второй, и теперь нас сопровождают двое типов примечательно накачанного вида и с абсолютно незапоминающимися лицами. В машине Эрик сидит напротив меня между ними; мы, разумеется, молчим, связанные чужим присутствием, и я могу только не сводить глаз с резкого лица, оттененного усталостью и тревогой.
Кайрел, встречающий нас, с изумлением наблюдает за происходящим, получает краткие объяснения - с молодым господином несчастный случай, леди осталась с ним, а охранникам явно не помешает ужин, - и безуспешно пытается сохранить на лице корректное выражение.
Закончив с абсолютно необходимыми разъяснениями, я поворачиваюсь к охране. Никогда еще в доме Эйри не было чужих в подобном качестве, и я представления не имею о том, как себя с ними вести.
- Господа, снизойдите до объяснения своих обязанностей, - прошу я. - Вы должны осмотреть дом на предмет путей гипотетического побега, не спускать с моего младшего глаз или что?
Тот из двоих, который повыше, коротко усмехается.
- Милорд, обычная процедура такова: задержанного обыскивают на предмет оружия и иных опасных предметов, средств связи, химических препаратов, а затем размещают в заранее проверенном помещении, откуда он не в состоянии выбраться.
- Раз так, давайте покончим с этим побыстрее, - решаю я, поддавшись усталости. Поднявшись по лестнице к своим комнатам, открываю дверь и предлагаю войти, но охранники неожиданно отказываются.
- Вы полагаете нас такими невежами, лорд, что мы и вправду станем перетряхивать ваши личные покои в поисках каждой острой булавки? - озвучивает свои мысли тот же полицейский. Достойная трезвость ума и воспитанность для человека простого происхождения. - Это шеф считает, что ваш Форберг смертельно опасен. А я так думаю, он не дурак и понимает: вы - единственный, кто стоит между ним и приговором.
Высказавшись подобным образом, он обращается к Эрику, причем довольно добродушно:
- Тебе может прийти в голову напасть на своего благодетеля, барраярец?
Эрик усмехается и отвечает со всей возможной твердостью.
- Никогда.
- Этаж здесь третий, на окна я поставлю датчики, если милорд не возражает, - подытоживает охранник, - так что сбежать ему некуда. И будем считать, что ваш страшный преступник сидит в подземелье на цепи. А цепью, лорд Эйри, будет ваше собственное обещание, что он ничего не натворит.
Я не могу не уважать этого низшего.
- В каком вы чине? - интересуюсь, пропуская Эрика в дверь своих покоев.
Полицейский щелкает себя по нашивкам на рукаве и усмехается, полушутливо разведя руками.