При приближающемся вое машины, который, наконец, затихает под окном, Пелл вздергивается, а я распахиваю глаза. Конечно, это может быть кто угодно - например, смена для нашей доблестной полиции. Хлопает входная дверь. Через три минуты я узнаю, кто приехал.
Иллуми входит тяжелым шагом, как будто протащил на плечах мешок всю дорогу от дома Таборов.
- Все спокойно? - интересуется он глухим голосом. - А я с дурными новостями.
Вопреки всем собственным обещаниям не кидаться к нему с расспросами, как только войдет, я вскидываюсь с кресла.
- Что-то с мальчиком?
- В некотором роде, - морщится Иллуми, потом поправляется. - Нет, физически с ним все в порядке. Он пришел в себя, и врачи обещают медленное, но ровное выздоровление.
Пауза. Он смотрит на меня почти виновато.
- В общем, так, - вздохнув, договаривает мой Старший. - Лерой сейчас в душевном кризисе. Он уверен, что это ты, Эрик, его ударил, хотя нападавшего он успел увидеть, уже падая и смутно. Говорит, костюм был твой, да никому больше такого злодейства и в голову прийти не могло...
Кажется, я чересчур надеялся на показания Лероя. Конечно, я не ждал, что мальчик знает имя несостоявшегося убийцы и вручит мне готовое алиби, - но быть обвиненным вот так, напрямую...
Со стыдом понимаю, что пальцы у меня дрожат, и голос может оказаться не лучше. Но все же мне удается произнести ровно:
- Он ошибается. Что теперь?
Вопрос риторический. И будь я дома, неутешительный ответ на него я бы знал со всей отчетливостью.
- А что теперь, - вздыхает мой Иллуми устало. - Будем тебя держать в доме под залог и искать настоящего преступника. Пелл, что посоветуешь в смысле практической реализации?
- Найти хороших профессионалов. И не поступать необдуманно, - качает головой Пелл. В его улыбке нет ни капли веселья. - Раз ты взял его на поруки, Иллуми, то простер на него защиту Дома. Поэтому тебе придется отдать его властям по первому же требованию, не то опозоришь и себя, и клан.
Я слежу за этим разговором с отвратительным ощущением тошноты, которое легко можно приписать усталости, но это будет неправдой.
Иллуми хмурится.
- Я это знаю, и идти против закона не собираюсь. Но если Эрику придется покинуть этот дом, то только вместе с адвокатом, который станет ходить за ним по пятам.
- Да пусть хоть спит на коврике у двери в его камере, - усмехается Пелл. - Кстати, и тебе не мешало бы выставить у дверей своих телохранителей. А я, пожалуй, поеду.
Я машинально провожаю гостя взглядом до двери, в последний момент спохватившись и успев поблагодарить.
Мыслей у меня в голове сейчас умещается не более двух, и обе довольно невеселые.
Что теперь нам остается? Ждать новых фактов или новых действий полиции?
Подхожу и молча обнимаю.
- Не бойся, - говорит Иллуми неожиданно.
- И я и не боюсь, - усмехаюсь и фыркаю ему в макушку, ероша дыханием волосы. - Я солдат. И должен уметь сидеть и ждать в неизвестности. Просто помни о том, что не ты меня защищаешь - а мы друг друга, хорошо?
- Ненавижу ждать, - признается Иллуми бесхитростно. - Лучше потратить это время на что-то полезное, чем позволять себе киснуть в ожидании. Но я не знаю, что делать... - Пауза. - Может быть, милорд знает.
- Ты уже рассказал Нару о том... что узнал сегодня утром? - спрашиваю осторожно.
- Нет, - качает он головой. - Еще не успел. Лучше попросить его приехать - не хочу доверять такие вещи комм-связи. Как тебе перспектива еще одного визита за этот день?
***
Чувство дежа вю заставляет морщиться. Это уже было. Стол в гостиной с дежурной вазочкой сладостей и жаровенкой под прозрачным золотистым чайником. Трое мужчин вокруг. Говорят двое. Я в основном молчу.
Времени на рассказ у Иллуми уходит не так уж много, хоть он излагает подробно и спокойно, не умалчивая ни о чем.
- ... и, боюсь, пока что я даже приблизительно не знаю, кто мог задумать такую мерзость, - заканчивает. - Слишком много несовпадений, слишком все это напоказ, и слишком похоже на то, что кто-то решил сыграть на наших семейных разногласиях.
Нару не прерывает его ни словом, но изумление в глазах пожилого лорда говорит само за себя.
- Ты полагаешь, твой сын сознательно говорит неправду или честно обманывается? - наконец, уточняет он.
- И то, и другое сразу, - отвечает Иллуми, вздохнув. - Он мало видел нападавшего, но воображение, темнота и желание, чтобы виновным оказался нелюбимый родственник, а не кто-то из "приличных" гостей, взяли свое. Предубеждение чистой воды, как видите.
- Можно опровергнуть сознательную неправду, но не убежденное заблуждение - а попытайся ты давить своим убеждением на раненого, несовершеннолетнего наследника, это будет свидетельствовать не в вашу с Эриком пользу, - с сожалением произносит Нару. - Предубеждение - да; недостаточно обоснованный вывод - быть может; но если ты скажешь, что твой сын лжет, тебя назовут предвзятым.
- Высказанное им в суде, предубеждение станет ложью, - сухо сообщает Иллуми.
- Ты готов обвинить своего наследника в лжесвидетельстве? - столь же сухо интересуется Нару. - Так ли нужно, чтобы ни один, так другой член твоей семьи был обвинен?
Иллуми морщится.
- Кинти и Лерой требуют крови, невинной притом. Что мне остается делать?
Требуемый на заклание невинный агнец в моем лице сжимается от неловкости и стыда. Конечно, и жена Иллуми, и его наследник - люди мне, в сущности, посторонние. Цеты. Но получается, что я расколол семью Эйри. И по моей вине небезразличный мне человек лишается сейчас того, чем столько десятилетий гордился. Отвратительная неблагодарность с моей стороны.
- Всего лишь помни, что твоя позиция в отношении Лероя еще более шаткая, чем его - в отношении Эрика, - строго отчитывает своего подопечного пожилой лорд. - И если ты развяжешь семейную войну, твой Эрик будет в ней первой жертвой. А проиграв, ты к тому же оставишь несмываемое оставишь пятно на репутации фамилии Эйри.
Иллуми смотрит раздраженно и беспомощно. - Я же не могу словом Старшего запретить сыну давать показания, которые погубят и Эрика, и его самого...
- Не можешь. Погоди, я подумаю, - просит Нару.
Воцаряется пауза.
Спокойно. Не надо есть полным надежды взглядом ни моего Старшего, ни его патрона. Я беру какое-то печенье и рассеянно ломаю его на мелкие кусочки, просто чтобы занять пальцы. Птицы в парке были бы счастливы таким расточительством, а вот слугам, убирающим комнаты, такое вряд ли понравится.
Хотя, возможно, их восторг от визита старшего лорда сравним с реакцией на схождение божества на землю? Если хозяин - непререкаемый авторитет для слуг в доме, то кем тогда является его покровитель, обращающийся к грозному Старшему "мальчик мой"? Я видел, с какой запредельной почтительностью приветствовала Нару здешняя челядь и как соревновалась за честь принять скинутую им верхнюю накидку - что-то вроде теплой пелерины.
- Смотри, - заговаривает тот, наконец. - Преступление тяжкое, ты не в силах вмешаться в уголовное следствие по нему, пока оно находится в ведении полиции, - в голосе гема скользит легкое пренебрежение, - но у тебя есть уникальный шанс. Должно быть, ты сам это отметил: и жертва, и потенциальный преступник находятся под твоей семейной властью и опекой. Это дает тебе право воззвать о решении к Небесному суду, а не полагаться на слуг закона, чересчур ревностных в своем стремлении закрыть дело.
- Положиться на милосердие и справедливость Небесных? Милорд, вы гений. - Иллуми удивленно хмыкает и погружается в задумчивость.
Очевидное для гемов звучит бессмысленно для меня.
- Э-э, - осторожно уточняю я в образовавшейся паузе, - а что такое этот ваш "Небесный суд"?
- Суд именем Императора, - сообщает Иллуми. - Дарованный гемам волею Небесного господина высший судебный орган, состоящий из глав нескольких семей, зарекомендовавших себя мудростью, беспристрастностью и праведной жизнью.