- И хвала богам, - соглашаюсь я. - Я устал быть в конфронтации с семьей, хоть бы это закончилось поскорей.
- Я только надеюсь, что, закончив разлад, вы сможете навсегда закрыть и образовавшуюся трещину, - вздыхает Нару. Я киваю: эта надежда разделена на двоих, но было бы лучше, если бы делили ее четверо.
- Кто может сказать наверняка... - помрачнев, отвечаю, и тут же обрываю себя: как бы не накликать беды. - Да нет, что за глупости. Конечно, мы помиримся в итоге.
- Я даже не сомневаюсь в этом, но... - Нару умолкает и продолжает очень спокойным, увещевающим тоном: - постарайся быть мягче со своими родными, Иллуми, и тебе не придется врачевать то, что разорвано.
- Я уже мягче пуха, - угрюмо отвечаю, - но ситуация слишком тяжела. Может быть, когда Лери выздоровеет, дело пойдет на лад.
Я сам в это не верю, хотя стоило бы.
И Нару это чувствует, но - удивительно - понимает неверно.
- Ладно-ладно, прости, - он примиряюще воздевает ладони. - Я и так слишком беспокоюсь за тебя. Жаль, все же, что ты не получил этой награды - она бы смягчила ситуацию и придала дополнительный вес твоей правоте.
- Простите меня, милорд, - отвечаю я. - Из меня сегодня отвратительный собеседник. И, признаюсь честно - я тревожусь.
- Я не меньше, - кивает покровитель, накрывая мою ладонь своей. - Но я уверен, все придет к счастливому финалу.
Ночь катится к середине, но прием и не думает кончаться: последние гости разъедутся только утром, сейчас самое веселье... я здраво полагаю, что дражайшей так же не хочется оставаться здесь до утра, как и мне. Найти ее в бурлящей, смеющейся, сверкающей драгоценностями толпе не так легко, но в итоге я с этой задачей справляюсь. Миледи стоит, попирая ногами водную гладь, и рассеянно крошит хлеб снующим под прозрачной платформой рыбкам.
- Домой? - предлагаю я, и Кинти кивает. Она тоже устала: не так от шума, как от переживаний. Были времена, когда мы шутили и смеялись по пути домой, обмениваясь впечатлениями вечера, сейчас же едем молча и расстаемся с суховатым пожеланием доброй ночи.
Машина стремительно летит по пустынному городу и шоссе к моему поместью, и я стараюсь успокоиться, настроиться на тихий уют родного дома и близкого человека после уколов зависти и треволнений недоброжелательства, которых хватило в этот вечер.
Однако представшая моим глазам мизансцена потрясает воображение и может быть названа какой угодно, но не тихой. Мои комнаты полны не только света, что странно, учитывая только что миновавшую полночь, но и посетителей. Слегка раздраженный Эрик, мрачный и сонный полицейский, и островком спокойствия между ними Кайрел с большой коробкой с полупрозрачным матовым верхом в руках. Кажется, здесь только что произошел разговор на повышенных тонах.
- Милорд, - не дожидаясь моих вопросов, протягивает мажордом коробку, - это передали господину Форбергу. Охрана просканировала его на предмет безопасности.
На лице у Эрика читается явный скепсис и настороженность, а полицейский немедленно заявляет, что желает и должен ознакомиться с содержимым посылки. Мнение моей охраны его, очевидно, не устраивает. Как будто, если бы сюда хотели пронести что-то запрещенное, это стали бы делать с такой помпой!
- Коробку проверили, - вежливо напоминаю я. - В чем тогда проблема?
Кайрел на секунду отводит глаза, и мне почему-то кажется, что он старается не улыбаться.
- Сканирование проводила ваша охрана, - раздраженно возражает полицейский. - Не мы. Я должен ознакомиться с содержимым посылки.
Час от часу не легче.
- Если мой подопечный вскроет ее в вашем присутствии, это решит дело? - предлагаю. Время позднее, не хочется затевать склоку.
- Решит, - великодушно соглашается полицейский, положив руку на кобуру с таким видом, будто из этой коробки сейчас выскочит вся барраярская армия.
Ничего опасного, - уверяю я себя. Это какой-нибудь заказ из магазина, о котором мы с Эриком дружно забыли - но почему его доставили среди ночи? И любопытно, и странно.
Эрик, поймав взглядом мой кивок, отщелкивает пластик и удивленно фыркает. Букет. Цветы - и весьма редкого сорта. Запах держится вокруг букета плотным облаком, заставляя меня вздрогнуть.
Цветы в моем доме. Взявшиеся неведомо откуда. Память дергает подсознательным и ядовитым уколом тревоги, я чувствую, что горло у меня перехватывает.
- Эрик, - окликаю я запоздало. - Отойди-ка в сторону.
Эрик бросает на меня удивленный взгляд и послушно отступает.
Но этого не может быть? Правила биологической безопасности в моем особняке блюдутся жестко, охрана просканировала подарок...
- Вы убедились в безопасности посылки? - уточняю я, обращаясь к Кайрелу. Тот кивает. Полицейский, приняв вопрос на свой счет, приподнимает букет, убеждаясь, что в коробке под ним ничего нет, и у меня с сердца падает камень.
- Благодарю, - суховато произносит офицер и выходит, Кайрел выскальзывает вслед за ним, и мы с Эриком встречаемся равно ошеломленными взглядами. Я вытаскиваю за уголок карточку, блеснувшую белым из-под букета, читаю вслух витиевато выписанное, но четкое "Хенн Рау"... и, после короткой паузы, Эрик вдруг принимается хохотать.
- Что в этом смешного?! - с прохладцей интересуюсь я. Меня переполняет досада. - Тебе впервые в жизни подарили цветы. И не я. Вот черт!
На моих пальцах следы желтой пыльцы. Одуряющий запах наполняет комнату, становясь все гуще... нет, это не покушение, не хитрый обман, это все слишком напоказ. И действительно смешно.
- Восхищение чистой красотой, надежда... - я принюхиваюсь и комментирую значение сочетаний, - и, похоже, легкий афродизиак тоже присутствует. Невинная попытка соблазнения. Что-то вроде "ты не пожалеешь, обещаю". Я убью этого паршивца Рау! Мало я его пугал.
- Афродизиак? - ошарашенно переспрашивает резко отсмеявшийся Эрик.
- Совсем легкий, - увидев его ошарашенное лицо, успокаиваю, и добавляю. - Этого этикет не запрещает.
Крайнее удивление на лице Эрика сменяется почти жалобным выражением.
- Слушай, я ни черта не понимаю, - говорит он. - У вас действительно общепринято, э-э... не сосредотачиваться на одном партнере, или это я произвожу такое неадекватно легкомысленное впечатление на всяких идиотов?
- Принято, принято, - спрашивается, на что я толкаю парня? Однако не лгать же. - Между прочим, то, что мы с тобой так друг в друга вцепились, явление редкое и настораживающее окружающих. Для высших кругов, по крайней мере.
Эрик рассеянно щелкает пальцем по выгнутому бледному, как восковому, лепестку, цветок вздрагивает, осыпая стол пыльцой.
- И именно поэтому люди считают, что я не иначе, как свел тебя с ума и заставляю поступать по моим странным варварским законам. - невесело усмехаясь, констатирует он. - Вот черт. Не повезло. С другой стороны, считайся в вашем обществе любовная верность добродетелью, меня бы на клочки порвала твоя же жена...
- Да и я бы себе, должно быть, не позволил ничего подобного, - соглашаюсь. - Повезло, Эрик.
- Ну и что теперь? - практично интересуется мой барраярец. - Мне полагается послать господину Рау в ответ кактус?
Ему действительно полагалось бы послать ответный дар - пусть даже и с твердым "нет", ощетинившимся шипами. А мне полагалось бы воспринимать то, что за моим любовником ухаживает блестящий юнец, с большей выдержкой.
- На подарки положено отвечать, - вздыхаю. - Пошлешь кактус - Рау сойдет с ума, пытаясь истолковать значение. Если ему есть с чего сходить.
- Гем-майор, свихнувшийся в поисках черной кошки в темной комнате, - со вкусом язвит Эрик. - Рау определенно нечего тут ловить. Пожалел бы его за такую неудачливость, да ты возревнуешь.
Приходится ответить честно, но как неохотно эти слова ложатся на язык!
- Он действительно хорош, с эстетической точки зрения. Но если я начну ревновать на этом основании, я буду идиотом, да?