Я стал одержим. Мог не спать до рассвета, просто чтобы видеть, как она спит.
Может это интуиция или шестое чувство, но не могу избавиться от ощущения, что с ней случится что-то плохое.
И теперь, когда она уже несколько дней не появлялась дома, я точно знаю, что мое предчувствие не подвело.
С ней что-то произошло.
Мой телефон вибрирует в кармане. Я сразу же поднимаю трубку, увидев имя База на экране.
— Алло?
— У меня тут кое-что, что тебе нужно увидеть, друг, — говорит он и, не дожидаясь ответа, бросает трубку.
Хмурясь, я убираю телефон, хватаю ноутбук и быстро покидаю кафе.
Добираюсь до ближайшего метро, затем спускаюсь в старые технические тоннели, ведущие к подпольному логову База. Обычно приходится ждать, пока он откроет доступ, но на этот раз дверь уже распахнута. Он стоит и ждет меня.
Черт, это точно не к добру.
— За мной, друг, — говорит он и ведет меня по знакомым извилистым коридорам своего технологического подземелья. В офисе он закрывает дверь и указывает на стул.
— Я перехватил это. Оно должно было уйти к Чикконе вчера.
Он нажимает кнопку мыши и включается видео.
Сначала просто Нолан Фаррелл и его ублюдки, стоящие в комнате. А потом в кадр вводят миниатюрную брюнетку. Я узнаю ее мгновенно.
— Нет… — шепчу, качая головой.
Когда ее усаживают на стул, и она поднимает лицо, моя рука невольно тянется к экрану, пальцы скользят по изображению ее щеки. Черт, как же мне хочется в этот момент быть там. Спасти ее.
Нолан требует, чтобы она передала привет. Но Виктория лишь молча смотрит на него с ненавистью. И даже сейчас, я не могу не улыбнуться. Упрямая. Сильная. Несгибаемая, даже перед лицом ужаса.
Но затем Нолан резко заламывает руку Виктории за спину, и ее крик пронзает меня, будто ледяной шип разрезает грудь насквозь, до самого нутра.
Он отпускает ее и подносит к камере газету. Дата трехдневной давности.
Черт… Она уже три дня живет в этом аду. А может… уже не живет. И я даже не узнал бы.
— У меня твоя дочь, Чикконе, — говорит Нолан на видео, возвращая мое внимание к экрану. — Твоя единственная дочь. Единственная плоть от твоей плоти.
Я наблюдаю, как он подходит к Виктории, обвивает ее шею рукой. Мои пальцы вцепляются в подлокотники кресла База так сильно, что кожа трещит под давлением.
— Ублюдок, — рычу я, когда он опускает руку и сжимает ее грудь. — Он труп, — шиплю сквозь стиснутые зубы.
— Боюсь, дальше хуже, друг, — мрачно произносит Баз.
Я слушаю, как Нолан яростно обвиняет Чикконе в смерти своего сына и заявляет, что Виктория расплатится за его грехи. Все дело в Тиге, его младшем сыне. Чикконе пытал парня, чтобы вытянуть информацию об ирландской мафии, а потом отправил обратно по частям.
Что он, блядь, думал? Что Нолан просто проглотит это? Что он смирится и исчезнет в тени?
Судя по всему, Чикконе совсем перестал понимать, с кем имеет дело.
Теперь Виктории придется страдать за то, что сделал Чикконе. Снова. Точно так же, как она страдала, когда я пытался отомстить ее отцу.
Когда Нолан щелкает пальцами и к ней подходят двое мужчин, я еще не понимаю, что сейчас произойдет. Они хватают ее и тащат к огромному металлическому тазу в центре комнаты. Ее сгибают над краем, и я вижу, как ноги отчаянно бьются в воздухе, пока вода переливается через край.
— Черт! — резко выкрикиваю, вскакивая на ноги. Я поворачиваюсь, не в силах это видеть. Но затем заставляю себя вернуться, сесть обратно за стол и смотреть. Смотреть каждую мучительную секунду. Смотреть, как они пытаются ее сломать.
Она борется до последнего, ругается, брыкается, умоляет Нолана между тем, как ее вновь и вновь погружают под воду.
К концу видео Виктория вся в слезах, дрожит, едва держится на ногах, но даже тогда она продолжает сопротивляться, когда ее уносят за кадр.
Крики все еще звучат у меня в ушах, даже после того, как запись обрывается. Словно они врезались мне в мозг. И теперь там будут звучать вечно.
— Это было три дня назад. Сколько еще таких видео? — спрашиваю я, голос твердый, как сталь.
Баз колеблется, прежде чем ответить: — Еще одно. Единственное, что мне удалось перехватить.
Я сжимаю кулаки, ногти врезаются в кожу.
— Покажи.
Баз запускает следующее видео, и я снова заставляю себя смотреть. Каждый кадр, как нож по горлу, но я не отвожу глаз ни на мгновение.
И когда видео заканчивается, уже точно знаю, что должен сделать, чтобы спасти Викторию.