Возможно, она возненавидит меня за это. Навсегда.
Но если это даст мне хотя бы шанс спасти ее жизнь, то пусть так.
Глава 9
Оказывается, устроить встречу с Джорджио Чикконе было куда проще, чем я думал. Старик на самом деле хочет поговорить со мной — о Виктории и о том, что, черт возьми, мы собираемся делать, чтобы вернуть ее из лап Фаррелла.
Баз сидит на пассажирском сиденье, пока мы едем к особняку Чикконе, тому самому месту, где все пошло к чертям несколько недель назад. Место, где я принял свое решение и тем самым потерял Викторию.
Охранник в будке у ворот, который уже починили после моего лихого побега, без лишних вопросов пропускает нас внутрь.
— Ты уверен, что мы не едем прямиком в засаду? — спрашивает Баз. В его голосе нет страха, скорее, легкое веселье. Ему, похоже, даже интересно.
— Я собираюсь выйти отсюда живым, — отвечаю я. — Если Чикконе решит провернуть какую-то хрень, снова стреляю первым.
— Звучит разумно, друг, — отзывается Баз, окидывая особняк долгим восхищенным свистом. — Черт, Чикконе точно живет как король в своей башне.
— Ты просто привык смотреть на все с подземной перспективы.
Баз кивает с легкой улыбкой.
— Возможно, мне пора вернуться на поверхность, — говорит он с тенью мечтательности в голосе.
Я невольно задумываюсь, серьезно ли он. Баз слишком долго жил внизу, в тенях. Никогда не думал, что он захочет жить в мире, где существую я.
Мы паркуем внедорожник у главного входа, выходим, и тут же к нам приближаются еще охранники. Но они даже не обыскивают нас. Это, мягко говоря, удивительно, особенно учитывая, что произошло в прошлый раз, когда я переступил этот порог. Баз бросает на меня вопросительный взгляд с приподнятой бровью, но я лишь едва заметно пожимаю плечами.
У меня появляется нехорошее чувство. Словно мы входим во что-то, к чему я не готов. А я всегда люблю держать все под контролем. Абсолютно все.
Нас проводят в самое сердце дома, в кабинет Чикконе.
И как только мы входим, понимаю, почему нас так легко впустили.
Чикконе сидит за своим столом, сгорбившись. Кожа белая, как мрамор, лицо бледное, будто у мертвеца. Он едва дышит, и то с помощью портативного аппарата.
Он умирает.
Чикконе слабо машет рукой, приглашая нас войти.
В углу комнаты за его спиной сидит его правая рука — Алессандро Манчини. Он даже не удостаивает нас взглядом, будто наше появление не стоит внимания. Высокий, худой, с седеющими каштановыми волосами и выцветшими глазами в тон. Я хорошо его помню, он был рядом в ту самую ночь, когда моего отца убили у меня на глазах.
Алессандро считался другом моего отца. По крайней мере, мне так казалось. Но в ту ночь он не сделал ничего, чтобы остановить резню, которая разрушила мою семью.
Будучи ребенком, я мысленно внес его в список людей, которых хотел стереть с лица земли. Чикконе, разумеется, всегда занимал первую строчку.
— Как ты до сих пор жив? — бросаю, даже не пытаясь скрыть отвращение.
Он медленно стягивает кислородную маску с лица и криво усмехается.
— По милости… божьей, — хрипит он, прежде чем его сотрясает приступ кашля.
— Ты умираешь, — холодно замечаю я.
Он лишь еле заметно кивает.
— Удивительно, сколько анализов они делают в больнице. Обнаружили рак легких, когда проверяли… после огнестрела, — выдыхает он хрипло. — Четвертая стадия.
Человек, который преследует меня в кошмарах с самого детства, умирает. Так почему же я не чувствую радости?
Смотрю на этого умирающего ублюдка и понимаю, причина в том, что он не заплатил за то, что сделал с моей семьей. Его должна была убить не болезнь. Его должен был убить я.
— Ты уже выяснил, где они держат Викторию? — резко спрашиваю я, переходя к сути встречи.
Чикконе пытается ответить, но вместо слов из его горла вырывается сильный хрип. Он снова надевает кислородную маску и делает жест в сторону Алессандро, передавая слово ему.
— Мы еще не нашли ее, — отвечает Алессандро, — но мы проверяем всю недвижимость, зарегистрированную на Нолана Фаррелла. Пытаемся отследить, где ее могут держать.
Его голос вызывает у меня дрожь, поднимая из глубин памяти призраков, которых всю жизнь пытался зарыть, желательно на шесть футов под землей, рядом с его гниющим, чертовым трупом.
Чикконе снова снимает кислородную маску.
— В последний раз, когда я говорил с Викторией… она заставила меня осознать все зло, что я причинил… тебе и твоей семье, — хрипит он, задыхаясь, но продолжает. — Прости меня, Арло.