Но я должен смотреть.
И когда все заканчивается, сижу, полностью опустошенный, наполненный лишь раскаянием, яростью и мучительной болью.
Эти видео не прекращаются. И каждое хуже предыдущего. Ее крики... ее мольбы… Черт, они будут преследовать меня до конца моих дней.
— Мы должны ее найти! — срываюсь я, сжав зубы.
Баз лишь молча кивает.
— Я делаю все, что в моих силах, друг. Подключил все возможные ресурсы.
— Этого недостаточно! — ору, ударяя ладонью по столу.
Он сжимает губы, и понимаю, что он на грани, чтобы послать меня к черту. Я давлю на него уже почти неделю, требуя невозможного, как будто он какой-то долбаный чудотворец.
Но мне нужно найти Викторию. Пока не стало слишком поздно.
— Прости, — говорю, и провожу рукой по лицу. — Все это так выбило меня из колеи. Я уже не понимаю, где вверх, а где вниз.
Баз молчит какое-то время, а потом бросает: — Может, тебе стоит немного передохнуть. Поспать пару часов. Поесть. И, ради всего святого, принять душ, — ворчит он, морща нос.
Смотрю на него и неожиданно тихо смеюсь.
Черт, и правда, когда я в последний раз спал… или ел… или вообще мылся?
Смех длится всего секунду. Но, по крайней мере, это не ярость. Не боль. И не ненависть.
Это… хоть что-то другое.
Губы База растягиваются в ухмылке, и он тихо хмыкает.
— Ты ведь не поможешь ни себе, ни Виктории, если окончательно себя запустишь, друг, — говорит он спокойно. — Я сразу дам тебе знать, если появится хоть что-то новое.
Я киваю. Он прав. Может быть, душ и несколько часов сна действительно помогут мне перезагрузиться. Возможно, в голове прояснится хоть одна новая идея, как вытащить Викторию.
Направляюсь в одну из гостевых спален в западном крыле особняка, которую уже мысленно считаю своей. Комната просторная, с массивной антикварной мебелью, и ванной, больше обычной городской квартиры. А вид из окон в пол открывает весь передний двор — идеальный обзор. Идеальное место.
Я единственный, кто живет в этом крыле.
Полная приватность.
И полное одиночество.
Я никогда не думал, что все это зайдет так далеко. Что я действительно влюблюсь в Викторию. Буду скучать по каждому ее движению, каждому взгляду, каждому чертову слову, как только она исчезнет из моей жизни.
Я скучаю по ее смеху. По ее синим глазам, которые при определенном свете становились почти фиолетовыми. По тому, как ее волосы небрежно спадали на плечо, когда она шла мимо.
Черт, я просто скучаю по ней.
Когда оказываюсь под струей воды, настолько горячей, насколько могу терпеть, не обжигая кожу, перебираю в голове все, что мы уже успели сделать.
Мы начали с объектов, зарегистрированных на Нолана, проверяя один за другим. И каждый раз — пусто. Викторию держат где-то, но это явно место, о котором знает только сам Нолан. А поскольку он и его самые верные люди находятся там же, те, кого мы пытались допросить, не знают ровным счетом ничего.
Баз пробовал отследить IP-адреса отправителей писем, но сигналы всегда прыгают по всему миру и в итоге уводят нас в Китай или Австралию. Тупик.
Нолан все продумал до мелочей, когда решил похитить Викторию. Он держит ее в месте, которое мне, возможно, никогда не найти. И замел следы слишком хорошо. Слишком.
Я со всей силы бью кулаком по мокрой кафельной стене. Боль мгновенно отзывается в костях, уходит вверх по предплечью, но я даже не вскрикиваю. Я злой. Разбитый. Бессильный.
Что-то мы упускаем. Но что не знаю.
Закончив с душем, одеваюсь и валюсь лицом вниз на кровать. Спустя пару минут проваливаюсь в сон.
Но даже во сне нет покоя.
В моих кошмарах крики Виктории, ее плач. И там я не могу ее спасти.
Глава 11
Девятый день, или, может, десятый. Я уже не считаю. Раньше они регулярно давали мне еду, чтобы у меня хватало сил выносить все то, через что меня проводят. Но теперь перестали кормить совсем.
Живот скручивает от голода, но при одной только мысли о еде подступает тошнота.
Кажется, я умираю.
Нет. Я знаю, что умираю.
Вопрос лишь во времени когда мое тело окончательно сдастся.
Двигаться больно. Но больше всего больно дышать.
Я тону, даже когда нахожусь далеко от воды. Каждый вдох и выдох сопровождаются хрипом, похожим на предсмертный. Я боюсь, что умру мучительной смертью, задохнувшись.
Когда за дверью слышатся шаги, все мое тело замирает. Каждый раз, когда она открывается, случается одно из двух — либо мне приносят еду, либо начинается пытка.