Ее кожа все еще прохладная, но уже не ледяная, как в тот момент, когда впервые прижал ее к себе в том бункере. Доктору удалось почти полностью восстановить температуру тела, но для меня она все еще кажется холодной.
Снимаю рубашку, прячусь вместе с ней под тяжелым одеялом и прижимаю к себе, делясь теплом своего тела.
Быть рядом с ней — это ощущение правильности. Почти как будто между нами ничего и не было, хотя на самом деле с того момента все изменилось.
Я нежно целую ее в лоб и шепчу ей клятвы защиты. Говорю, что всегда буду рядом. Что скоро мы снова будем вместе.
Но знаю, когда Виктория придет в себя и узнает обо всем, что я сделал — она не простит меня. И пусть я все это время готовлюсь к тому, что она уйдет, понимаю, что не смогу пережить этого.
Один раз я ее уже потерял. Второго просто не выдержу.
— Останься со мной, Виктория. Навсегда, — шепчу, прижимаясь губами к ее прохладной щеке.
Глава 16
Дверь скрипит, открываясь, и я просыпаюсь. Первая мысль: Это конец? В этот раз они меня утопят по-настоящему?
Два здоровенных мужчины вытаскивают меня из одеяла на холодном бетонном полу и тащат по коридору.
Я кусаюсь, царапаюсь, кричу, потому что знаю, что будет дальше.
Посреди комнаты стоит большая ванна, полная воды. Сегодня она черная. В отличие от прежних раз, даже не вижу, насколько она глубокая. И прежде чем успеваю вдохнуть, мою голову погружают в воду.
Я бьюсь, сражаюсь, изо всех сил стараюсь не сделать вдох.
Сознание мутнеет. Я задыхаюсь.
Я не могу дышать! Я не могу дышать!
— Виктория! — кто-то кричит мое имя, и мои глаза резко распахиваются. Я в темноте. Это та же комната, где они меня держали?
Мои ногти вгрызаются в шею, я отчаянно пытаюсь вдохнуть воздух.
— Я не могу дышать! — кричу, голос срывается в истерике. — Я не могу дышать!
Чьи-то сильные руки хватают меня, отводят руки от шеи, прижимают их к телу.
— Это был сон, Виктория! Просто кошмар! Ты в безопасности! — торопливо говорит он.
Проходит несколько секунд, прежде чем прихожу в себя. Меня накрывает приступ кашля, такой сильный, что кажется, будто легкие разрываются от боли.
Чья-то большая ладонь ложится мне на лоб.
— Черт, ты горишь, — говорит знакомый голос.
Сквозь мутное сознание тянусь к этой руке.
— Арло? — шепчу в темноту.
Он замолкает на миг, а затем отвечает: — Да.
Мое тело тут же расслабляется.
— Ты унес меня в рай, — говорю я, вспоминая, как он поднял меня на руки перед тем, как сон сменился кошмаром.
Арло убирает мою руку.
— Я схожу за доктором. Скоро вернусь, Виктория.
Я хочу попросить его остаться, сказать, чтобы не уходил, но мне не хватает сил. Глаза закрываются, и я вновь погружаюсь в сон.
Глава 17
Я внимательно слежу за тем, как доктор регулирует лекарства в капельнице Виктории и проверяет ее жизненные показатели.
— Ей не становится лучше. Почему ей не становится лучше? — рычу я. Но на самом деле мне хочется спросить: Что ты делаешь не так?
Я думал, что нанял лучшего врача. Черт, он здесь не по своей воле, так что у него более чем достаточно мотивации вылечить Викторию. Прямо сейчас мои ребята следят за его женой и детьми. Им отдан четкий приказ не причинять вреда, если только сам не решу иначе.
Доктор сказал своей семье, что у него экстренный вызов к пациенту и что он уезжает на несколько недель. Они даже не догадываются, что за ними наблюдают, и их жизни зависят от того, вытащит ли он Викторию. Только сам врач знает, в какой смертельной опасности на самом деле находится его семья.
Так почему же он до сих пор не помог Виктории? Он что, хочет, чтобы его родные умерли?
— Я же предупреждал, что путь будет трудным, — бурчит он. — Иногда, чтобы стало лучше, сначала приходится пройти через худшее.
Я провожу рукой по лицу, продолжая метаться по комнате. Мягкий розовый ковер уже протерт до основы там, где хожу взад-вперед изо дня в день.
— Я не хочу, чтобы ей становилось хуже. Я хочу, чтобы она поправилась. Хочу, чтобы она была здорова. Хочу вернуть ее такой, как прежде! — выпаливаю, обрушивая кулак на маленький белый туалетный столик в углу комнаты. От удара покрашенное дерево трескается.
— Я врач, а не волшебник, мистер Ромеро, — огрызается он.