Арло.
Деймон Ромеро — это Арло Росси.
И потом выстрелы…
Деймон выстрелил в меня. А потом в моего отца.
— О боже… — выдыхаю я.
Монитор начинает пищать быстрее, отражая хаос в моей душе.
Дверь палаты открывается, и в проеме появляется массивная фигура Марко, одного из телохранителей отца. Он одет в коричневый костюм, ткань которого едва сдерживает его мощное тело. Темно-карие глаза встречаются с моими и мгновенно расширяются от удивления.
— Вы очнулись, — произносит он глубоким голосом, вибрация которого будто проносится сквозь меня.
Я пытаюсь сесть, но резкая боль в бедре заставляет меня почти потерять сознание.
— Черт, — сквозь зубы прошипела я от боли.
— Вам нужно обезболивающие? Сейчас позову врача.
— Нет, — говорю, качая головой. Я не хочу снова засыпать. Не хочу пропустить то, что будет дальше. — Никаких наркотиков. Только что-нибудь легкое, — добавляю, прежде чем Марко исчезает за дверью.
Боль не дает мне уснуть. Боль напоминает, что я все еще жива после того, что сделал Деймон.
Деймон.
Я мысленно снова и снова проклинаю его имя.
Слезы подступают к глазам. Позволяю себе выплакать разочарование, боль и злость. А потом резко вытираю мокрые щеки ладонями.
Марко возвращается через несколько минут с таблетками и стаканом ледяной воды. Я быстро запиваю их, и, почувствовав, как проясняется сознание, спрашиваю: — А мой отец…?
Я не могу договорить. Потому что если услышу, что он мертв, меня это просто сломает.
Его густые темные брови хмурятся.
— Он выжил.
С облегчением выдыхаю.
Да, у нас с отцом были разногласия, но он все, что у меня осталось. И я должна с ним поговорить. О том, что тогда рассказал Деймон.
Неужели мой отец действительно сделал все то ужасное, о чем говорил он?
Если да, то зачем?
В голове не укладывается, что он способен на нечто столь чудовищное…
Но, с другой стороны, разве я уже не ошибалась?
Взять хотя бы Деймона.
Он водил меня за нос все это время, просто, чтобы подобраться к отцу. А я, наивная, верила, что он меня любит.
Он прошел через меня, чтобы добраться до моего отца. В буквальном смысле. Пуля и шрам живые тому доказательства.
— Вы готовы его увидеть? — спрашивает Марко, вырывая меня из гнетущих мыслей. — Он в коме, но врачи считают, что выкарабкается.
Я качаю головой: — Пойду, когда он очнется.
У меня слишком много вопросов, на которые только он даст ответы.
Только он может рассказать правду о том, что случилось с семьей Росси, и почему Деймон так одержим местью, что готов был поставить на кон все… включая мою жизнь.
Глава 2
Телефон звонит у меня в кармане. Я съезжаю на обочину и сразу отвечаю.
— Как ты, дружище? — слышу голос База на другом конце.
Прошло три дня.
Три дня с тех пор, как я выстрелил в Викторию и в ее отца — человека, уничтожившего мою семью. Три дня с тех пор, как в последний раз видел ее, слышал ее смех, вдыхал аромат ее духов. Три дня чистого ада, полного сомнений жива ли она?
Каждый раз, как закрываю глаза, передо мной встает картина: Виктория на полу, кровь пропитывает платье. Этот образ навсегда останется в моей памяти.
— Все сделано, — говорю Базу.
— Хорошо, хорошо. Рад это слышать, друг мой. — Потом он спрашивает: — И… ты узнал имя? Нашел то, что искал?
— Нет, — произношу сквозь зубы. — Нет. Не узнал.
Это мое единственное сожаление об этой ночи. Если бы мог все переиграть, я бы не ушел из дома Чикконе, не узнав имени. Но если бы остался хоть на минуту дольше, меня бы расстреляли его люди. А тогда… тогда Сара никогда бы не получила справедливости. Ведь именно ради нее я делаю все это.
— Все в порядке. Уверен, ты сделал все, что мог. Не переживай, я продолжу поиски, — говорит Баз.
Он уже собирается положить трубку, когда я, сам не понимая как, вырываю из себя: — Виктория. Она… она выжила?
— Она в больнице, — отвечает он. — Перенесла операцию и выкарабкалась.
Я выдыхаю с облегчением. Даже не понимал, насколько тяжел был этот груз на душе, словно с плеч рухнула тонна кирпичей.
— Спасибо, — шепчу я.
— Но… — продолжает он. — Ее отец тоже выжил. Хотя состояние критическое.
Я сжимаю телефон так сильно, что пластик угрожающе хрустит. Если Чикконе еще жив, значит, шанс все еще есть. Я могу узнать имя. Я все еще могу спасти сестру.
Но добраться до него теперь почти невозможно. Он наверняка в разы усилил охрану.
— Спасибо, что сообщил, — сдержанно говорю я.