Я все еще далека от полного выздоровления, но любое улучшение сейчас, как шаг на пути к полной реабилитации.
Деймон все это время оставался рядом, почти не отходя от меня, разве что по необходимости, и это было невероятно приятно — чувствовать его близость.
Несмотря ни на что, я все еще люблю его. И каждый день мое разбитое сердце понемногу склеивается.
После того как мы позавтракали в моей комнате, я говорю о том, что мне очень хочется принять душ. Губкой, которой меня обтирала медсестра, ощущения чистоты не добиться, и я чувствую себя просто отвратительно.
Деймон чешет затылок.
— Медсестры сейчас нет, а доктор сказал, что тебя нельзя оставлять одну.
— Тогда... ты поможешь мне? — тихо спрашиваю я.
Он смотрит на меня и кивает.
Я откидываю несколько слоев одеял, все никак не могла согреться, и он помогает мне встать. Ноги у меня словно ватные, и Деймон берет почти весь мой вес на себя, ведя в ванную комнату, смежную со спальней.
— Доктор Уорнер сказал, что терапевт придет завтра, — сообщаю я. Теперь, когда с легкими стало лучше, с нетерпением жду физиотерапию, чтобы начать восстанавливаться и крепнуть. Я ненавижу зависеть от кого-то. Если жизнь меня чему-то и научила, так это тому, что нельзя полагаться на других, ведь они почти всегда разочаровывают.
Я облокачиваюсь на раковину и быстро чищу зубы, пока Деймон включает воду в душе и проверяет, не слишком ли горячая. Затем он помогает мне снять одежду. Когда остаюсь полностью обнаженной, он медленно начинает раздеваться сам.
Его рельефная грудь и пресс заставляют мои бедра сжаться от возбуждения. Мы не прикасались друг к другу уже так давно… Мое тело моментально вспоминает, каково это чувствовать его внутри. К счастью для него, у меня сейчас просто нет сил, чтобы наброситься на него.
Он помогает мне войти в душ, и я прислоняюсь к прохладной кафельной стене. Деймон невероятно бережно моет мои волосы, смачивает их, дважды наносит шампунь, затем кондиционер. Когда сильные пальцы начинают массировать кожу головы, я не сдерживаю стон.
— Так хорошо, — шепчу я.
Аромат персиков наполняет душевую, когда он наносит гель для тела на мочалку. Сначала моет мне спину, я все еще опираюсь на стену. А потом притягивает к себе, прижимая мою спину к своей груди, и начинает проводить мыльной тканью по моей шее и плечам. Когда доходит до груди, мои соски становятся такими чувствительными, что каждое скольжение ткани заставляет меня прикусить губу, чтобы не застонать.
Он продолжает двигаться ниже по животу и к самой чувствительной точке между моих бедер. Шершавость мочалки, скользящей по клитору, заставляет меня напрячься и дышать чаще. С губ срывается сдавленный стон, когда он касается моего чувствительного бугорка.
— Виктория, — предупреждающе рычит Деймон, и я понимаю, что он на грани. Его член упирается в мою ягодицу, и я непроизвольно прижимаюсь к нему сильнее, как кошка в течке. — Мы не можем сейчас… Пока ты не поправишься, — говорит жестче, но слышу, как его решимость трещит по швам.
Он продолжает мыть меня, но уже на расстоянии, избегая интимных прикосновений. Затем наступает его очередь, но, к моему великому разочарованию, он моется сам. Мои жадные глаза следят за каждой каплей, стекающей по его обнаженному телу, пока он натирает свое мощное, мускулистое тело.
Деймон замечает мой взгляд и бросает свою фирменную улыбку.
— Ты такая милая, когда дуешься, — говорит он.
Он поворачивается ко мне спиной, смывая мыло, и это только усиливает мое разочарование. Его невероятно подтянутая, мускулистая задница теперь прямо у меня перед глазами.
К тому моменту, как мы заканчиваем с душем, я настолько возбуждена, что разум затуманен от желания. Деймон вытирает нас обоих, аккуратно заворачивает меня в полотенце и уносит обратно в кровать.
Он стоит в нескольких дюймах от меня, сжимающие кулаки по бокам, видно, как он из последних сил сдерживается, чтобы не прикоснуться ко мне.
Чувствуя прилив дерзости, позволяю полотенцу упасть, обнажая свое тело перед ним. Взгляд Деймона медленно скользит по мне, пока не останавливается на моем лице. Он смотрит с такой болезненной тоской, будто ему физически больно.
— Пожалуйста. Пожалуйста, прикоснись ко мне, — шепчу я, умоляя.
— Черт, ты сведешь меня с ума, — рычит он, прежде чем забраться на кровать рядом. Его большая ладонь обхватывает мою щеку, а губы жадно находят мои. Они такие мягкие, а щетина на подбородке колется, создавая идеальное сочетание ощущений, от которого у меня кружится голова.