Деймон облизывает край моих губ, умоляя впустить его. И когда я, наконец, позволяю ему это, он врывается в мой рот, жадно пожирая меня поцелуем.
Его пальцы скользят по моему лицу, шее, груди, животу и затем опускаются к самому центру между бедер. Я широко раздвигаю ноги, и замираю от резкого вздоха, когда он касается влажной дырочки.
Когда вводит в меня толстый палец, то с шипением сквозь стиснутые зубы осознает, насколько я возбуждена и влажна для него.
— Виктория, я так скучал по тебе, — бормочет он у моих губ, прежде чем снова завладеть мной языком, губами и зубами.
Его умелые пальцы находят мой клитор, и он играет с ним, доводя меня до грани оргазма всего за несколько минут.
— Деймон! — вскрикиваю я.
Он внезапно отстраняется, тяжело дыша.
— Черт, мне нужно почувствовать твою киску вокруг моего члена. Мне нужно быть внутри тебя, — признается он.
— Я тоже этого хочу, — отвечаю я, касаясь его щеки, прежде чем потянуться к мягким губам.
Он встает и направляется в ванную, роется в разбросанной одежде и через несколько секунд возвращается с презервативом в руке. Забравшись на кровать между моих раздвинутых ног, вскрывает золотую упаковку и натягивает его на свой член. Я сглатываю при виде его невероятно длинного и толстого члена, покачивающегося между мускулистых бедер.
Деймон пристраивается и входит в меня, заполняя медленно, сантиметр за восхитительным сантиметром. Громко стонет, окружая меня своим телом, удерживая вес на своих напряженных бицепсах. Наши лица близко, и я вижу мучение на его лице. Он не спешит, чтобы не причинить мне боли.
Его член кажется невероятно огромным внутри, и я стону, когда растягивает меня. Мои ногти впиваются в его упругие ягодицы, пока он вгоняет в меня свой член с неумолимым ритмом.
Обхватив за шею, притягиваю его губы к своим.
Мы целуемся медленно. Мы трахаемся медленно.
Но скоро этого становится недостаточно. Деймон берет меня так нежно, что я почти схожу с ума от желания. Он обращается со мной, словно я сделана из стекла, и мне это не нравится.
— Пожалуйста… — умоляю я. — Ты нужен мне.
Он стискивает зубы и продолжает мучительно медленно, от чего я готова лезть на стену.
— Когда ты поправишься, я оттрахаю тебя во всех позах, Виктория. Но не сейчас. — Он смотрит мне в глаза и повторяет: — Не сейчас.
Наши губы сливаются в медленном страстном поцелуе, а его бедра двигаются ленивыми толчками.
Ладно, может, сейчас и правда достаточно просто любви. И Деймон прав, я еще не совсем оправилась и уже начинаю уставать даже в таком ритме.
Слишком скоро чувствую, как наслаждение стремительно нарастает во мне, и уже через мгновение достигаю края, срываясь в бездну. Мой оргазм накатывает стремительной волной.
— Да, черт возьми, — шипит Деймон мне в ухо, когда мои внутренние мышцы сжимают его.
Я выкрикиваю его имя, перед глазами вспыхивают звезды от этого взрывного ощущения.
Деймон входит в меня так глубоко, что продлевает мой оргазм, пока не превращаюсь в дрожащее месиво под ним.
— Вот так, детка, — шепчет он.
Затем делает последний мощный толчок и кончает сам.
Он замирает надо мной, кажется, на вечность, целуя нежно и ласково, прежде чем медленно выскользнуть и рухнуть на кровать рядом.
Деймон притягивает меня к себе, и я прислушиваюсь к его бешено колотящемуся сердцу. Мое дыхание прерывистое, будто я только что пробежала марафон. Легкие горят, но это приятная боль. Та, что напоминает, что я жива.
Целую Деймона в грудь и снова кладу голову на его сердце.
— Ты меня совсем вымотал, — смеюсь я, с трудом разлепляя веки. — Останешься со мной? — шепчу, касаясь губами его кожи.
— Всегда, — так же тихо отвечает он, целуя меня в макушку, пока я погружаюсь в сон в его объятиях.
Глава 20
На протяжении следующей недели терапия Виктории творит чудеса. Она становится сильнее, чем когда-либо, ест полноценные приемы пищи, занимается спортом, выглядит здоровой.
И чертовски счастливой.
Мне было непросто удерживать всех в узде, при этом заботясь о ней. Но если кто-то и посмеет бросить мне вызов, я уничтожу его так же, как уничтожил Джорджо Чикконе, Нолана Фаррелла и всех их приспешников.
Теперь это моя империя. И править я буду так, как считаю нужным.
После всего, через что прошла Виктория, мне ненавистно вновь выбивать у нее почву из-под ног. Но выбора нет. Она все чаще спрашивает о своем отце, и я больше не могу увиливать или лгать.
Она заслуживает знать правду. Всю.