Я уже собираюсь выйти обратно, но понимаю, что это было сказано не мне.
Ей снова снится кошмар.
— Пожалуйста… прекратите… — умоляет она во сне.
Я подхожу ближе к кровати. Она ворочается, зажата в скомканных простынях, на ее лице выражение муки.
Я замечаю включенную лампу у изголовья. Она все еще боится темноты. Боится монстров, прячущихся во мраке, после всего, что с ней сделали в том бункере.
Я сжимаю кулаки. Это не первый и не сотый раз, когда думаю о том, что сделал бы все по-другому.
Если бы можно было вернуть время назад, Нолан Фаррелл не умер бы так быстро. Я бы заставил его страдать. И заставил бы Викторию смотреть. Может, тогда эти кошмары не преследовали бы ее каждую ночь.
Дыхание Виктории сбивается. Я знаю этот сон, тот самый, где она задыхается, потому что ее топят.
Я больше не могу просто смотреть, как она мучается.
Ложусь рядом и аккуратно касаюсь ее щеки.
— Виктория, — шепчу я. — Проснись, это всего лишь сон. Я здесь.
Ее глаза резко распахиваются. В следующий момент она кидается ко мне в объятия.
— Деймон… — всхлипывает она, слезы впитываются в мою рубашку.
Я крепко прижимаю ее к себе, гладя по спине, успокаивая: — Тш-ш. Это был сон. Все хорошо. Ты в безопасности. Я рядом.
Она цепляется за мою рубашку, словно хочет спрятаться в ней, исчезнуть в моей груди. Я глажу ее по спине, пока ее дыхание снова не становится ровным.
— Засыпай, — шепчу я. — Я останусь здесь, и присмотрю за тобой.
И она действительно засыпает.
А я лежу, не сомкнув глаз, до самого рассвета, чтобы ни один кошмар больше не смог к ней пробраться. В моих руках она спит спокойно. И демоны отступают.
Когда первые лучи солнца проникают в комнату, нежно целую Викторию в макушку, осторожно высвобождаюсь из ее объятий и возвращаюсь к себе, чтобы немного поспать перед началом дня.
Ее запах все еще витает вокруг меня, когда ложусь в постель. И долго не могу уснуть. Но когда сон, наконец, приходит, он не приносит монстров. Только ее смех, улыбку и счастье.
А когда просыпаюсь…
Я один.
Совершенно и невыносимо один.
Глава 23
На следующий день почти все утро провожу в спортзале, срывая злость на беговой дорожке. Физически мне стало легче. Но вот ментально я будто разваливаюсь на части.
Прошлой ночью Деймон снова разбудил меня от очередного кошмара. Эти сны стали приходить все чаще, и каждый оставляет меня опустошенной, злой… чертовски злой.
Злой на то, что даже во сне я не в безопасности. Злой на то, что позволяю этим ублюдкам побеждать меня, хотя они уже мертвы, и все давно кончено.
Мне надоело быть слабой.
Я вспоминаю все ситуации, в которых хоть какое-то умение самообороны могло бы мне помочь. Может, я бы смогла сбежать. Может, все не закончилось бы так ужасно, если бы знала, как дать отпор.
Я хочу вернуть себе силу. И с этим желанием выхожу из зала и иду искать Деймона. Он, как обычно, в своем кабинете и заканчивает телефонный разговор, когда захожу.
— Виктория, что случилось? — спрашивает он сразу, по выражению моего лица легко считывая, что внутри у меня буря.
— Я хочу, чтобы ты меня тренировал, — выпаливаю я.
Он приподнимает бровь.
— Тренировал тебя, — медленно повторяет, будто пробуя эти слова на вкус.
Я видела, как он тренируется со своими людьми почти каждый день. Знаю, что они все без колебаний встанут за меня горой, но хочу научиться полагаться на себя.
— Я хочу научиться защищаться… если вдруг все снова пойдет наперекосяк, — признаюсь я.
Он сжимает кулак.
— С тобой больше никогда ничего не случится, — твердо говорит он.
— Ты не сможешь быть рядом 24/7, Деймон.
— Еще как смогу, — бурчит он.
— Ты меня будешь тренировать или мне пойти к другим? Баз, например, или кто-то из твоих парней — они бы точно не отказались…
— Нет, — резко перебивает он, и я с трудом скрываю улыбку. Я знала, что его ревность можно обернуть в свою пользу. — Через пятнадцать минут жду тебя в зале, — бросает он.
Я уже в спортивной одежде, белый топ, поверх тонкая голубая майка, черные леггинсы. Просто возвращаюсь в зал и жду.
Деймон появляется через несколько минут в черных шортах и белой футболке, обтягивающей грудь и подчеркивающей мускулистые руки.
Мне становится жарко. Будто кто-то подкрутил температуру до двухсот.
Черт. Возможно, это была плохая идея. Очень плохая.
— На маты, — приказывает он. Я повинуясь иду в угол зала.
Он движется медленно, хищно, обходит меня кругом, как зверь, готовящийся к броску.