Выбрать главу

Коробка со щелчком захлопнулась.

Харис взглянул на выжженное тело ксеносского колдуна. Не такой сильный, как он опасался. Темные были намного хуже.

Он поспешил к алтарю и поставил коробку в специально созданное для нее хранилище. Оставлять артефакт было тяжело, но Харису предстояло овладеть его секретами, а враги были уже близко. Он убрал руку, и бронированная перчатка скрыла его плоть, защищая от кислоты. Харис нажал руну на ближайшей панели, и ожившие когитаторы защелкали, переводя энергию в защитное поле, которое сохранит коробку в безопасности. В комнате раздался озоновый хлопок, и воздух затрещал от скованных энергий.

Приливная волна возвращалась. Ксеносы задержали, но не смогли одолеть его. Бросив последний взгляд на комнату, Харис закрыл голову шлемом-куполом. Пора идти — враги разорвут само пространство, только чтобы найти его. Когда он выберется отсюда, его ждет работа. Предстоит многое узнать. Раскопать многие секреты. А затем долгие годы пребывания в стазисе, пока Риапакс вновь не откроет шахту.

Еще столько нужно сделать, прежде чем он вернется. Но и изучить предстоит не меньше.

Посох Клинка Ворона сверкнул пламенем, которое зарождалось в угловатых узорах на рукояти, шерсть на загривке черного волка встала дыбом. Коробка, которую держал Харис, истекала психической энергией. Невероятно мощной. Она открывалась и сворачивалась в себя с головокружительной скоростью.

Свелок и Варек пришли в движение одновременно.

— Локьир! — рявкнул Свелок в комм-канал. — Вниз. Быстро!

Сержант бросился через комнату, его силовой кулак с треском активировался. Варек выпустил очередь из болтера, каждый снаряд имел вполне определенную цель: голова, шея, сочленения брони. Едва достигнув их, снаряды просто исчезли. От них не осталось и следа.

Затем Свелок приблизился на расстояние удара. Он взмахнул силовым кулаком, метя в зазор между плечом и шлемом. Харис отступил с поразительной скоростью, но кулак все равно настиг его, погрузившись в доспехи. Логис исчез. Керамит прогнулся и смялся, а разрывающее поле дико замигало, утратив рабочую частоту. Свелок с ревом отступил и выхватил штурмболтер. Но прежде чем Волчий Гвардеец успел сделать хотя бы выстрел, Харис нанес мощный удар ему в лицо. Едва кулак попал в намеченную цель, от него во все стороны полыхнуло черное пламя, расходясь спиралью, словно рыщущие огни прожектора. Свелока отбросило назад с такой силой, что его ноги оторвались от земли, и он врезался в модули когитаторов. Пасть его волчьего шлема вмялась внутрь.

— Смерть предателю! — проревел Варек, отбросил болтер и ринулся прямо к Харису. Серый Охотник врезался в логиса и схватил коробку, намереваясь отобрать ее у противника.

— Нет! — крикнул Клинок Ворона, взмахнув посохом.

Варек взвыл от боли, когда его руку вытянуло из реального пространства, и самого воина потащило следом. Искажающий вихрь оторвал конечность, под хруст брони и треск раздираемой плоти брызнула кровь, разлетаясь концентрическими спиралями.

Клинок Ворона выпустил слепящую шаровую молнию, которая хлестнула по нагруднику Хариса, отбросив логиса на алтарь. Варек, вернее, то, что от него осталось, рухнул на пол, хрипя в кровавой пене, половину его тела оторвало начисто. Клинок Ворона развернулся для следующего удара, и посох затрещал вытянутой из шторма яростью.

Он даже не заметил сполох, вырвавшийся из коробки. Рунический жрец почувствовал только боль. Разрывающую, вскрывающую разум боль. Вот для чего предназначалось устройство. Его создал мастер технологии, развитой до такой степени, что она казалась колдовством. В этот миг, охваченный болью, Клинок Ворона узнал ее название. На древнем ксеноязыке, на котором сейчас общались лишь в одном городе во всей Галактике, она называлась Айекс Коморра. Сердце Агонии.

Черный огонь пробил его защиту, разрушил психические обереги. Он почувствовал, как отрывается от пола, а его доспехи охватило пламя. Клинок Ворона с грохотом врезался в стену, сокрушив камень. Огонь не убывал. По внутренней поверхности шлема потекла кровь. С рунического жреца сорвало нагрудник, обнажив плоть под ним. Черный панцирь вздулся и треснул, разодрав кожу и мышцы.

— За Всеотца!