И Татьяна кое-что рассказала ему, не вспоминая, конечно, об оружии и о рассказе задержанной преступницы. Сказала, что испугала воров и они убежали с угрозами расправы. Не преминула и своих выводов о том, что именно они с Григорием заострили отношения Огневых с бандитами и потому должны взять ответственность за безопасность беспомощных людей на себя.
— Ничего мы не заострили, — возразил Григорий. — Не накручивай себя. Тех отношений просто не существовало, мы подвернулись Огневым тогда, когда к ним пришла беда. Мы их дважды спасли. Значит, они — наши крестники и мы должны оберегать их дальше.
— Поэтому я сейчас вернусь к ним. Переночую там в последний раз, а дальше видно будет.
— А что видно? Ты после этого будешь спокойно отдыхать на море?
— Нет, конечно. Есть у меня одна мысль. Не знаю, как ты к ней отнесешься.
— Я почти знаю, что это за мысль.
— Что? — заиграла глазами Татьяна.
— О том, чтобы они пожили у нас, пока мы будем отдыхать.
— Немного не угадал, хотя и очень близко, — сказала Татьяна. — Но скажи, ты против такого варианта или не возражал бы?
— Никогда! Они мне очень симпатичные, честно. Но ты говоришь, что я не угадал.
— Да, я имела в виду мой дом. Пусть они туда заселяются и живут постоянно, не только на время нашего отсутствия.
— Чудесно! Я именно это и имел в виду, говоря, что относительно твоего дома у меня есть хорошая идея. Вот! Так чего тянуть? Давай сейчас им это предложим.
— Пойми, им будет неудобно принимать от абсолютно чужих людей такое внимание, или подарок, не знаю, как сказать. Их надо подготовить.
— Но мы скоро уезжаем, — напомнил Григорий.
— Поговорим с ними завтра, — сказала Татьяна. — Все, я пошла, здесь километров пять топать.
— Я утром наведаюсь, — пообещал Григорий.
4
На землю спускалась непроглядная ночь. Небо, как изношенное аспидное покрывало, пропускало в свои неисчислимые прорехи блеск звезд, тем не менее без луны их бесшабашного старания было мало для освещения земных пространств. И здесь, помаленьку бултыхаясь в купели мрака, смывая с себя усталость дня, все засыпало: замолкали щебетать птицы, травы клонили вниз свои гордые головки, унимались животные, и только благоухание, вырвавшись из раскаленных, растревоженных солнцем цветочных сердцевин, густо нависало над миром, проникало в сны людей и навевало им прекрасные чары.
Татьяна вышла из машины, сошла с дороги и пошла назад вдоль поросшего травой пологого склона, пробираясь к усадьбе Огневых напрямик. Она очень волновалась и торопилась оказаться там как можно быстрее. Вполне конкретное тревожное ощущение подгоняло вперед — к сожалению, для него были основания. Она теперь знала, что за Андреем и девушкой, которая осталась для нее безымянной, никакая иная сила не стоит. Просто один из многочисленных бандитов недавно вышел на волю, как водится, нашел себе подходящую «дурынду с хатой» и теперь старался взять под контроль деятельность бабки-целительницы — устроиться с постоянным доходом.
— И он, — рассказывала девушка в день ее задержанная Татьяной, — не отступит от своих намерений, хотя ты его убей.
— Только что ты обещала, что постараешься отвадить его от них, — напомнила тогда Татьяна.
— Постараюсь, но за успех не ручаюсь, у него нет другого выхода, — сказала она, будто под большим секретом.
— А пойти работать он не пробовал? — так же заговорщицки прошептала Татьяна.
— Он болен туберкулезом, и работать или как-то проникнуть в солидный бизнес не может.
— Подозреваю, что он будет переть напролом, — вслух сказала Татьяна, раздумывая, что ее может ждать в будущем.
— Да, — подтвердила задержанная. — Он никогда не смирится с поражением от какой-то шалавы. Как дурной.
— А как он вышел на бабку-целительницу? — спросила Татьяна.
— Через свою мать, — ответила девушка. — Она возила его к этой бабке лечиться. Из-за того, что бабка сразу узнала бы его, он и послал для начала меня. Ну, так сказать на разведку и заодно вынуть кубышку, которую он подметило во время визитов к бабке, — добыть деньжат на первое время.
— А как он дальше собирался действовать?
— Я должна была постоянно изводить бабку мелкими кражами, а потом появился бы он и предложил свою защиту, ну, на определенных условиях, конечно. И надавил бы на нее, если бы она начала сопротивляться. Сначала взял бы на испуг, что разрушит бизнес, а потом дожал бы тюрьмой за то, что она лечит людей незаконно.
— Приятный мужик, — сказала Татьяна. — Правда?
Девушка пожала плечом: