Однако все Татьянины расчеты полетели кувырком. Ей показалось, что она только что заснула, хотя стрелка часов подбиралась к часу ночи, когда внутренний часовой забил тревогу, принудив резко раскрыть веки и неслышно вскочить на ноги. И все равно неприятности снова ее застали неожиданно.
А дело было так. Любовь Петровна немного успокоилась после вечерних разговоров, так как кругом было тихо и спокойно, даже песик помалкивал, честно дежурила и слегка подремывала перед экраном телевизора. В положенное время уже собиралась будить на смену Татьяну, как вдруг ощутила посторонний запах, который сразу не распознала. Потом поняла, что это пахнет дым — у нее что-то горело. Она, конечно, переполошилась — надо же сдать дежурство в порядке: проверила все розетки и выключатели, глянула на электрический чайник, пошла на веранду проверить газовую плитку. Все кругом было в порядке. Тогда она заподозрила, что забыла отключить газовый баллон в летной кухне, где вечером варила кашу собаке. Ну нет, чтобы перейти туда из дома — здесь был внутренний ход через амбар, — так не захотела тарахтеть и будить домочадцев, пошла со двора. Проверила все в летней кухне, заглянула даже в сарай и в погреб — нигде ничего не горело. Она постояла во дворе, присматриваясь и принюхиваясь, откуда может нести дымом, а потом направилась в дом.
На самом пороге ее обхватили сзади, заткнули рот кляпом, завязали глаза тряпкой, бросили на стул и прикрутили к нему.
Преступники насмотрелись дурацких фильмов о воровстве, подумала Любовь Петровна, где-то подожгли мусор, чтобы вызвать подозрение в пожаре, и наблюдали, куда она побежит деньги спасать. Видно, подсматривали в окно, как она металась по дому, потом следили за ней во дворе. А она их разочаровала, так как даже не подумала о стеклянной банке с деньгами, недавно закопанной на грядках с луком, — там ей никакой пожар не страшен.
— Где деньги? — услышала она вопрос, произнесенный сдавленным голосом прямо над своим ухом. — говоры, с…! Иначе изуродую! Убью!!
Любовь Петровна этот приглушенный голос истолковала не так, что бандиты боятся поднимать шум, а так, что они хотят остаться неузнанными, и она изо всех сил старалась вспомнить, кто это говорит, кого это она лечила от туберкулеза, но такого случая вообще не помнила. Да и не могла помнить. Хотя этот террорист в самом деле был туберкулезным и в самом деле узнал о целительнице по лечению у нее, но лечился здесь не он, а его мать и не от туберкулеза, а от рожи. Он просто привозил мать сюда и увидел здесь большую очередь. Тогда и подумал о бабкиных доходах и о том, чтобы добраться до них.
Но скоро бедная женщина поняла, что ошибалась, — бандиты выманили ее из дома не каким-то невинным огнем, а настоящим пожаром — она услышала, как загоготал вблизи от нее огонь, и ощутила горячий воздух, шедший с той стороны. И уже не думала о себе, а старалась подать знак тревоги оставшимся в доме. Как там ни тормошили ее, как ни допрашивали о деньгах, как не били, а она только извивалась всем телом, изо всех сил кричала, выдувая воздух через нос, била ногами об землю. В конце концов ей удалось перекинуть стул и вместе с ним упасть. В миг падения она поняла, что попадет головой на каменные ступени веранды, но что-то изменить уже не успевала.
Татьяна проснулась без видимых причин, но сразу сориентировалась в происходящем, хотя и почуяла, что немного опоздала. Мигом она была уже на ногах, выглянула со своей комнаты, убедилась, что хозяйки в доме нет и что ее терзают на улице, и решила применить уже испытанный метод — отвлечь внимание преступников на себя. Она вышла из комнаты и только вознамерилась как-то даты о себе знать, как услышала голос Игоря Свиридовича.
— Кто здесь? — коротко спросил он.
— Это я, не волнуйтесь, — сказала она. — Перейдите в мою комнату и ждите — я скоро освобожусь и выведу вас отсюда. А если сможете, то через окно выбирайтесь на улицу, бандиты стоят у порога и не увидят вас.
— Где Любовь Петровна?
— В безопасном месте, — сказала Татьяна, не уточнив, что там и как, ибо сама того не знала.
То, что она увидела, выглянув из двери, ее ужаснуло: Любовь Петровна неподвижно лежала на земле в какой-то странной позе. Во тьме Татьяна не поняла, что женщина была привязана к стулу, но увидела, что ее голова лежит на ступенях, а возле нее суетится Андрей, стараясь понять, жива его жертва или нет.
— Подай воды! — приказал он, и Татьяна увидела, что из темноты вышла знакомая уже девушка.
— Как я тебе ее подам? Тяни тетку под кран, — огрызнулась она.
— Ни с места! — закричала Татьяна. Она предположила, что у Любовь Петровны может быть черепная травма, тогда ее нельзя тормошить, не то что таскать по земле: — Отойди от женщины!